Три недели лета

Регису казалось, что остатки гордости его покинули. Иначе с чего позволять раздевать себя? Ведь не настолько ему плохо, чтобы не справиться с простым действом! Но он поддается, не мешает стягивать с себя сначала футболку, а после и брюки. Подставляет плечо, хотя там всего лишь — легкий зуд, почти не заметный на фоне ощущений, которые дарят касания М-21. М-21 смотрит пристально, словно там действительно что-то, достойное внимания. В голове шумит от его близости, от сосредоточенного взгляда, и происходящее кажется ненастоящим, как будто одурманивающий дым костра сместил материальность в мир грез. Регис уверен, что прикосновения М-21 — реальны, но не верит, что он действительно проводит языком по его коже, держит сведенные запястья. Наверное, только странность поступка позволяет Регису выгибаться навстречу, не сдерживать всхлипы, переходящие в стоны, ждать… Тянуться к нему даже тогда, когда он встает. Смотрит — недоуменно. И уходит. Оставив его в обрывках сумасшедших мыслей и томительных желаний. Разрывающее грудь чувство, которое ни с чем не перепутаешь, вытеснило остатки дурмана. Разочарование. Регис опрокинулся на спину. М-21 ушел. Ушел и оставил его в одиночестве. На кровати. На своей кровати. Регис покосился в сторону второй — починенной — кровати. Идеальные складки, свежее хрустящее белье. Наверное, стоило перелечь туда ради соблюдения приличий. Ему ли вспоминать о приличиях? Если бы он вспомнил о них раньше — он бы не позволил себе… Так прижиматься к М-21. Виснуть у него на руке, как какая-то девчонка. Трогать его, прижиматься, позволять раздевать себя. Надеяться на то, что он… снова вытянется рядом и будет щекотать дыханием волосы на затылке, как в прошлую ночь. Тянуться за поцелуем. Регис зажмурился. Он действительно ждал поцелуя. После жарких прикосновений к обнаженному телу. Обжигающего касания языка. После жестов, которые легко принять за объятия. Если очень захотеть принять. Если слишком много думать об этом. Ничего удивительного, что проявление заботы и поддержки он принял за нечто большее! Регис прикусил губу. Но ведь он чувствовал! Ему показалось, что М-21 держит — слишком крепко. Смотрит — слишком жадно. И даже последняя фраза прозвучала так, как будто его терзали такие же желания. Или… Он все неправильно понял? Кровать — просто ближе к дверям. Одежда — Регис сам столько раз повторял, что валяться одетым недопустимо. И странный способ унять зуд после укуса — всего лишь… способ? Ведь чесаться действительно перестало. Регис погладил плечо. То, на котором до сих пор чувствовался след от его губ. И это тоже — всего лишь игра? Вот только его собственные чувства — настоящие. Горячие. Острые. Заставляющие забывать о достоинстве. Почему это все так сложно? Зачем сотни лет обучения, если невозможно разобраться в своих эмоциях? Его так тянет к модифицированному мужчине, что он забывает и о воспитании, и о долге перед кланом, и даже о грозном взгляде каджу. И почему М-21 не одернул его? Не напомнил о правилах, не отстранил, когда он прижался слишком близко. И сам вел себя так странно… Регис уткнулся в подушку. Почему ему так горько? Как будто его обманули, пообещав выполнить самое сокровенное желание. Но ведь М-21 ничего ему не обещал? Не говорил. И даже не делал намеков! А он вел себя непозволительно. И как теперь вести себя с ним? Регис вскинулся на кровати. Ведь он скоро вернется — и нужно будет как-то объяснить свое поведение, попытаться сгладить неловкость, вернуть непринужденность