Три недели лета

Регис проснулся, но не спешил открывать глаза. Спина горела. Только не от солнца, а от воспоминаний. Руки М-21 на его спине, прикосновения — осторожные, как будто он держал хрупкую вещь, которую нельзя уронить и не сожмешь слишком сильно. От подобных сравнений щеки запылали похлеще давешних ожогов. Регис надеялся, что М-21 не слышал его выдохов в подушку. Не чувствовал, как он всем телом тянется за поглаживаниями в желании продлить удовольствие. И уж тем более, не заметил его реакцию. Как будто, недостаточно странных чувств и эмоций, которые вызывал М-21, так еще и тело реагировало на него… странно. От взглядов на М-21, его ободряющих похлопываний на тренировках, случайных соприкосновений плечами, бедрами — в доме, Регис и раньше испытывал приливы возбуждения. Но ни разу они не переходили в эрекцию. До сегодняшней ночи. Вспоминать об этом было одновременно жарко — до новых всплесков сладкого томления — и мучительно стыдно. Ведь… «Мы же парни, что тут такого?» Вот именно, они — парни. Думать о нем, о его руках и язвительной ухмылке, пристало какой-нибудь девчонке, а не наследнику клана Ландэгрэ. И уж тем более, не следует снова и снова перебирать воспоминания, от которых сбивается дыхание и ноет в паху. Глаза распахнулись на шорох с соседней кровати. — Доброе утро. Регис покосился. Угол одеяла небрежно наброшен на бедра, нога согнута, рука под подушкой. М-21 лежит на боку и смотрит на него — и Регис услышал бы, если бы он повернулся. Значит, он провел в этой позе всю ночь. М-21 улыбнулся. Изогнутые губы растянулись, шрам чуть приподнялся, собирая морщинку под глазом. — Доброе утро, — ответил Регис. М-21 поднялся. Регис незаинтересованно уставился в потолок. И, наконец, дождался, когда М-21 уйдет в ванную. Вставать и одеваться при нем казалось слишком смущающим, чтобы не привлечь к себе внимание резкими движениями или упавшей вещью. Наверняка, они снова пойдут на «пляж». Регис быстро натянул легкие брюки. Вчерашняя футболка, кажется, еще сырая. М-21, в качестве компенсации, выстирал ее и оставил на сушилке для белья. Опять загорелись щеки, и совершенно неуместно вспомнилось, как М-21 нес его в воду. А потом набросил на плечи свою рубашку. Едва уловимо пахнущую. Гелем для душа — у них он общий, стоит на полочке в ванной. Кожей, нагретой солнцем, и чем-то особенным, заставлявшим склонять голову к плечу, чтобы незаметно принюхаться... Он покосился на развешенную на спинке стула рубашку. Надеть ее снова — словно оказаться близко-близко к М-21 — запахнуть полы на груди, уткнуться в отворот воротника, потереться щекой, вдыхая тот самый запах. Но это совершенно неприлично! Регис одернул себя и подошел к шкафу. И что можно делать в ванной так долго? — Из-за тебя я опоздаю на завтрак! — сказал Регис вполголоса. — Я уже выхожу. — Неожиданно открывшаяся дверь дала возможность М-21 услышать его возмущение. — Пф! Пока Регис закончил утренние процедуры — оказалось, что времени выпить чай у него действительно не осталось. Дети ждали у входа на пляж. Школьники Е-ран издалека помахали руками «директору Ли» и вернулись к своим забавам, а Ик-хан, Шинву, Юна и Суйи, как обычно, расположились рядом с ними. Регис фыркнул. Почему они не проводят досуг с одноклассниками? — Сам разденешься, или помочь? — вкрадчиво прозвучало сзади. Регис обернулся и уперся взглядом в М-21. — Вчера ты уже помог! Понравилось стирать мою футболку? М-21 язвительно ухмыльнулся. — Понравилось, как на тебе сидит моя рубашка! — Она не подходит мне по размеру! — от воспоминания о рубашке, так и оставшейся на спинке стула, щекам стало горячо. — Конечно, но рост же не