Глава 3
14 ноября 2015 г., 19:11
— Хён, — раздался из кустов голос Тэ, — а где у тебя туалет?
— По дорожке прямо и налево, — Намджун, не оборачиваясь, продолжал наблюдать за Чонгуком, трескающим полузрелую клубнику, сидя на корточках посреди зарослей давно выродившейся ягоды.
На лице младшего было такое блаженное выражение, что Намджуну даже жаль его стало: жрёт вперемешку с песком эту гадость, надо сказать, чтобы хоть помыл её. Хотя, пусть так ест — кое-кому не помешает просраться.
Это ведь именно Чонгук постоянно следил за Юнги, если тот вдруг оказывался очень занят на выходных, собираясь провести их вместе с Намджуном. И если бы не родственник Юнги, похожий на него, словно двойник, благодаря которому всегда удавалось улизнуть из-под носа юного Пинкертона, то плакала бы личная намджунова жизнь горючими слезами…
— Хён, — снова из кустов подал голос Тэ, — а где эта дорожка, по которой прямо и налево?
Намджун обернулся на переминающегося с ноги на ногу Тэхёна, лицо которого было испачкано чем-то подозрительно фиолетовым.
— Вон дорожка, — Джун показал пальцем на тропинку в зарослях малины, — и никуда не сворачивай.
Тэхён кивнул и засеменил в указанном направлении.
Повернувшись спиной к Чонгуку, Намджун аккуратно вытащил телефон и отослал смс на только ему известный номер.
«Как ты?..»
***
«Лучше всех…» Юнги нажал «Отправить» и бросил телефон рядом с собой. Деревянный ящик под задом обиженно скрипнул. — Не скрипи, — подоткнув куртку, Юнги уткнулся носом в воротник. — У тебя выбора нет. У меня, кстати, тоже. Обидно, блядь. Обидно приехать на выходные к Намджуну, пройдя через все круги лжи, и попасть вот так, по-дурацки… Мама всегда говорила, что твоя ложь возвращается к тебе, но подходит со спины и втыкает в неё нож. Всё так и вышло, и сколько теперь здесь куковать — неизвестно. Юнги вспомнил про термос с чаем и бутерброды, заботливо заброшенные Намджуном в рюкзак. Очень кстати: в погребе-то не зажаришься особо, да и позавтракать толком они не успели. Стянув рюкзак со стеллажа, покрытого пылью, он уселся обратно на ящик и зашуршал салфетками. — О, колбаска, сырок… Ким, я тебя лю… — Юнги споткнулся на полуслове, встретившись со взглядом глаз-бисеринок, наблюдавших за ним с плохо скрытым отчаянием. Напротив, в двух шагах от него, сидел тощий крысёнок с прозрачными розовыми ушами и сам практически просвечивающийся от голода. — Хм, сокамерник, значит, — вздохнул Юнги и отломил кусочек хлеба с сыром. — На, ешь.***
— А что здесь надо полоть-то? — Чимин с сомнением вертел в руках тяпку. — Я ж это, ничего не понимаю в растениях. — Пропалывай дорожки, — Намджун краем глаза следил за Сокджином, задумчиво стоящим перед зарослями колючек, которые ему обозначили как артишоки. — А у тебя шланга нет? — за спиной возник взмыленный Хосок с лейкой. — Это ж убиться можно, пока всё польёшь! — Нет, нету шланга, — Намджун повернулся на грохот и восторженные вопли, доносящиеся с чердака. — Твою мать! В дверном проёме чердака появился зад, а потом его владелец, весь обвешанный пучками сушёных трав, обернулся. — Я похож на Страшилу? — размахивая рукавами, из которых торчали веники, и делая жуткое лицо, спросил Тэ. — Ага, особенно количеством мозгов, — буркнул себе под нос Чимин и заорал: — Ебальник попроще сделай! Тэхён спустился по лестнице и направился к ребятам. — Хён, что это? — Тэшка тыкал пальцем по очереди в каждый пучок. — А это? А это? — Мята, полынь, эхинацея. Тэхён, отвали, — Намджуну казалось, что у него начинает ехать крыша. — Ну, хён, а это что? — не унималось пугало. — Конопля, бля! Чонгук, оторвавшись на несколько секунд от клубники, повернул голову, зафиксировал взглядом пучок сушёной петрушки, висевшей на шее Тэхёна, и вернулся к прежнему занятию. — Я серьёзно, хён. Мне же