A night to remember

Посвящение: Ванде и Пьетро Максимофф, Алой Ведьме и Ртути.       Кларк перебирает различные бумаги, планы, старается выстроить стратегию по борьбе с горцами, пытается придумать, как сохранить их хрупкий союз с Землянами. Она глубоко в своих мыслях, лоб нахмуренный, губы поджаты, глаза сердито сверкают, когда мысли не хотят выстраиваться в четкую линию, а хаотично носятся - ни одну из них не поймаешь.       Аккуратные пальцы замирают над планом здания горы Везер и начинают дрожать. Глаза распахиваются, наливаются слезами, внутри становиться слишком горько, слишком мучительно, слишком... больно, словно ее раздирают на части. За мгновение до того, как Рейвен тяжело, надрывно дыша, забежит к ней в комнату, Кларк сжимает руки в кулаки, смаргивает слезы, выравнивает дыхание. Никто не должен видеть ее такой разбитой, сломленной, выпотрошенной. Даже Рейвен. Хоть и хочется кричать, кричать так громко, чтобы услышал весь мир. Чтобы он знал, как ей больно, знал как хочется раствориться в воздухе, перестать существовать, чтобы только не чувствовать, не знать, не думать... Только она - лидер, она - та, за которой следуют люди, та, которая отдает приказы, та, что вдохновляет, та, за которую хотят сражаться и идти на верную смерть. Небесные знают, что маленькая девочка выросла, что она готова взять на себя бремя вожака. Знают, что она сделает все для них. И они готовы сделать все для нее.       - Кларк... - хрипит Рейвен. По ее щекам текут слезы, лицо исказила гримаса. Девушка, такая дерзкая и вспыльчивая раньше, замерла в нерешительности, впервые не решаясь произнести ни слова. Грубые от тяжелой работы руки Рейвен опускаются на плечи ее лидера. Кларк вздрогнула от этого прикосновения, но не делает попытки вырваться. Пальцы впиваются в нежную кожу, оставляя мелкие царапины. Рейвен сглатывает. Она не хочет это произносить. Она хочет забиться в темный угол, спрятаться от всех, и плакать, плакать, плакать...       О, Кларк знает, о чем молчит Рейвен. Знает, что такая сильная, умная, самоотверженная, храбрая Райес так боится сказать. Чувствует всем своим нутром.       Так больно.       Плечи под пальцами Рейвен напрягаются, Кларк делает глубокий вдох, медленно выдыхает сквозь стиснутые зубы.       Чертовски, мучительно, невыносимо больно.       Райес ощущает каждой клеточкой, как груз, что взвалили на эту хрупкую, но такую отважную девушку, увеличивается. Она не хочет смотреть в эти огромные голубые глаза. Рейвен боится увидеть там пустоту. Ту, которая читалась совсем недавно в ее собственном взгляде.       - Кларк... - Райес притягивает к себе подругу, зарываясь пальцами в густые, спутанные волосы, и зажмуривается, будто перед прыжком в воду. Нужно сказать это. Вслух. Так страшно.       - Его нет, - голос на секунду срывается, но Рей упорно продолжает говорить. Гриффин под ее руками - каменная статуя. - Он пытался отключить ядовитый туман, но что-то пошло не так, прогремел взрыв и...       - Вон.       Кларк отшатывается от нее как от прокаженной. Рейвен смотрит на нее затуманенными глазами и не понимает, что от нее хотят.       - Я. Сказала. Вон!       Райес вздрагивает.       - Но...       - Уходи! Выйди вон! Оставь меня одну! - кричит Кларк. Она тяжело дышит. - Тебе что-то не ясно?       Рейвен на секунду ловит взгляд Гриффин, и ей хочется убежать подальше от этого арктического холода. Кожа покрывается мурашками.       У входа Райес оборачивается, смотрит сочувственно. Понимающе.       - Перед тем, как связь прервалась, он просил передать, что любит тебя. Беллами любит тебя.       Рейвен не видит, как тонкие пальчики Кларк нежно гладят пока еще плоский живот.       - Знаю.