главное! — хмыкнул М-21 и начал раздеваться. — Именно! — Регис вздернул подбородок, чтобы не рассматривать его, нарушая все приличия. Пожалуй, стоит искупаться — чтобы избежать дальнейших провокаций. Регис прошел мимо плещущихся на мелководье Ик-хана, Шинву и Сейры. Она-то что находит в этом неэлегантном барахтанье? Фырканье приглушила попавшая в лицо вода — Шинву опрокинулся на спину, подняв тучу брызг. Регис смиренно вздохнул, оттолкнулся и погрузился в воду. Что-то мазнуло по спине — от неожиданности он едва не захлебнулся. Мимо проплыл М-21, широко загребая руками. Регис поджал губы и развернулся к берегу. Рядом с их циновкой, на покрывале сидели человеческие девочки в сухих купальниках. Выходит, в воду заходить не обязательно? Регис присел на край, накинул на плечи полотенце. Тихие щелчки по клавиатуре не привлекали внимания, а вот разговор девочек навязчиво резал слух. Слишком восторженно-громко звучали их голоса. Ни капли элегантности… — Такео-оппа так здорово плавает! — сказала Суйи. — Я попробовала его догнать, но не смогла, хотя я всегда считала, что в хорошей форме! — Ой, Суйи, ты отлично плаваешь, но Такео-оппа же парень! — Ну да, глупо пробовать с ним соревноваться! — Суйи рассмеялась, прикрыв рот ладошкой. Ну, еще бы, он же модифицированный! — Интересно, а Шинву его догонит? Девочки посмотрели в сторону воды. Регис — тоже. Шинву подпрыгнул, ударил по мячу. Мяч отлетел к Ик-хану. Ик-хан отбил на удивление сильно, и Сейра опрокинулась в попытке поймать. Налетела на Шинву. Они вместе упали в воду под дружный хохот детей. Регис нахмурился. Возиться вот так — совершенно неприлично. Но, наверное, очень волнительно, если… Он бросил короткий взгляд — на берег выходил М-21. Блестящие на солнце дорожки от воды на перевитом мышцами торсе, мокрые волосы, спадающие на лицо. М-21 поднял руку, откинул с лица челку, стряхивая капли. Каждая капелька заискрилась, как бриллиант. Регис скривил губы. Да, очень волнительно, если делать это с тем, кто нравится. — Аджосси тоже очень хорошо плавает, — сказала Юна. — Я видела, он заплывал за буйки… — Хм, я же просил не нарушать технику безопасности! — вмешался Франкенштейн, и отвлек от недовольства, вызванного словами Юны. М-21 подошел, перегнулся к пляжной сумке. Обдал холодными брызгами. — Эй! — Регис отстранился и встал. — Что… — Регис, тебе нужен крем? — спросил М-21. — Нет, я уже… воспользовался им, — он неловко замялся от воспоминаний о попытке размазать крем по спине так, как это делал М-21 ночью. Провальной попытке. До собственной спины не легко дотянуться. И движения получаются короткие, резкие — совсем не похожие на ласкающие прикосновения М-21. — Тогда помоги мне намазать спину? — М-21 ухмыльнулся и демонстративно покрутил в пальцах тубу без надписей. Регис вспыхнул. Это еще что за… нескромная просьба? — А ты не можешь? — Самому неудобно! — Я не… могу! — от желания прикоснуться к нему загорелись ладони. Но это слишком заманчиво, чтобы… — Манеры не позволяют? — он покосился на Суйи, которая растирала подруге плечи. — Пф! — Даже в качестве ответной услуги? Регис сжал кулаки. Он что, пытается упрекнуть его в отсутствии хороших манер? — Впрочем, я могу попросить кого-нибудь другого. — М-21 передернул плечами и повернулся к девочкам. — Что? Кого-то другого? Чтобы кто-то прикасался к М-21 так, как он ночью — к Регису? Гладил, чувствуя под пальцами горячую кожу, тонкие бугорки старых шрамов, напряженные мышцы? — Дай сюда! — он выхватил крем из рук М-21. М-21 ухмыльнулся. Опустился на циновку и вытянулся на животе. — Ээээ… — А иначе ты не достанешь! — хмыкнул М-21 невнятно. Острый подбородок упирался в