интересно, — потух Тэ и, не дожидаясь ответа, пошёл обратно. — Ладно, пойду всё на место повешу. — Тэхён, это петрушка, — Намджуну стало стыдно, что он сорвался на этого оболтуса. — Я правду говорю, Тэхён. Тот только кивнул, не оборачиваясь, и полез вверх по лестнице. — Хосок, какого хера ты мне тут дорожки поливаешь? — Чимин замахнулся тяпкой. — Иди на фиг! — Умный, да? Возьми да сам поливай, — Хосок метнул пустую лейку в Чимина, а тот с ноги дослал её в плечо Сокджину. — Сдурел, да? — Джин потёр ушибленное место. — Прости, я нечаянно, чесслово, — Чимин состроил печаль на лице. — И вообще, я уже есть хочу. — Я…оже…очу, — с набитым ртом согласился Чонгук. — Ты полчаса только этим и занимаешься, — Хосок помассировал себе поясницу. — У меня бы уже дно вынесло. — Я практически закончил, — Чонгук проглотил прожёванное и плотоядно оглянулся в поисках очередного пропитания. — Ты завидуешь? — Было б чему, — фыркнул Хосок, подцепил лейку, у которой треснула ручка, и побрёл к бочке с водой.***
— Мы с собой брали колбаски для жарки, — Сокджин явно собирался пошаманить на кухне. — У тебя плита есть? — Есть мангал, — вздохнул Джун, прикидывая, на сколько это всё ещё затянется. — Ну, показывай, где он, — Чимин был отправлен в машину за походным холодильником с припасами продовольствия, а подхваченный под руку Намджун обернулся через плечо на Чонгука. «Надеюсь, он побрезгует белой клубникой…»***
Белоплодная клубника, посаженная прошлой осенью в дальнем углу дачи — это единственное, пожалуй, что Намджуну на данный момент времени хотелось бы сохранить в целости и сохранности, потому что посажена она была для и ради Юнги, у которого на обычную красную оказалась дикая аллергия. Юнги, накормленного тогда любовно собранными Намджуном ягодами, через пятнадцать минут зашвыряло такими плюшками, что весь остаток выходных Ким занимался тем, что мазал глиняной болтушкой выскакивающие на ровном месте волдыри и скармливал Мину таблетки от аллергии. Ехать в больницу тот отказался, жалостливо глядя на Джуна и зверски чухаясь под одеялом.***
— Ну, а ты как в живых остался? — Юнги положил ещё кусочек хлеба крысёнку, который от голода потерял всякий страх и сидел уже практически рядом с ящиком.***
Пару недель назад Юнги проснулся от того, что Намджун тряс его за плечи с такой силой, что голова едва не отвалилась. — Там крысы. Много крыс. Очень больших, — в глазах Кима стоял неподдельный ужас, а шепот лишь усиливал произведённый эффект. — Я их боюсь. До усрачки. — А чего шёпотом? — Юнги пытался выбраться из цепких пальцев, сжимающих плечи. — Чтобы крысы не услышали? — Сделай что-нибудь, пожалуйста, — Нам, чуть не плача, уткнулся носом в пупок Юнги. — Они ужасные. К тому же, крысы — это переносчики многих опасных заболеваний, — Кима понесло на поумничать. — Ты знаешь, что такое геморрагическая лихорадка? От неё человек может запросто погибнуть в течение… Вздохнув, Юнги с неохотой выбрался из-под тёплой одеялки. Всё ради того, чтобы уберечь свои уши от несанкционированной лекции, а мозг — от лишней инфы. Найдя в сарае отраву для крыс и мышей, Мин метнул щедрой рукой добротную пригоршню в погреб и захлопнул крышку, считая проблему закрытой. Правда, через неделю в домике начало шманить тухлячком, и сомнительная честь погребения павших на фронтах обжорства, досталась, конечно же, Юнги, потому что Намджун, находясь в полуобморочном состоянии, боролся с рвотным рефлексом. Несколько раз, побеждённый им, он срывался с места и исчезал в кустах… И вот теперь оказывается, что один крыс всё-таки уцелел, и произошло это, скорее всего, по причине того, что его более прожорливые сородичи не сочли нужным поделиться хавчиком с мелким слабаком.***
Н: «Я в полном отчаянии!» Ю: «Да-а? А я — в полной жопе!» Н: «Я придумаю что-нибудь. Ты только никуда не уходи.» Ю: «Очень смешно…»***
