Семью не выбирают

      Невзирая на абсурдность происходящего, кто-то хихикнул. Кажется, это была Хроме. Или Киоко. Или Реборн… Хотя нет, ему показалось. Хихикающий Реборн это что-то с чем-то. Но жена-Реборн — ещё хуже.       Аркобалено Солнца посмотрел на Тсу считанные секунды, тут же переместив гнев на Дечимо. Реборн хоть и был спокоен, как удав, но витающую в воздухе жажду убийства было трудно не уловить. Перед глазами возникла старая детская мечта запереться в шкафу и сделать вид, что никаких репетиторов не существует. Мечта была превосходна, пока Тсунаёши не воплотил её в жизнь. Оказывается, фраза «я в домике!» не останавливает мафиози от детоубийства. Савада чудом не попал тогда в больницу.       — Никчёмный Тсуна, я ни на что не намекаю, но почему он смотрит именно на меня?       — Эм… Ну… — «потому что вы прекрасно выглядите, Реборн-сан! И шляпа у вас крутая! А хамелеон вообще прелесть!» — в голове звучал миллион вариантов, но голос отказывался их произносить. Тсуне было экстремально страшно. — Просто.       — Просто? — с угрозой уточнил киллер.       — Ну… Да, — отвечать односложными ответами не хотелось, но провалиться под землю не хотелось ещё больше. Учитывая уровень жара в районе щёк, Десятый мог поклясться, что пылает как помидор. К чёрту, лучше уж под землю.       — А ты в этом точно уверен? — Савада застонал, гулко приложившись затылком о стену. Думать стало легче, а сидеть ещё удобнее. Стоп. Куда делся Тсу?       Вновь пережив все круги страха, Дечимо с замиранием сердца следил, как его мини-версия подбегает к Реборну. Ему конец. Он его прибьёт. Причем, обоих, так что на этой странной ноте род Савада прервётся. Аминь.       — Ты что, не хочешь быть моей мамой? — слыша этот слезный тон Тсуна сам чуть не расплакался, с умилением взглянув на киллера. — я… Тебе не нравлюсь?       Тсуна ожидал всех кар небесных, но видимо к детям этот садист слабость все же имеет. Правда, похоже, что новоприобретенную: — Да буду я твоей мамой. Не плачь только.       Тсуна с удивлением и затаенным ужасом отметил, что чадо вьёт из них верёвки. Иногда Тсу так посмотрит своими светло-карамельными глазами, изогнёт линию губ и сделает вид, что вот-вот заплачет, что даже Реборн не мог долго сопротивляться. Дечимо так и не заметил, как в его апартаментах появилась лишняя кровать, а в соседней комнате прописался репетитор. И все бы ничего — просьбы Тсу были сравнительно безобидными — но Реборн всё же был садистом, а отдуваться приходилось Саваде-теперь-уже-старшему. Дечимо и его безнадёжность могли только вздыхать.       Так или иначе, к хорошему быстро привыкаешь. Появление в его жизни мафии Тсуна воспринял в штыки, первых хранителей — как неизбежную неприятность, а дальнейшие события — как нечто само собой разумеющееся. Навык приспосабливаемости был развит до максимума. Возникновение в его жизни шумной малявки и вечной угрозы расстрела не остались незамеченными, но и ничем новым не стали. В Намимори у семейства Савада всегда было много гостей, большинством из которых были дети (по крайней мере, последние годы), да и сам аркобалено входил в их число. Но в тоже время было и одно существенное отличие: раньше все присутствующие входили в промежуточную степень между гостями и друзьями, теперь же… Тсуна ясно осознал, что с ним живёт семья. От этого на душе было на удивление тепло и приятно.       — Кофе будешь?       — Да, пожалуй, — Тсуна с легкой улыбкой взглянул на бывшего репетитора, про себя отметив, что тот становился добрее…       — Отлично, тогда и мне свари, — … или нет. Дечимо неопределённо пожал плечами, вспомнив, с кем имеет дело. Надеяться на внезапный приступ доброты у киллера было глупо. Наскоро заварив напиток, Тсуна поспешил собраться сам, а заодно одеть и ребенка. Им крайне повезло, что на момент появления Тсу сентябрь только начался, так что они успели зачислить ребенка в первый класс. Дечимо плохо помнил свои первые школьные годы, но все же сомневался, что был так же рад им, как и его сын. Мальчик просто светился всякий раз, стоило упомянуть хотя бы что-то, что связано со школой или его новыми одноклассниками. Однако проблема покушений всё ещё существовала, так что Десятому приходилось лично следить, чтобы Тсу не связали с мафией. Даже фамилию пришлось сменить на Конте — Реборн сказал, что она одна из самых распространенных в Италии, так что проблем быть не должно. Однако, именно сегодня, спустя какую-то неделю после начала учебы, их вызвали в школу.       — Нормально выгляжу?       — Как начинающий мафиози.       — Сойдет, — Тсунаёши уверенно кивнул, понимая, что менее скромного вида не добьётся. Одежда в шкафу как на подбор была вся жутко дорогая, да и аура, сформировавшаяся у него за эти годы, была нескрываема. Даже незнакомые ему люди нередко отводили взгляд и кивали в знак уважения. — Ну ладно, мы пошли. До вечера.       — Куда это ты собрался… — Дечимо с недоумением взглянул на сощурившегося Реборна. — … без меня?       Тсуна окаменел: — Б-без тебя?       — Без меня, глупый Тсуна. Сидеть и ждать. Я собираюсь.       Тсуна ещё долго стоял на месте, пока Реборн силой не потащил его к выходу. А в голове интуиция так и твердила, что на посту босса он окончательно провалился.       Ехать пришлось в черной тойоте с тонированными стёклами, одной из тех, что так любил Гокудера, и которых потому всегда было в избытке.       Преимуществ у этой машины было на удивление много: не слишком дорогая модель, не самая заметная, с пуленепробиваемыми стёклами и салоном. Ездить в такой было почти безопасно, но от заложенной бомбы она вряд ли бы чем помогла. Тсуна не знал, сколько именно заняла поездка, но в школе они оказались аккурат за двадцать минут до начала первого урока. Тсу ласточкой полетел к уже собирающимся одноклассникам, а мафиози проследовали в учительскую. Их уже ждали.       — Сеньер Конте, я полагаю? — с расстановкой произнесла шатенка средних лет и, странно поглядев на Реборна, добавила. — А как к вам я могу обращаться?       — Просто Реборн будет достаточно, — учительница сдавленно выдохнула, со смесью удивления посмотрев на киллера, но никак это не прокомментировала. Быстро поправив очки, она снова вернулась к основной теме разговора.       — Прошу прощения, что пришлось вызвать вас в рабочее время, но я вынуждена настаивать, чтобы вы поговорили с сыном. Фантазия и реальность так глубоко смешались в его разуме, что он уже не отличает первое от второго. На днях я дала задание написать сочинение о своей семье. Вы только послушайте!       Так и не представившаяся дама резко распахнула створки маленького шкафа и достала оттуда свёрнутый пополам лист. Вложив в свой вид весь скепсис, на который была способна, учительница начала читать.       — «Моя семья очень классная. Папу зовут Тсуна. Он работает боссом, и все ему подчиняются. А маму зовут Реборн. Он крутой настолько, что ему подчиняется даже папа. У нас очень большой дом. В нем живут люди, которые называют папу боссом. Гоку очень веселый, но папа запрещает брать у него что-то из рук, если оно дымится. Яма тоже веселый. А Ламбо постоянно спит. Рехей странный. А с Хохлатиком и Птичником я еще не знаком. Папа говорит, что они, конечно, хорошие, но ничему хорошему меня не научат. Так что с ними я познакомлюсь потом. У нас вообще очень много людей, но остальных я пока не запомнил. Они даже более странные, чем папа, когда мама угрожает ему пистолетом. Но наверняка очень добрые. Мама с папой очень любят друг друга и меня. Маме для этого даже почти не приходится угрожать и ставить ловушки в кухне. Папа на них почему-то все время попадается. Наверное, потому что он Никчёмный Тсуна, как говорит мама, но я все ещё не до конца понимаю, что это значит. Я думаю, что мы всегда будем вместе, потому что папа добрый, а мама любит папу даже больше, чем косплей».       Савада чувствовал себя Алисой из Страны Чудес. Вроде реальность на месте, но что-то он как-то выпадает. Умом он понимал, что женщине нужно что-то ответить, но в голову как назло ничего не лезло. Еще и Реборн тихо смеялся позади, постоянно отвлекая. Видимо, выкручиваться ему придется самостоятельно.       — Понимаете, мама Тсу умерла, вот он и… Ну… В общем, вот.       