сложенные ладони, и слова смазывались. Регис опустился на циновку. Поджал ноги. Вытряхнул крем на руку. Потянулся. Прикоснулся обнаженным бедром к ноге М-21. Едва не отпрянул. Он слишком волнуется — еще чуть-чуть, и начнут подрагивать пальцы. Но ведь это всего лишь ответная услуга? Регис осторожно положил руку на спину М-21. Провел, размазывая скользкую массу. М-21 пошевелился под его рукой. Это всего лишь крем, который нужно распределить по чуть влажной спине, плечам, шее… Постепенно беспокойство уступило место наслаждению. Прикосновения к коже М-21 волновали, заставляли закусывать внутреннюю сторону щеки, и дышать реже, чтобы глубокими вдохами не выдать удовольствие. Хотелось повторить его вчерашний жест и прощекотать пальцами волосы — от воспоминания до сих пор приподнимались волоски на затылке. Интересно, ему будет так же приятно? Регис осмелел и положил на широкую спину обе ладони, надавил чуть сильнее, словно от тяжести жестов зависела эффективность крема. Кожа — горячая, гладкая, с выступающими бугорками мышц, каменными от напряжения. Которые так хочется размять, чувствуя, как отпускает собственная скованность, и расслабляется М-21. Большими пальцами, круговыми движениями — вдоль позвоночника, легкими возвратными поглаживаниями — к шее. Регис неосознанно прикусил нижнюю губу и опомнился, когда понял, что ласкает ее языком. Большое тело под руками чуть подрагивало от хриплого урчания. Регис мазнул ладонями по спине, чтобы не убирать руки слишком поспешно. — Это было неверрроятно приятно. Может, в обучение ноблесс входят еще и техники массажа? — со странными интонациями спросил М-21. Регису показалось, что в голосе М-21 проскочили рычащие нотки. — Это была всего лишь благодарность за вчерашнее! — Регис чувствовал настоятельное желание окунуться в холодную воду, потому что горели уже не только уши и щеки, но и шея, и, кажется, даже плечи. Или это снова солнце? — А что было вчера? — встрял Тао. — Я получил солнечный ожог, а М-21 смазал его кремом! — отчеканил Регис и всунул тюбик с кремом в подставленную ладонь М-21. — Хм… — сказал ему вслед Тао. Он что-то сказал не так? Вода оказалась слишком теплой. Регис развернулся, заметив плавающие ограничители. Не стоит нарушать правила. Впрочем, не так уж далеко эти буйки… Франкенштейн помахал с берега. Регис немного увеличил скорость гребков. Оказывается, сегодня они обедают в школьном лагере. Под высоким навесом за узкими столами — почти как в школьной столовой. Регис попытался незаметно найти взглядом М-21, но чтобы увидеть его за крайним столом для школьного персонала, пришлось неэлегантно вывернуть шею. — Кого ты там высматриваешь, Регис? — Ик-хан посмотрел через его плечо. — Там же только девчонки из нашего класса! — Может, нам стоит пригласить кого-то из них? — спросила Суйи. — У нас есть одно свободное место. — Пф! — он посмотрел прямо перед собой. — Это был бы неплохой предлог познакомиться поближе! — подмигнул Шинву. — Ну, и кто она? — Мы учимся в одном классе. У Региса было достаточно поводов познакомиться поближе, — попыталась оправдать его молчание Сейра. — Так ты скрывал от нас такое событие? — Какое событие? — Начало отношений! — воодушевленно выдал Ик-хан. — Хэй! У друзей не должно быть секретов! Я считаю, что любой из нас должен сразу же рассказать, если у него начнутся отношения! — назидательно сказал Шинву. — Наверное, это очень личное… — Брось, Юна! Никто не хранит секреты лучше друзей! — Мне кажется, отношения — это дело только тех двоих, кого они связывают. — Сейра отложила палочки. — А как же советы лучшего друга? — неэлегантно перебил ее Шинву, но почему-то запнулся. — Интересно, что