Несуразная семья.

Капитан Шон Ренар. У Адалинды к нему были особые счеты. Он был единственным мужчиной, к которому она позволила себе испытывать, если не любовь, то нечто подобное, а он ее предал. И не раз. Она тоже не без греха и не собиралась строить из себя святошу, но его выходка с Дианой выжгла все то, что было между ними раньше. Адалинда, может быть и простила его, так как на тот момент ситуация не позволяла ей отказываться от любых союзников, но забывать была не намерена. Правда, существование такого фактора, как Ник, Адалинда не учла. Не могла она и предположить, что Ренар сам изъявит желание, причем довольно настойчиво, видеться с дочерью. И вот, под напором увещеваний Ника и просьб Шона, Адалинда сдалась, при условии, что отец и дочь встретятся в доме Гримма и под присмотром ее самой. К счастью для Ренара, во время первой встречи Адалинде пришлось оставить их наедине, потому что свою долю внимания потребовал Лукас. Девочка сидела напротив. Она очень походила на мать – те же золотисто-медовые локоны, тот же плавный изгиб широких скул, тот же вздернутый носик. Его были только глаза – серьезные и спокойные. Диану нельзя было удивить ничем. Шон с трудом мог представить себе, что творится в этой маленькой головке. Она не сводила с него внимательных глаз, будто изучала… или препарировала. Ник и супруги Монро в три голоса заверяли его, что Диана – славный ребенок, сообразительна и послушна. По их рассказам, она выходила чуть ли не ангелом. Только вот… Ренар не питал таких радужных представлений о собственной дочери. Ребенка колдуна и ведьмы, прямого наследника Семьи. Диана была действительно умна. Шон видел это в ее глазах. Она была не тихой и послушной, а наблюдательной и рациональной. Даже несмотря на чрезвычайную скорость ее взросления, пока это был всего лишь ребенок, втянутый в непонятные игры взрослых, и все, что ей остается, это молниеносно подстраиваться под ситуацию, молча исполняя то, что от нее требуют – только наблюдать и делать выводы. Шон Ренар понимает это как никто другой, потому что точно таким было и его детство. Капитана с большой натяжкой можно назвать отцом, и это только его вина. Но Шон сильно слукавит, если признается, что это его огорчает. Ренар никогда не питал пустых иллюзий по поводу своей эмоциональности. Таково было данное ему воспитание – никакой любви, только холодный расчет. Таким, как он, не следует заводить даже подобие семьи. Пусть этим лучше занимается Ник. Вполне естественно, что он не признает, а скорее даже пока не осознает, но сын Лукас, его мать Адалинда, и дочь Ренара – единственная отдушина в жизни молодого Гримма. Все они связаны узами более прочными, чем дружественные или кровные. Узами, которые пока видят только Диана и сам Шон. За своими размышлениями Ренар пропустил момент, когда девочка отвлеклась от изучения его персоны и переключила внимание на почти собранную мозаику. Ее глаза засветились фиолетовым, а оставшиеся пять деталек взмыли в воздух и, повинуясь ее воле, встали на положенные им места, завершая картинку. Диана моргнула и, неуверенно улыбнувшись, посмотрела на Шона, в явном желании убедиться, что правильно разгадала его сущность. Капитан одобрительно усмехнулся в ответ и аккуратно провел пальцем по мозаике, придавливая выступающие детали. Да, дорогая Диана, именно этот язык он и сможет понять. Может быть, Ренар не так надежен, как Ник, не так добродушен, как Монро, не так заботлив, как Розали. Может быть, он не сможет дать ей отцовскую любовь, но Диана всегда может рассчитывать на его понимание. Шон уверен – ни за один поступок он никогда не осудит ее! Сейчас капитан только хочет показать Диане, что его рука всегда протянута к ней, что то, что не поймут остальные, он примет, как данность. Потому что кому, как не ему знать, что настанет время, когда ни супруги Монро, ни Адалинда, ни даже Ник, не будут в состоянии помочь ей, как бы сильно им этого не хотелось. Кто, как не он знает, как подготовить ее к будущему! Так что Шон уверен, что имеет право видеться с дочерью – потому что только так он сможет ей помочь.