Мысленно трижды стукнув себя по голове и ощутив сильный пинок от репетитора, Тсунаеши морально готовился к разгрому и скандалу, так как лгать он особо не научился. Но вместо этого женщина приняла сочувствующий вид и, шмыгнув носом, низко склонила голову: — Ох, прошу прощения, я и не знала о наличии в вашей семье такого горя. Простите мне мою бестактность. Я постараюсь быть более снисходительной к Тсу.       Выходили из школы они уже в приподнятом настроении, осознавая, что первое испытание в воспитании ребёнка успешно пройдено. Дечимо не мог сдержать улыбки.       — Тсу считает меня классным и добрым. Я и подумать не мог, что это окажется таким классным чувством.       — Действительно, — Тсуна хотел было еще что-нибудь сказать, но, обернувшись, замер. Ему редко доводилось увидеть Реборна с улыбкой на лице, тем более такой мягкой. Лучи солнца плавно очерчивали лицо, подсвечивая карие глаза и придавая всему облику мужчины потустороннюю доброту и нежность. Сердце Дечимо рухнуло куда-то в районе желудка и отказывалось вернуться на место, мешая даже банально вздохнуть. От удивления. От удивления же?       Тсу был счастлив, улыбаясь так заразительно, что счастьем заразились еще и человек тридцать-сорок вокруг. Папа разрешил ему сходить в супермаркет, так что в данный момент ребенок нетерпеливо бегал от полки к полке, искренне стараясь нигде не упасть и ничего не разбить. Как же это было классно!       Тсуна с добрым прищуром наблюдал за гиперактивной младшей копией, сосредоточенно выбирающей новые хлопья. Так и не выбрал. Сам Дечимо хлопья недолюбливал и потому искренне не понимал, откуда такая тяга к ним у Тсу. Что же делать?       — Пап, а можно купить две пачки? — Тсуна вздрогнул, выходя из состояния задумчивости.       — Не знаю, спроси у мамы.       — Какая я тебе «мама», Никчёмный Тсуна?!       — Эм, Реборн, я случайно, только убери пистолет — здесь гражданские!       Кризис удалось миновать, но удар молотком по голове — нет. Хорошо хоть жив остался, а то, судя по жажде крови, дымом клубящейся вокруг репетитора, это было маловероятно. Тсуна с ужасом ждал момента выхода из магазина, ибо время шло, а киллер добрее не становился.       Наконец касса была пройдена, злополучные хлопья куплены, а покупки сложены в багажник очередной тойоты. Тсу был столь же счастливым, сколько уставшим, так что ребенок уснул едва голова коснулась подушки заднего сидения. Дечимо облегченно вздохнул, но резко замер, тут же почувствовав двойственность своего положения. Рядом на переднем сидении расположился Реборн.       — Тебе не кажется, что кто-то забывается? — Тсунаеши уже хотел разразиться привычным потоком оправданий, но внезапно почувствовал прилив решимости. Видимо, запас на сегодняшний день был истрачен еще не до конца.       — Нет. Тсу нужна семья. Что плохого, что я пытаюсь её обеспечить? — Реборн нахмурился.       — Поздравляю. Но это шаг обоюдный. Мое мнение спросить не забыл, глупый Тсуна? Хочу ли я быть частью какой-то там семьи?       Тсуна слабо улыбнулся, как никогда понимая чувства бывшего учителя. Он и сам был таким. Слегка рассерженным и смущенным, когда понял, что боссом мафии ему стать все же придётся. Он точно знал, что сказать.       — Нет. Рано или поздно возле каждого человека формируется группа, готовая стоять за него на смерть, не спрашивая никаких разрешений. Семью не выбирают.       Реборн ничего не ответил, лишь надвинул шляпу на глаза и уставился в окно. Небо заволокло тучами, и постепенно на автомобиль маленькими каплями стал падать дождь, временами перерастающий в град. За поездку они не произнесли ни слова, но на душе всё равно было светло и спокойно. Хотелось петь.       Тсуна и сам не понял, как это произошло, но инцидент имел место быть. Обычный ужин резко превратился в тихий семейный, и даже привычная холодность Реборна не умалила эту черту. Начиналось всё как всегда: вечер пятницы, уставший Дечимо, пофигистичный репетитор и восторженный Тсу. Но тут у последнего возникла гениальная идея: — А давайте устроим вечер просмотра кино! Ну пожа-а-алуйста! «А давайте без „давайте“» Реборна было проигнорировано. Так что Савада быстро включил телевизор, поставил поп-корн в микроволновку, схлопотал от репетитора Леоном по лбу и сел возле вроде как сына. Кажется, по телевизору шла первая часть Пиратов Карибского Моря.       