может посоветовать тот, у кого еще не было отношений? — беззлобно подшутила Суйи. Шинву смутился еще больше, но за него ответил Ик-хан: — Мы всегда можем спросить у хенов и аджосси! Дети дружно посмотрели над его головой в сторону дальнего столика. Сейра смиренно выдохнула и поправила волосы. — Они же старше, наверняка они разбираются! — воодушевленно сказал Ик-хан. — Пф! С чего вы взяли, что они старше? — по вытянувшимся лицам он понял, что сказал что-то не то. — Регис? — ментальный посыл от Сейры окрашивало беспокойство. — То есть, какая разница, старше они или нет? — попытался он сгладить оплошность. — Если они старше — значит, они наверняка знают больше нас! Шинву развеселился и, кажется, был готов спрашивать «хенов и аджосси» прямо сейчас. Регис сжал губы. Он никогда не задумывался о том, что в мире людей возраст оценивается совсем не так, как у ноблесс. И по меркам людей М-21 намного старше него. — А если понравится кто-то, кто гораздо взрослее? — голос Юны привлек рассеявшееся внимание. — Так это же еще интереснее! Тогда мы сможем больше узнать про серьезные отношения! — Мне кажется, это не так весело, — сказала Суйи. — Ведь мы еще несовершеннолетние. — Ну, это же не значит, что мы не можем с кем-то встречаться? — Можем, но это не должно быть слишком серьезно, чтобы не было повода для скандала! — Скандала? — нахмурился Регис. — Если кто-то узнает, у взрослого, встречающегося с ребенком, могут возникнуть неприятности. — Эй, Суйи! Не говори так! Все-таки мы уже не дети! — Сейра уже совершеннолетняя, — сказал Регис. — Оооо? Сейра, тебе уже восемнадцать? Вот здорово! Ты можешь делать все, что заблагорассудится! — Это не так, — сказала Сейра. — Я подчиняюсь правилам. — А ты, Регис? Уже совершеннолетний? — осторожно спросил обескураженный Ик-хан. — Еще нет, — Регис вздернул нос. — Тогда тебе не стоит выбирать слишком взрослую девушку! — хихикнула Суйи. — Пф! Опять они все неправильно поняли! Регис скривил губы в ответ на безмолвный вопрос Сейры. Не интересны ему девочки из класса. И не только из класса. Он вообще не думал об отношениях. И не хотел ни с кем знакомиться поближе. Пока не увидел М-21. Но М-21 помнит о себе очень мало и еще меньше рассказывает. Регис знает о нем только по обрывкам разговоров. Может, спросить о чем-нибудь, когда они останутся наедине? Если это не покажется слишком бестактным. И что он может спросить? О прошлом? О работе? О симпатиях? А что если М-21 скажет, что хочет завести отношения? С какой-нибудь девчонкой? Рука сжалась в кулак, едва не искорежив вилку. Горький комок собрался в горле. Отвратительная еда. Отвратительная мысль. Регис вздохнул. Разворошил салат в глубокой тарелке. Остаток дня на пляже они почти не пересекались. Как два маятника с разным направлением движения. М-21 шел плавать — Регис выходил из воды. М-21 возвращался на берег — Регис отправлялся в море. Как будто сбегал. Кажется, и в самом деле — сбегал. Потому что все больше волновался в его присутствии. Сам не свой — говорил слишком резко, двигался неуклюже, вздрагивал от его голоса, даже если М-21 обращался не к нему. Нужно взять себя в руки. Вспомнить о манерах и воспитании. О фамильном упрямстве, в конце концов! Домашний ужин гораздо вкуснее. Особенно — с приправой язвительных замечаний и насмешливых взглядов. А стулья, похоже, сдвинули. Регис поерзал и украдкой посмотрел на рассаживающихся. Рейзел бессменно во главе стола, Франкенштейн — по правую руку от него, Тао, Такео. И ровно напротив — М-21. Смеющиеся глаза, кривая ухмылка. Вырез футболки, кажется, еще глубже, чем привычно расстегнутый воротник рубашки. Регис с трудом отвел