— Ну, скоро вы там уже с едой определитесь? — Чонгук нарезал круги вокруг мангала, втягивая ноздрями воздух. — Не кружи здесь, — Сокджин пытался равномерно обжаривать колбаски со всех сторон, но упрямые загибулины из кишок и фарша, нанизанные на палочки, тупо подчинялись законам физики и провисали выгнутой стороной вниз. — Да твою ж мать… Чимин, помоги мне! Тот только и ждал момента, чтобы оказаться поближе к Джину. — Вот, держи вот так, чтобы не переворачивались, — Сокджин отвернулся на секунду. — Намджун, а решётки у тебя нет? — Она прогорела давно, — Джун сидел на колоде, предназначенной для колки дров, и мучил несчастную соломинку, отрывая от неё кусочки и швыряя на землю.***
Судьба сегодня явно решила над ним посмеяться. Минут десять назад Намджун застал мелких в дальнем углу дачи за интересным занятием: Чонгук трескал клубнику и делал при этом селфи, стараясь, чтобы в кадр удачно попадал и Тэхён, пытающийся у него эту клубнику вынуть изо рта языком. Через несколько дублей и пару матов, пропущенных Тэхёном, когда Чонгук прикусывал не в меру проворный язык, эта парочка заметила-таки Намджуна, стоящего в кустах, и, сделав умильные лица, бодро удалилась в поисках не то нового места для своих забав, не то порции калорий для подрастающего организма. Намджун печально осмотрел объеденные кусты и мысленно отвесил себе хороший пинок за то, что не уследил за этой саранчой. А потом также мысленно поставил себе галочку: попытаться накормить из клювика Юнги, ну, хотя бы колбасой — ягод-то ведь больше нет. Только что теперь делать с баллоном взбитых сливок зелёного цвета, купленных специально для белой клубники? Должно было выглядеть красиво, с клубникой. С колбасой — не очень…***
— Вот объясни мне, — Юнги аккуратно смахнул с коленок крошки на салфетку и положил её около ног, — как я до такого докатился? Крысёнок начал ловко подбирать остатки угощения, заталкивая его в рот. — А знаешь, что самое обидное? — Юнги потряс около уха термос, убеждаясь, что он пуст. — Намджун никому не хочет говорить про то, что мы вместе уже год. Ведёт себя так, будто ему стыдно за наши отношения. И кто он после этого? Крыс призадумался, а потом стал запихивать в себя промасленную салфетку. — Вот вылезу отсюда и спрошу у него: «Какого хера, Намджун? Тебе настолько стрёмно всё рассказать, что ты готов сгноить меня в подвале или отдать на съедение крысам?». Крыс странно икнул и подавился салфеткой. Тельце его дёрнулось и начало заваливаться на бок…***
Намджун выкинул в мусорное ведро пустой баллончик из-под сливок и посмотрел на довольные, перепачканные лица мелких. Впрочем, зелёные пятна были и на шее Чонгука, и на футболке Тэхёна в районе сосков. Ким сделал в мозгу зарубку, что всё-таки надо как-нибудь обмазать Юнги сливками и умереть от гипергликемической комы, слизав немеренное количество сахара с белой кожи. Ну, или хотя бы от зверского стояка, который наверняка приключится при этом.***
Джуну уже давно хотелось сделать что-нибудь такое, что он видел в самых отстойных немецких порнушках, снятых задолго до его рождения. Но предложить подобное Юнги, его принцессе… Неловко и страшно — вдруг обидится?***
