Семью не выбирают

      — М-Мукуро, мы можем поговорить наедине? — Тсуна искренне старался представить, что ничего этого не произошло. Что Тсу выбрал в матери Хару или Хроме, на худой случай, но траектория взгляда малявки не менялась. Со слишком коварной улыбкой Рокудо поднялся со своего любимого кресла и последовал за боссом. Что говорить, Савада решительным образом не знал, но наивно надеялся, что разберётся. На-и-вно.       — Ку-фу-фу, ради тебя всё, что угодно. Босс, — Дечимо со смесью скорби и тоски уставился на дверь, так насмешливо-медленно прикрывающуюся. Все хранители остались за ней, так что грядущего позора никто не увидит. Это хорошо. Но Мукуро наверняка чисто из вредности всем его покажет. Это плохо.       — Тут такое дело, — Дечимо осторожно подбирал слова, — Тсу нужны два родителя, и вторым он почему-то выбрал тебя. Ты… Ну… Ты можешь пока подыграть? Я потом объясню все ему и… Ну… Откуда он взялся тоже…       — Можешь так сильно не распинаться, Тсунаёши-кун, я понял. Но ты не боишься, что я воспользуюсь ситуацией и захвачу твое тело или тело этого ребенка?       Лучшая защита — честность.       — Хорошо, только проследи, чтобы он хорошо питался, а Гокудера не натворил черт знает чего, — Туман обескураженно моргнул, но после весело рассмеялся.       — Поразительно, Тсунаеши-кун, это мне в тебе и нравится. Всегда нравилось. Ну и? Что именно от меня требуется?       Постепенный переезд Рокудо в апартаменты Тсуны занял время, деньги и нервы Хаято — с этим Дечимо ещё мог смириться. Но видеть грустный взгляд теперь уже официально сына всякий раз, когда «мамы» нет рядом, оказалось под стать пытке. Тсуна адски ревновал, иногда даже не понимая: кого и к кому.       Так. Хватит глупостей.       Но отделаться от глупых мыслей не получалось в принципе. Особенно теперь, когда Мукуро стоял перед ним в одной футболке и боксерах и предвкушающе улыбался. Сегодня предстояло первое страшное испытание в семье Рокудо-Савад: им требовалось доказать, что они действительно мама и папа. Начать спать в одной кровати.       Тсуна был готов ко всему. И к вилкам, падающим прямо с неба, и к попыткам соблазнения, и к презервативам под подушкой. Ради этого даже трусы откопал с металлическими пластинами. Но попыток дьявольского соблазнения не последовало — Мукуро просто лёг. Это даже разочаровало.       Дечимо лежал, боясь пошевелиться. Часы на тумбочки показывали полпервого, но сон упрямо не шёл. Наличие двуспальной кровати, на которой в свое время настоял Хаято (надо бы поблагодарить его на днях), невероятно радовало. Тсуна мог спать в ней даже не касаясь внезапного соседа. Но вот утихомирить рой мыслей, стихийным бедствием убивающим его нервные клетки, она не помогала. Дечимо даже на какой-то миг показалось, что его голова дымится. Последующую мимолетную панику как ни странно смогли предотвратить вспомнившиеся слова Реборна «да там нечему гореть», и Савада успокоился. Но сна так ни в одном глазу и не прибавилось.       Осознав, что пытаться уснуть совершенно бесполезно, Небо Вонголы решил заняться чем-то полезным. Поиграть в игры, например. Проблема состояла в том, что его мобильный лежал на тумбочке возле будильника, а между ним и заветным предметом мебели лежало бревно Мукуро. И как бы иллюзионист потом не отрицал этот факт, раз уж он за полтора часа даже не повернулся, то бревно он и есть. Он же не робот, в самом деле?!       Тяжко вздохнув, под стать своей нелёгкой доле, Савада осторожно приподнялся над изголовьем кровати. Полдела было сделано. Опираясь на правую руку, он перегнулся через Мукуро и…       — Стойте. Хватит.       … уронил мобильный на пол, стукнулся головой о кровать и, упав на место, принялся извиняться.       — Мукуро, прости, я не хотел тебя разбудить, я просто…       — Пожалуйста… — Тсуна осторожно приоткрыл один глаз, боясь увидеть пышущего гневом иллюзиониста, но тот всё так же спал. Лишь лицо было как никогда напряжено, а губы плотно сжаты. Мукуро разговаривал во сне. По идее это должно было бы облегчить душу Дечимо, но вместо спокойствия появилась тревога за хранителя. Кошмары Тумана не входили в раздел чего-то хорошего.       — Мукуро, проснись, — попытка разбудить иллюзиониста ни к чему не привела. Тот лишь обнял себя за плечи и, сжавшись, сильнее наклонился к кровати. — Мукуро… Мукуро!       Бесполезно. Тсуна осторожно коснулся его лба, опасаясь наличия температуры, но похоже кошмар никак не был с этим связан. И хорошо, и плохо — Савада понятия не имел, как успокаивать людей. А то, что в голове хранителя тараканов было с лихвой, было очевидно даже ему.       — Прекратите. Пожалуйста, хватит. Я умоляю… — Дечимо с жалостью взглянул на Рокудо. Реборн рассказывал, что прошлое этого человека больше напоминало ад, чем его библейский аналог. От этого помочь хотелось еще больше, но чувство собственной бесполезности сковывало не хуже цепей. Мысленно прокляв себя за бесхребетность, Тсуна попытался вспомнить, как мама успокаивала Ламбо…       Заведя руку за спину иллюзиониста, он осторожно прижал его к себе. Мукуро ощутимо вздрогнул.       — Все в порядке, это просто сон, — Реборн говорил, если повторять ложь достаточно часто, она станет правдой, — всего лишь сон. Всё хорошо.       Странно. Чувствуя неровное дыхание иллюзиониста в районе шеи, его мелкую дрожь и страх, ощутимо витающий в воздухе, Тсуна не испытывал отвращения. У них всегда были странные, немного натянутые отношения, но он никогда не классифицировал хранителя, как врага. Мягко проведя рукой по длинным волосам, Дечимо, наверное, впервые понял, что его хранитель Тумана такой же человек, как и остальные. Из плоти и крови и со своими, порой ужасными, заморочками. Вот только теперь это не только его проблема. Тсунаёши помог другим своим хранителям, чем мог, а теперь настал черед Мукуро.       Подавив зевок, скорее от удивления, чем по необходимости, Савада решил вновь попытаться уснуть. Мукуро успокоился, так что больше ждать смысла не было. Поправив сползающее с иллюзиониста одеяло, Тсунаёши прикрыл глаза.       Утро встретило раздражающим будильником, ехидно прищуренными разноцветными глазами, лёгким поцелуем и смущением на грани обморока. Но мало ему было этого, так Дечимо после ночных приключений еще и совершенно не выспался. Да и модель поведения с этим ухмыляющимся демоном отсутствовала напрочь. Зато Мукуро был доволен, как тысяча чертей. Почему-то сравнения, не связанные с адом, в голову просто не лезли.       — До чего же прекрасное утро, Тсунаёши-кун, — уже сидя на кухне, иллюзионист слегка причмокнул губами и отхлебнул чай. Дечимо готов был сгореть от стыда. — Ты так не думаешь?       — Не думаю. Я совершенно не выспался.       — Оя, а я вот напротив. Давно так хорошо не спал, — Тсуна запылал еще ярче, наткнувшись на озадаченный взгляд сына. Чёрт. Тсу.       — Пап, а как может быть, что мама выспался, а ты нет? — «Кто это тут мама?» — теперь уже дёрнулся Рокудо. Испытав несвойственное ему мрачное удовлетворение, Тсуна решил ответить.       — Потому что ему не пришлось спать в одной кровати с Пиноккио.       — Оя-оя, если ты так настаиваешь на бурном времяпровождении, нужно было сразу сказать, а не скрывать, Тсунаёши-кун. Мне для тебя ничего не жалко! — Тсуна вновь покраснел, мысленно стукнув себя за неудачную иронию и прокляв Рокудо за пошлые подколки в каждой фразе. Он же совсем не на это намекал!       — Д-да я же не об этом, — робко заикнулся Тсуна и получил взгляд «да, конечно» от обоих. Вот ведь. И спелись же. Тем временем Тсу, весело улыбнувшись отцу, начал приставать к маме, дергая её за волосы и упрашивая рассказать о дне грядущем. Мукуро вёл себя почти миролюбиво, так что Дечимо позволил себе отвлечься и просто попить чай.       Тсунаёши волновался. Сегодня было первое собрание, касательно выхода из изоляции семьи Джессо, с присутствием Бьякурана лично. Но это-то ладно. В действительности волновал факт того, что Хаято настоял на присутствии двух телохранителей: себя любимого и новоявленной мисс Савада. Мукуро долго смеялся, подкалывал, но на задание согласился без возражений. Все же как хранитель он был бесподобен.       А вот как человек — нет. В последние дни Туман придумал себе превосходное развлечение, способное довести Тсуну до белого каления за считанные минуты. Он намекал остальным хранителям, что между ними что-то есть. И если, например, Ямамото было всё равно на личную жизнь босса, то Хроме краснела, Кёя бледнел, а Хаято взрывался похуже собственного динамита. И всякий раз Ураган так смотрел на Дечимо, словно тот предал его и всю семью в частности. Причём Небо хотел объясниться, но при взгляде в эти обреченные зеленые глаза все слова забывались, а сам он превращался в рыбу-прилипалу: вроде и крутится поблизости, а сказать ничего не может.       Вот и сейчас была как раз такая ситуация. По дороге на собрание Тсуне нужно было подвести сына в школу, так что, сидя в очередной тойоте, места распределились так: водитель, рядом с ним Хаято, а на пассажирских местах Мукуро, Тсуна и Тсу. Причём первый по-хозяйски обнимал за талию второго, а второй не знал, что делать, поскольку с точки зрения сына Мукуро не делал ничего противоестественного. Потому оставалось краснеть, бледнеть и мысленно обещать себе объясниться с Ураганом. И, желательно, побыстрее, поскольку у того едва ли не дым из ушей валит.       До чего же смущает.       — Пап, а можно мне поехать с вами?       — Прости, Тсу, но это может быть слишком опасно. Лучше останься в школе и прилежно учись, — Тсуна страдальчески закатил глаза, услышав смешок Тумана. Да-да, знает он, что из уст Неудачника Тсуны подобные заявления звучат неубедительно, но что поделать. Пусть сам тогда убеждает ребенка, раз такой умный. — Мы заедем за тобой на обратном пути.       — Ну-у-у-у ла-а-адно, — обиженно протянул ребенок, но тут же повеселел, — а можно мне тогда ещё мороженого?       — Ты сегодня уже ел.       — А сеньора Черути говорит, что в день можно съедать до трёх мороженок, — со знанием дела изрёк Тсу.       — Ну, тогда не знаю.       — Ничего-то ты не знаешь, ку-фу-фу. Несерьезный отец и беспечный папаша. — У Дечимо дернулась бровь. Ах так…       — Извини, Тсу, может, у мамы спросишь?       — Тсунаеши-кун, ты охренел? «Мама», значит?! Я такой же отец, как и ты! Чему ты ребенка учишь?       — Д-д-джудайме?!       — А почему мама в папу вилкой тыкает?       