взгляд. Потянулся за горячим. «Видимо, поэтому ты и мечешь всё, до чего дотягиваешься!» От воспоминания и последовавшей за ним неловкости, он едва не отдернул руку. Но, наверное, это выглядело бы еще глупее. Регис вздохнул. Облизал губы. Посмотрел из-под полуприкрытых ресниц. Кажется, никто не обращает внимания на то, что он возьмет добавку. Он аккуратно переложил на свою тарелку мясо, и привстал, чтобы поставить блюдо на место. Встретился взглядом с М-21, который с интересом наблюдал за его метаниями. Неловко плюхнулся на стул и зацепился ногой за его ногу под столом. Этот стол слишком узкий! Этот взгляд — слишком волнующий. А голос — настолько завораживает, что Регис готов вскидываться и отзываться на любое неэлегантное замечание, даже если оно лишено всякого смысла. — У кое-кого, я смотрю, растут аппетиты! — и с чего Регис решил, что М-21 не смотрит в его сторону? — Подросткам нужно усиленно питаться, — Тао попытался отвлечь их от зарождающейся пикировки. — Каждый должен смотреть в свою тарелку! — пробормотал Регис до того, как успел вспомнить, что разговаривать с полным ртом пищи — противоречит приличиям. — Сначала прожуй, а потом говори! — от насмешки в интонациях справедливое замечание прозвучало, как оскорбление. Регис попытался набрать побольше воздуха для ответа и, конечно, поперхнулся. Вывернулся из-за стола, сдерживая кашель, и позорно фыркнул у самой раковины, не успев наполнить стакан водой. Смешок в спину заставил расправить плечи, крепче сжать губы, задержать дыхание. От чего, конечно, покраснели уши, и защипало горло. Чем больше он думает об М-21 — тем хуже ведет себя в его обществе. И ладно бы только в его — взгляды всех сидящих за столом были направлены в его сторону. Сейра, Тао и Такео смотрели сочувствующе, Франкенштейн — с неудовольствием, Рейзел со смирением, как на несмышленого ребенка. Регис представил, что сказал бы каджу, увидев подобное поведение за общим столом, и едва не вжал голову в плечи. Но признать победителем М-21? Регис гордо вздернул подбородок и уселся на место. — Прошу прощения! — вежливо и отстраненно сказал он и взялся за вилку. Он не позволит больше зацепить и заставить нарушать приличия. И думать он будет исключительно о том, насколько Сейре удалось блюдо, а не о том, как возбуждающе кривятся губы, приподнимая уголок шрама. Такие мысли совершенно неуместны за столом! И вообще — неуместны! Поцарапанное горло саднило, вынуждая сглатывать, тереть шею. Глубоко вздыхать, проверяя, пропало першение или застрявший в горле ком так и продолжает щекотать. Облизывать губы. Ему казалось, что он делает это незаметно. Пока не перехватил напряженный взгляд М-21. Через узкий стол хорошо видно, как в серых глазах зрачок пульсирует, расширяется. И взгляд словно ощупывает, как будто М-21 держит его за подбородок, приподнимает вверх, рассматривает… Регис облизнулся и неосознанно вздернул подбородок, словно стряхивая с него пальцы. М-21 дернул губой и нахмурился. Почему М-21 так странно смотрит? Почему его собственный взгляд словно прикипает к искривленным губам, совершенно бестактно скользит по изгибам шрама, подмечает все — небрежно закрывающую глаз прядь челки, глубокий вырез футболки, рельефы тела под ней? Слишком часто он разглядывает М-21, вот почему! Регису почти удалось выдержать, не поднимая взгляда, до конца ужина. До того, как М-21 пожелав всем хорошей ночи, собрался покинуть компанию. Регис искоса посмотрел на выходящего из гостиной М-21. Почему он отказался от чая? И в пренебрежении обязанности не обвинишь — с посудой он справился сразу после ужина. Регис сжал в руках чашку. Он попросил чай, чтобы