Девушка-судьба

Сенрицу угнетала необходимость решить, что же для нее в самом деле важнее: принятый на себя долг, велящий эгоистично смотреть вперед, оберегая жизнь, или чувства, тянущие сделать все, чтобы спасти Курапику от беды. Прямо сейчас она могла доподлинно разобрать, как мятежно стучит его сердце, несмотря на биение сотен других сердец, на голоса и дыхание их владельцев, на шум волн за бортом и частую дробь дождя по верхней палубе. Если все это записать в ноты, что получится? Главная тема, а на ней фоном — настоящая какофония из треволнений и лишений, из неуверенности и лелеяния зла, из жажды смерти всем вокруг и пугающего предвкушения собственной смерти. Бесконечного ужаса. Почти мелодия Дьявола, способная отобрать у человека все. Сенрицу хватило бы мастерства сделать ее обманчиво прекрасной. Безвозвратно ушедшая красота не вызывала тоски о себе, даже в воспоминаниях, но было так только до знакомства с Курапикой. Хотя невысказанные слова причиняли Сенрицу гораздо более острую боль. Она впервые любила, такая эгоистичная в прошлом, такая слабая теперь перед простым признанием. Мы оба наполовину мертвецы, печально подумала она. Взглянуть на мою кожу, заглянуть ему в душу. Почему же тогда его сердце стучит так, будто он не напуган, не поглощен ненавистью, а влюблен? Он не может любить одну месть, ведь так? Дождь, барабанящий наверху, будто залился парой капель в уголки глаз. Сенрицу содрогнулась, сажая кляксу на лист. Слезы были солеными, как океан, теплыми, как чужеземный тропический дождь, и тяжелыми, как бремя уродства рядом с таким красавцем, как Курапика. Сенрицу прогнулась под ним, стараясь убедить себя: тому, кто затронул ее чувства, телесная красота не важна. У нее почти получилось. Все ее эмоции, все потаенные, лучшие мысли, нежность, вынужденная пропадать без ответа, ее сила, сотканная из души, отобразились россыпью нотных знаков. Дьявола не существовало — то был всего лишь пользователь нэн, композитор, опустошенный изнутри болью и неприязнью, как Курапика. Нет никакой надежды нам с ним обрести семью, подытожила Сенрицу, загадывая для себя: если они с Курапикой выживут и вернутся домой, она сыграет ему эту музыку, и тогда он поймет… А если этому не суждено случиться, то с теми, кто однажды исполнит ее, тоже скорее всего что-то произойдет. Совсем как с ней и ее погибшем от музыки Дьявола другом. Может быть, они станут счастливы.