— Чимин, — орал Джин дурным голосом, — тебе элементарных вещей доверить нельзя! Пак стоял с опущенной головой, а Сокджин пытался вынуть из мангала обгорающие на углях колбаски с торчащими из них обугленными палочками. — Не ори на него, — Хосок взялся помогать, обжигая пальцы, — он не виноват. Я случайно толкнул мангал, а из него угли выпали. — И что? — бесился Джин. — Надо всё покидать? — Кеды прожгло, — тихо сказал Чимин, глядя на ноги. — Сам не обжегся? — Сокджин сменил интонацию, но Чим отрицательно покрутил головой. — Ну и хрен с ними. Их давно пора выкинуть, они страшны уже — меры нет. Чимин поднял голову. В уголках глаз скопилась влага, а губы предательски покривились, когда он попытался что-то сказать. Отвернувшись, Чимин побрёл в дом. — Эй, а помогать кто будет? — бросил ему в спину Джин, но тот уже скрылся за углом. — Хён, отъебись от него, — неожиданно зло сказал Чонгук. — Я не понял, — Сокджин обвёл взглядом присутствующих, — что я такого сказал? Прожжённые кеды — это повод для истерики? — Для Чимина — да, — Тэхён ковырял пальцем очередную дырку на футболке Чонгука. — С чего это? — Ты их Чимину купил через месяц, как вы начали встречаться, что-то вроде подарка на годовщину, — Тэ с сомнением посмотрел на свою работу и потянул ткань вниз, чуть не удавив Чонгука натянувшейся горловиной. — Вот он их и таскает, не снимая. Для него это — важный подарок. Сокджин посмотрел на вынутую с трудом головешку, чертыхнулся, швырнул её обратно и пошёл в дом.***
— Ну, давай, — Юнги тряс крысёнка за задние лапки. — Блядь, ну не искусственное же дыхание тебе делать! Обмякшая тушка безвольно болталась в его руках, не подавая признаков жизни. — Господи, Намджун меня убьёт, если узнает, чем я тут занимался, — Юнги положил крыса на ящик и начал аккуратно и по всем правилам делать ему непрямой массаж сердца.***
Н: «Ты не замёрз?» Н: «Ты не голоден?» Н: «Ты обиделся?» Н: «Я дебил: конечно же, ты обиделся.» Н: «Ты заснул там, что ли?» Сообщения улетали в луну. — Джун, ты чего такой дёрганный? — Хосок курил на крыльце. — Случилось что? — Ничего, — телефон нырнул в карман. — Всё норм. — Оно и видно, — Хосок затушил окурок и поднялся. — Ладно, пойду дальше поливать, — а через пару шагов обернулся и спросил тихо: — Мы тебе сильно мешаем? Намджун смотрел на Хосока, не зная, что ему ответить.***
Когда-то Намджуну очень хотелось, чтобы у него было много друзей. И вот теперь, когда его желание исполнилось, всё развернулось на сто восемьдесят градусов: ему хочется, чтобы во всём мире никого не осталось, кроме него и того, кто сейчас заперт в подвале. Если бы Джун знал какое-нибудь волшебное заклинание, произнеся которое можно растворить всех в воздухе, он, ей Богу, проорал бы его со всей дури и побежал вызволять Юнги из плена, в который сам его и определил. Он бы вытащил это божественное, — и теперь наверняка злое, как сто чертей -, создание из холодного подвала и упал бы перед ним на колени, вымаливая прощение. Ну и попутно сделал бы предложение руки и сердца. А там — будь что будет. Хотя у Кима теперь больше шансов получить в вечное пользование путеводитель с маршрутом «Намджун-иди-на-хер», чем быть принятым в распростёртые объятия…***
Глядя в спину уходящего Хосока, не получившего ответа, Намджун машинально сунул пальцы в потайной кармашек, где покоилась пара колец… и обмер. Карман был пуст, если не брать в расчёт завалявшуюся в нём карамельку.***
— Ну, что-нибудь обнаружили, мисс Марпл? — Тэхён, улыбаясь, обнял со спины озадаченного Чонгука. — В том-то и дело, что ничего. Всё слишком подозрительно чисто, — Чонгук развернулся в кольце рук, — будто кто-то тщательно заметает следы. Эй, а ты чего это такой довольный? — Ничего, — Тэ потёрся носом о чонгукову шею. — Меня просто забавляют твои попытки найти… улики. — Всё равно найду, — запыхтел Чонгук, скользнув пальцами под футболку Тэхёна. — Дай только время. — Да сколько угодно, — Тэ крепче сжал руки, млея под пальцами Гука, рисующего не пойми что на его боках. Ким Тэхён готов вечность быть доктором Ватсоном этого доморощенного детектива, пытающегося всем доказать, что Намджун и Юнги «что-то мутят непонятное». А вот о блестящем и очень приметном предмете, найденном Тэхёном недавно, он Чонгуку ничего не скажет. Во-первых, это тайна. А во-вторых, слишком явная… улика.