растянуть время до того, как нужно будет подниматься в комнату, неуверенно мяться под его взглядом, кутаться в одеяло от смущения и надеяться уснуть поскорей, не думая о нем, не вспоминая бархатную кожу под своими ладонями, не представляя, какими могут быть его объятия. — Регис? Он вздрогнул от неожиданного оклика, слившегося с невероятной фантазией. Чай пролился из кружки, теплая липкая жидкость испачкала пальцы, капли потекли к локтям, пятная рукава. — Регис… — укоризненно выдохнула Сейра. — Хм… Я хотел бы, чтобы вы с М-21 завтра сходили за продуктами, — сказал Франкенштейн. Регис кивнул, не особенно вслушиваясь в указания. Извинился. Встал, и, стараясь ничего не касаться, вышел из гостиной. И только на повороте лестницы вспомнил, что руки можно было вымыть на кухне. Но не возвращаться же туда! Он ускорил шаг. Что за глупые мысли посещают его в последнее время? Желания, чувства, все эти размышления об отношениях? М-21 — его напарник, и, наверное, немножечко друг, вот он и думает о нем слишком много! И только поэтому переживает, чтобы у М-21 не возникли неприятности из-за каких-то отношений! Регис вошел в комнату. Опять он забыл выключить свет! И ванной комнате — тоже! Ну что за воспитание! Он рывком распахнул дверь в ванную, чуть не сорвав ее с петель, шагнул вперед, и едва успел выставить вперед руки, наткнувшись на преграду. — И это твое хваленое воспитание? Врываться без стука? Дыхание перехватило. Регис посмотрел вверх. Мокрые пряди челки, наброшенное на волосы полотенце. Искривленная ухмылка. Обнаженный торс. В который уперлись липкие от чая ладони. Короткое полотенце на бедрах. Регис отпрянул. — И-извини… — он попятился еще на два шага, едва не споткнулся о ковер. И все потому, что не мог отвести взгляд. От смеющихся глаз с серебряными искрами, от сильных рук, взбивающих волосы полотенцем, от играющих под кожей мышц. От полотенца вокруг бедер. М-21 усмехнулся, стянул на плечи жгут из полотенца. Шагнул вперед. Придержал разъехавшийся узел на бедре, как будто специально привлекал внимание. Осознав, куда так откровенно смотрит, Регис уставился в пол. М-21 хмыкнул. — Так и будешь стоять? Ты же, кажется, спешил? М-21 посторонился, но не вышел из ванной. Регис проскользнул мимо и, стараясь не обращать внимания на его насмешливый взгляд через зеркало, вымыл руки. Подошел и закрыл дверь перед М-21. Проигнорировал возмущенное: — Эй! Я еще не закончил! И снял футболку. Брюки. Белье. Прохладные струи душа остудили горящие щеки. Ничего общего эти разглядывания не имеют с беспокойством о напарнике. Регис вспенил шампунь, мечтая, чтобы он попал в глаза и отвлек от волнующих мыслей об М-21. Не помогло. Регис наскоро обтерся и натянул пижаму. Он, кажется, забыл попрощаться перед сном, но спуститься сейчас в гостиную — выше его сил. Хорошо бы, М-21 ушел из комнаты… Не тут-то было. М-21 полулежал на кровати. Руки — за головой, махровый валик на плечах, согнутая нога, и практически обнаженное бедро в разошедшемся полотенце. — Неужели нельзя лечь спать в приличествующем виде? — выдохнул Регис, тщетно пытаясь отвернуться. — Это как? — М-21 ухмыльнулся и стянул с плеч полотенце для волос. Небрежно швырнул его на стул. — В подходящей для сна одежде! — Хм… А тебе не жарко в этой «подходящей одежде»? — Пф! — конечно, жарко. Но лучше мучиться от духоты, чем от мысли о том, что одеяло может сползти, и М-21 увидит… Регис решительно сдернул с кровати одеяло. Лег и укрылся им — ровно до середины груди. Покосился на М-21. Он что, не собирается одеваться? Но это же неприлично! И слишком волнительно для его воображения. М-21 спит беспокойно, ворочается, выставляет из-под