их… Общения? Но ведь он и раньше спускал М-21 вольности. Такие, как странная игра, после которой у него горит плечо — от воспоминаний о его губах. Или сегодняшняя ночевка на одной кровати, когда М-21 непозволительно близко прижимался к нему. Может, М-21 не станет заострять внимание, что на этот раз Регис сам… спровоцировал тесный контакт? Ведь если бы он не опирался на него на лестнице, не спотыкался от волнения и дурмана — М-21 не подумал бы, что ему нужна помощь даже в том, чтобы снять одежду? Регис потер пылающие щеки ледяными ладонями. Потянул на себя покрывало, чтобы не смущать М-21 неподобающим видом, когда он вернется. Почему он так долго не возвращается? Регис повернулся на бок и посмотрел на дверь. Что еще можно делать у костра? Шаги, голоса — Такео и Тао вернулись, проводив детей. Регис лег на спину. Вообще-то, он не должен контролировать возвращение М-21. Лучшее, что он может сделать сейчас — это уснуть, чтобы прогнать остатки дурмана и странные мысли из головы. Но сон не шел, взгляд метался от двери к окну, каждый шорох привлекал внимание. Шаги. Негромкие, осторожные. Медленно опускается ручка. Регис зажмурился. Почувствовал — М-21 вернулся. Нужно, наверное, что-то сказать… М-21 вошел тихо, словно боялся его разбудить. Регис приподнялся на локте. — Я хотел… извиниться. — Все в порядке, спи, — сказал М-21 глухо и прошел в ванную. Регис упал на подушку. Это принятое извинение или попытка отмахнуться? Плеск душа, шорох… Регис вслушивался в звуки, пытаясь угадать, что делает М-21 в ванной. Наверняка, вытирает волосы, потом оборачивает полотенце вокруг бедер. От подобных мыслей Регис смутился, как будто его снова застали за подглядыванием. Но он же не специально тогда вошел без стука, он не подозревал, что за незапертой дверью ванной кто-то есть! Ему и самому не помешал бы душ — дурманящим дымом пропитались волосы и кожа — наверняка, М-21 было неприятно… пробовать ее на вкус. Регис закусил губу. От смущения хотелось спрятаться под одеяло, или вовсе сбежать из комнаты, чтобы, когда М-21 выйдет — избежать вопросов, от чего так горит лицо. М-21 в два шага дошел до кровати, улегся и укрылся одеялом. Повернувшись к нему спиной. — Эээ... Спокойной ночи? М-21 что-то буркнул в ответ. Регис прикусил губу. М-21 не хочет с ним разговаривать? От обиды защипало в носу. Все-таки нужно заставить себя уснуть. Регис крутанулся, поворачиваясь спиной ко второй кровати. Нет. Он не станет ждать ответа. И, уж тем более, не будет думать о том, как сладко вчера засыпалось в его объя… под его потяжелевшей во сне рукой. Регис приоткрыл глаз. Наверное, еще слишком рано. За окном — ярко-синее безоблачное небо, солнце пробивается сквозь кроны деревьев. Нет, уже можно не притворяться спящим, и даже разбудить М-21. Регис повернулся. Соседняя кровать пуста. Покрывало наброшено поверх разворошенного постельного — словно М-21 уходил спешке и не хотел беспокоить его сон. Регис скривил губы. Гостиная пуста. На настенных часах — десять утра. Обычно в это время они собирались на пляж. Неужели сегодня ушли без него? Почему его никто не разбудил? Регис потрогал пузатый бок чайника. Вода — едва теплая. Значит, чай пили давно. Неужели про него просто… забыли? Глупое предположение отмелось привычным: — Пф! — О, Регис, ты уже встал? — жизнерадостно поприветствовал его Тао и придержал дверь. В гостиную ввалился Такео с огромной коробкой. — А где… остальные? — Рейзел и Сейра отдыхают, им нехорошо после вчерашнего дымового шоу. Франкенштейн пытается выяснить, что