Всё было замечательно. Правда после фразы…       — Вау, это просто экстремально интересно!       … Тсуна резко решил ограничить общение сына с хранителями. Он всех любил, но изгонять их вредные привычки из Тсу было чем-то ужасающим. Дечимо передёрнуло от открывшейся перспективы.       Лениво взлохматив волосы ребенка, Десятый медленно скосил взгляд вправо. В апартаментах нигде не горел свет, не считая тусклого подсвечника в гостиной, где они все и сидели. По большей части комнату освещал широкий плазменный экран телевизора, и даже такой подсветки хватало, чтобы видеть все. Тсу сидел справа от Тсунаеши, поджав ноги под себя и изредка таская поп-корн у репетитора. Савада вначале не поверил, что Реборн так просто позволил воровать у себя еду, но быстро заметил причину. Киллер спал, слегка опустив голову на плечо.       — Тсу, а тебе не пора спать? — ребёнок озадаченно нахмурился, глядя на перешедшего на шепот отца, а потом с энтузиазмом замотал головой. С экстремальным энтузиазмом. — Уже поздно. Даже мама спит.       Видя, что последняя фраза все же возымела эффект, Дечимо продолжил.       — И я сейчас пойду спать. А фильм мы можем и завтра досмотреть. Идёт? — ещё немного подумав, Тсу всё же кивнул, с легким сожалением посмотрев на телевизор. Мафиози взял его за руку и медленно повёл в сторону спальни. Времени действительно было очень много.       — Спокойной ночи, пап.       — Спокойной ночи, — Савада поправил ребенку одеяло и чмокнул его в лоб, — кстати, давно хотел спросить. С чего ты взял… Как понял, что Реборн — твоя мама?       — Ну это же экстремально элементарно! — Рёхэя точно придётся убить. — С мамой ты больше всех разговаривал.       Загадка века была решена.       Реборн обнаружился там же, где и был до этого. Тсуна, поддавшись мимолетному желанию присел рядом, думая, что делать дальше. Оставлять репетитора не хотелось — после сна в неудобной позе у того наверняка всё утро будут спина и шея болеть, из-за чего настроение будет не к чёрту. А когда у киллера плохое настроение, он с удовольствием дарит его окружающим. Как вариант было перенести его в комнату, но в этом случае, даже если Дечимо хватит сил поднять его, в чём он почти не сомневался, не было гарантии, что мужчина не проснётся. А объяснять Реборну, почему Тсуна держит его на руках, заранее дело гиблое. Вот так задача.       Медленно проведя рукой перед лицом киллера, Тсунаеши пришел к выводу, что спит он крепко. Как странно — Дечимо еще ни разу не видел Аркобалено спящим после снятия проклятия. Случайно пойманный момент казался всё менее реалистичным, а происходящее сном. Так раз уж это сон, почему бы не рискнуть?       Тсуна аккуратно придвинулся к спящему, почти впритык, но ещё не совсем. Кожей чувствуя чужое дыхание, тело покрывалось мурашками, а сердце ускоряло ритм. Телевизор, так и не выключенный на досуге, лениво передавал какие-то новости, но Савада его не слышал. Мозг подавал странные мысли, а руки тянулись к странным поступкам, но парень изо всех сил держал себя в руках. Хотя одна вольность всё же пробилась. Позволив себе рваный выдох, Тсуна осторожно положил голову возле лица Реборна и с силой зажмурил глаза. Веки словно горели, а сердце стучало, как сумасшедшее, но желанное успокоение все же настигло, а вслед за ним пришел сон.       Едва Савада уснул, два чёрных глаза раскрылись и с легким недоумением уставились на молодого Вонголу. Реборн мгновенно нахмурился, но после лукаво улыбнулся и, притянул парня к себе за талию, вернулся ко сну. Утром он даст мальчишке проснуться первым, чтобы в полной мере осознать своё бедственное положение, а сам встанет секундами после него. Далее последует тирада с извинениями и сильный удар Леоном по голове, а потом еще одна игра в «не семью» и очередной такой вечер. Они еще долго будут так играть, пока одному из них не надоест. Или Реборн не признает, что любит этого мальчишку.