одеяла длинные ноги и вполне может во сне сдернуть полотенце… Регис сдвинул брови. Это совершенно недопустимые фантазии! М-21 сел. Полуразвязанный узел на бедре разошелся, он едва успел подхватить края. Регис с трудом сдержал вздох. Он хотел бы прикоснуться к нему снова. Провести рукой — не только по спине, но и по груди, по бедрам. Почувствовать ответное прикосновение — возбуждающе-приятное, осторожное… Неужели он думает о том, что дети называют отношениями? Испытывать не только привязанность и доверие, но и острое желание смотреть, трогать, ласкать, получать ответную ласку. Регис выдохнул через полуоткрытые губы. Отчаяние разрасталось наперегонки с возбуждением. О чем он только думает? О ком он столько думает? О модифицированном мужчине. О мужчине! Он должен вспомнить о чести клана и запретить себе волнующе-томительные мысли, которые ставят под вопрос не только его воспитание, но и порочат М-21! Ведь из-за слишком частых взглядов, слишком острой реакции на его прикосновения, Регису начало казаться, что М-21 делает это специально. Дразнит. Провоцирует. Как будто ждет, что Регис обратит внимание на его вызывающее поведение и сделает замечание. Чтобы в очередной раз высмеять двусмысленными намеками. Чтобы вогнать в краску, заставить забыть о манерах и ввязаться в неэлегантный спор. Нужно взять себя в руки и не думать о нем слишком много! М-21 встал с кровати. Регис усилием воли сдержался, чтобы не посмотреть, чем он шуршит в шкафу, не провожать взглядом до двери ванной. Они слишком много времени проводят наедине. И все это время он думает не о поручении каджу, а о модифицированном мужчине, присутствие которого рядом с внуком Геджутель-ним позволил только после серьезного разговора с Рейзелом и Франкенштейном. И нелепой проверки, устроенной, чтобы убедиться, не возобладает ли алчность к силе над человечностью. Регис вздохнул. Его сбивчивый рассказ о том, что М-21 — не такой, как другие модифицированные, каджу-ним, кажется, вовсе не услышал. Впрочем, Регис все равно не смог подобрать слов, чтобы рассказать, как достойно держался М-21, даже когда выяснилось, что намного уступает в силе посмевшим шантажировать их. Как выигрывал для него время, рискуя собственной жизнью. И уж точно не сумел объяснить собственное облегчение от того, что М-21 не умер. От того, что не нужно больше подозревать, маяться и разрываться между недоверием, воспитанным за годы обучения, и жгучим интересом. Который становился все больше с каждым днем присутствия рядом. И принимал все более непристойные формы теперь, когда они так много времени проводили наедине. Хорошо, что Геджутель-ним не узнает, о чем именно думает Регис, глядя на М-21. Думает о том, что дети называют отношениями. Регис вздохнул. До прибытия в Корею он не придавал этому слову большого значения. Но здесь… Шинву, постоянно твердящий об отношениях, девочки, донимающие Сейру рассуждениями о том, как ей повезло жить в одном доме с «потрясающими парнями». Сейра, которая, оказывается, знает об отношениях намного больше, чем он. Он согнал недовольную гримасу с лица. Они же проходили одинаковое обучение. Что он понял не так? Почему вместо того, чтобы думать о девушке, чьи манеры не посрамили бы честь клана Ландэгрэ, он думает о… Щелкнула дверь ванной. М-21 прошел через всю комнату и растянулся на кровати. В одних черных боксерах, конечно же. — Спокойной ночи? — неуверенно сказал Регис. — Хм… Хорошо бы! Ну почему любые его фразы в полутьме комнаты вызывают приливы смущения? Жаркого, волнительного. Такого, что хочется спрятаться под одеялом или зарыться в подушку? Они же оба — парни. Нет, не так. М-21 — мужчина!