попало в костер и вызвало аллергическую реакцию. Он думал, что подействовало на всех ноблесс, но ты, похоже, в порядке? — Да. Регис отвел глаза. Аллергия. Так вот в чем причина его странного состояния. — Поэтому вы не пошли на пляж? — Да, мы решили заняться монтажом спутниковой антенны. — Тао показал на коробку. — Все-таки мы еще долго будем здесь, нужно следить за событиями в мире! Регис кивнул и задал вопрос, который его волновал больше всего. — А… М-21? — Он ушел в лагерь. Девочки хотели покататься на лодках, он будет грести, — хохотнул Тао. В лагерь? На лодке? Регис сжал кулак. — На лодке? — Ну да, что-то вроде романтического катания. — Тао помахал рукой перед лицом. — Девчонкам нравятся такие вещи. Но ведь кому-то же нужно грести! — А Шинву? — выдал он первое, что пришло в голову. — Ну, Шинву тоже наверняка сидит на веслах — они ведь парные? — он переглянулся с Такео с очевидным облегчением, что не участвует в этом мероприятии. Парные? Негодование горьким комом поднялось в горле. Неужели М-21… Предпочел провести время… С человеческой девчонкой? Еще и на лодках, которые предназначены для того, чтобы «побыть наедине»? Тао, кажется, еще что-то говорил ему вслед. Но Регис не оборачивался — он старательно считал ступени под ногами. Впрочем, о том, что зря поднялся, он понял, когда открыл дверь в комнату. Сидеть здесь и смотреть на его небрежно заправленную кровать? Представляя все прелести «романтической прогулки»? Вот еще чего не хватало! Регис захлопнул дверь. — Регис, что-то случилось? — спросила Сейра. Он обернулся как раз в тот момент, когда она вышла из комнаты напротив. — Нет, — отчеканил он. Девушка поправила волосы и кивнула. — Я собираюсь приготовить чай. Он спустился вместе с ней. Сел за стол и дождался свою кружку. Успел пригубить глоток. В гостиную вошли Рейзел и Франкенштейн. — Регис? Как ты себя чувствуешь? М-21 говорил, что тебе вечером было не по себе. — Сейчас уже все в порядке, — быстро сказал он. Слушать про М-21 он не желал. — Хм. Выглядишь ты не слишком хорошо… — Регис очень расстроен. — С-Сейра! С чего она взяла? Он вовсе не расстроен. Просто ему неприятно думать, что… М-21 предпочел общество человеческой девчонки. Но почему-то только об этом думать и получалось. Наверняка они разговаривают. Обычно он неразговорчив с детьми, но в одной лодке не получится сидеть молча. М-21 улыбается? Кривая улыбка приподнимает шрам, обнажает клыки. Серые глаза искрятся, язвительные реплики заставляют закусывать губы. Неужели он разговаривает с ней — так? Раньше удовольствие задевать М-21 предназначалось только ему! Регис шумно выдохнул в кружку. Он не станет думать о том, с кем М-21 проводит время! — Рей! — Ик-хан замахал с порога. — Как жалко, что вы с Регисом и Сейрой не попали на нашу прогулку! — Лодки — это так здорово! — сказала Юна. Он едва сдержал фырканье. Да уж наверняка, он бы посчитал, что лодки — это здорово, если бы в лодке он был с М-21. М-21 вошел последним. Кивнул Франкенштейну, а на него кажется, даже не посмотрел. Регис скривил губы. Вот как? Человеческая девчонка сияла. М-21 поблагодарил, когда она поставила перед ним чай. Регис едва не раздавил хрупкую чашку. — Регис? Он поднял голову. На него смотрели все, кроме детей. — Пожалуйста, следи за собой. Регис вобрал в себя силу. Он непозволительно разозлился, настолько, что утратил контроль над собой. — Что это с ним? — спросил Такео. — Регис очень переживал. — Расстроился, что проспал катание? — улыбнулся Тао. — Вовсе нет! — Не такое уж это удовольствие, катать девчонок! — сказал Ик-хан. Суйи и Юна рассмеялись. М-21 посмотрел на него и дернул губой. Как будто собирался улыбнуться. Но передумал. — Регис, ты с кем-то хотел покататься? — спросил Шинву. — Пф! — Это отличный повод поговорить с девчонкой, которая тебе нравится! — Шинву толкнул его локтем в бок. — Тебе ведь кто-то нравится, ведь так? Шинву с гордым видом великого детектива осмотрел сидящих за столом. — Точно, я все понял! Ты ревнуешь! — Шинву улыбнулся. — Ничего, мы устроим еще одно катание, когда вы все поправитесь, правда, директор Ли? Ревность. Это мерзкое чувство — ревность. Вот только ревнует он вовсе не человеческих девчонок. Он ревнует М-21. Регис опустил взгляд. Покачал ногой под столом. Отвратительное чувство. — Я хочу… вернуться в комнату. — Никак не выздоровеешь? — Вот же невезение — заболеть на отдыхе! — Регис? — Все в порядке, я просто хочу отдохнуть. Кажется, прикрываться вчерашним происшествием входило в привычку. Он поплескал в лицо холодной водой. Посмотрел в зеркало. Жалкая гримаса кривила губы, собирала морщину между бровями. Регис попытался вернуть лицу бесстрастное выражение и почувствовал, что не один. Поднял взгляд. Через зеркало на него смотрел М-21. — Что тебе тут… нужно? — Хм. Я у тебя не спрашивал, когда ты ввалился ко мне в душ. Регис прикусил губу. — Хотел проверить, как ты себя чувствуешь. — Замечательно, — съязвил Регис. Кажется, чересчур звонко. — Дети предполагают, что ты ревнуешь? — Пф! М-21 оттолкнулся плечом от дверного косяка. Качнулся вперед. В ванной сразу стало очень мало места. Регис попятился. Уперся боком в край раковины. — Со мной все в порядке! — твердо сказал Регис и вздернул нос. Пальцы М-21 мазнули по губам, сжали подбородок и повернули его голову. В глазах напротив в черных озерах зрачков плескались серебряные искры. Регис судорожно вздохнул. — Ты злишься. — Дети говорят глупости! С чего бы мне тебя ревновать? Регис дернул головой, стряхивая его пальцы. — Хм… — М-21 внимательно посмотрел на него. И улыбнулся. — Мы всего лишь катались на лодке. — Мне совершенно неинтересно, как ты проводишь свой досуг! — Франкенштейн попросил меня проследить, чтобы с детьми ничего не случилось. Регис почувствовал, что краснеет. Он-то думал, что М-21 вызвался сам. — Но даже все мальчишки класса не могли справиться с этой огромной лодкой. Класса? Они всем классом были на прогулке? — Поэтому мне пришлось грести вместе с ними. Они всем классом катались на одной лодке? — Но Тао сказал… что лодки были для пар. — Парные? Он имел в виду парные весла! Регис едва не зажмурился от осознания собственной глупости. Нужно было сначала все узнать! — Это неважно! — сказал он и попытался вывернуться. Но М-21 подошел так близко, что выйти из ванной, не зацепив его, было невозможно. Регис замер. Поднял голову. М-21 смотрел на него сверху и улыбался. Как будто выяснил что-то важное. — Ты мешаешь мне пройти! — Регис протиснулся между ним и раковиной. Он чувствовал ни с чем ни сравнимое облегчение. От того, что М-21 всего-то выполнял свои обязанности. От того, что он не напоминает, что вчерашним вечером Регис вел себя так непозволительно распущено. От того, что он улыбается потрясающей улыбкой, от которой собираются морщинки над шрамом. Улыбается ему. — Ну, раз ты так расстроился, что не попал на прогулку, может, в следующий раз? Девочки из класса просили снова их покатать! — Как-нибудь без меня! — сказал Регис, едва сдержавшись, чтобы не оглянуться. Настроение опять испортилось.