Так, в атмосфере полного бедлама, истерии и адского веселья машина мафиози подъехала к школе. Тсу весело попрощался с родителями, пожелал удачи водителю и пошел на уроки, в душе лелея желание спросить у вездесущей сеньоры Черути, что же именно он сказал не так, учесть свои ошибки и выпросить, наконец, мороженое. А что касается великого Дечимо, то он надолго остался в машине откачивать морально погибшего хранителя Урагана и зашивать дырки в костюме зубной нитью. На собрание он опоздал, но увидеть нервный тик Мукуро того стоило.       — С днём рождения меня! — Тсуна страдальчески вздохнул и взорвал хлопушку. Как и любому ребенку, его пора-бы-уже-привыкнуть-к-этому сыну необходим праздник, во время которого он может делать всё, что хочет. Поскольку Тсу создали искусственно, то дату создания никто запомнить не потрудился (идиоты), а отмечать день, когда Савада показал его Хранителям, Туман посчитал негуманным. Хоть Дечимо и злился на того за испорченный костюм, но спорить не стал. В этот раз Мукуро был как никогда серьёзен и задумчив. Потому было решено предоставить выбор даты для дня рождения самому имениннику. Тсу обрадовался, улыбнулся и дал родителям три дня на подготовку подарка. Хоть стой, хоть падай с таким графиком. Или, как сказал Хибари: «плачь и страдай».       Толпа радостно подхватила поздравление и дружно зааплодировала. В честь сего знаменательного события — наугад было решено, что Тсу празднует семилетие, хотя скорее всего ему было шесть максимум — решено было пригласить всех его одноклассников. Вернее, Тсу это решил, Туман из вредности поддержал, а Дечимо осталось лишь соглашаться. Само празднование происходило в восточном крыле особняка Вонголы, так как оно было наименее людным и вообще обитаемым. Всё найденное в нём оружие пришлось убрать, странные комнаты опечатать, а проход в другие части дома перекрыть. Тсуна искренне надеялся, что никаких инцидентов не произойдет, но наличие двадцати шестилеток и их родителей не прибавляло ему оптимизма.       Большой зал, в котором и происходило празднование, украсили множеством гирлянд и бумажных вырезок, но, похоже, это было совсем необязательно. Подлинным украшением вечера оказался Мукуро, которого стайкой облепили дети, разведённые дамы, дамы замужние и даже их супруги. Туман надел офисные брюки, футболку, галстук и пиджак в стиле Деймона Спейда. Даже не учитывая его и без того колоритную внешность и повязку через один глаз, он бы притягивал внимание, теперь же… Тсуна вздохнул. Эти люди для общества были потеряны.       Рядом, как чёрт из табакерки, материализовался Тсу.       — Не скучно тебе? А то все одноклассники толпятся возле Мукуро.       — Нет, — на удивление довольно ответил ребенок. — Пусть толпятся и завидуют. Маму я выбрал са-а-амую красивую.       — Подожди-ка, — до Тсуны медленно стало доходить, во что он влип, — то есть ты выбрал его из-за внешности?       — Ну да. И не прогадал же. Я сразу понял, что моя мама должна быть самой красивой. Мукуро подходил больше всех. А если бы он был не моей мамой, вы бы мне сказали, правильно? Значит, я был прав, — «то есть, я мог просто отказаться?» — Ну ладно, я пошёл. Не скучай, пап.       Тсуна и не скучал. Какая скука, когда ты в прострации.       Так или иначе, праздник проходил бурно, интересно и даже весело. Гости умудрились ничего не сломать, не пробрались в опечатанные комнаты и даже не заблудились. Не испортил впечатления даже Гокудера, которого пришлось прятать под столом. Тсуна был доволен, Мукуро, скорее всего, тоже, а Тсу — счастлив. Последний уснул, едва гости покинули поместье. Это значило, что вечер закончился хорошо.       Внезапно Дечимо почувствовал, как на его плечо что-то опустилось.       — Тсунаёши-кун, я устал, — проныл иллюзионист, всё больше заваливаясь на Небо.       — Поздравляю. Я тоже.       — Понеси меня.       — Я Тсу понесу.       — М-м, а это проблема, — Рокудо на минуту задумался. — О, придумал! Давай я возьму Тсу, а ты возьмёшь меня! Можешь потом даже ещё раз взять, в спальне, в индивидуальном порядке…       — Извращенец, — видимо, без нервного тика этот вечер закончить не удастся. — Сам иди. Я тебя даже при всём желании не донесу.       — А желание-то, видимо, е-е-е-сть.       — Извращенец, — Мукуро со смехом послал Дечимо воздушный поцелуй и, виляя бедрами, удалился в сторону комнат. В такие моменты Тсуна действительно радовался, что живёт больше не в своём доме в Японии. Хоть убираться не придётся.       Взвалив сына на спину, он направился вслед за иллюзионистом. Идти пришлось довольно долго, с особой осторожностью. Тсу, как и Дечимо, обладал повышенной пробуждаемостью. То есть, переводя на человеческий язык, очень легко просыпался и плохо засыпал вновь. Разбудишь его — придётся всю ночь караулить, чтобы ребёнок ничего не учудил. Зато когда с укладыванием чада было, наконец, покончено, Тсуна почувствовал себя героем. Миссия выполнена.       Аккуратно покинув комнату Тсу, парень направился к собственной. Вот только едва он коснулся дверной ручки, его как током прошибло. Интуиция вопила и извивалась адским змеем, но все равно была не в силах объяснить, что же не так. Тсуна ничего не понимал, но настраивал себя на лучшее, хотя от страха колени уже подрагивали. Так. С Бьякураном он справился, Занзаса победил, злого Реборна пережил… И это переживёт, чем бы «это» не оказалось. Он приоткрыл дверь…       … Сдавленно булькнул и тут же её закрыл. Из-за адской деревянной пластины раздались протестующие крики: — Не дрейфь, Тсунаёши-кун, я буду не-е-ежным!       В этот момент Дечимо действительно понял, насколько страшен его хранитель Тумана. И что кошмары ему обеспечены. На ближайшие лет пятьдесят так точно.       Сделав три шага назад, Тсуна вспомнил, что спать на диване вполне удобно. Да даже на полу удобно. И не нужны ему никакие кровати. Тем более с…       — Куда-то собрался, дорогой? — Тсуна вздрогнул. — А я, между прочим, всё жду, и жду, и жду…       В дверном проёме стоял Туман во всей своей красе. В чёрных латексных трусах, кожаных перчатках, с хлыстом в руках и розой в зубах. Чтоб он ей подавился.       — Ты действительно думал, что я войду? — Тсуна даже не скрывал нервный тик. Рокудо фыркнул.       — Ну раз уж ты так не хочешь, тогда войду я. Только предупреждаю: ты у меня пе-е-е-е-ервый… — Не дождавшись окончания фразы, Дечимо рванул в сторону выхода. Мукуро прыгнул ему наперерез. По идее, неприятности Неба на сегодня должны были уже закончиться, но Савада быстро понял, насколько ошибался, оказавшись придавленным Рокудо к полу. Тот засмеялся. — Неужели действительно думал, что сможешь сбе-…       — Мам, пап, а что вы делаете? — шум и возня разбудили Тсу. Занавес.       — Эм, Тсу, тут мама розой подавился. А я ему помогаю, — «кашляй» одними губами произнёс Дечимо, но с таким лицом, что Туман действительно закашлялся.       — А зачем мама вообще розы ест?       — Понятия не имею, — честно ответил Небо, — вот сейчас в себя придёт и объяснит. С подробностями и картинками.       — Эм, сейчас не надо, — решив что-то для себя, сказал Тсу, — лучше завтра. Я спать пойду. И вы идите. Нормально идите.       И, подождав, пока Мукуро поможет Тсунаёши подняться, ребёнок проводил обоих до комнаты. Так стыдно Дечимо ещё не было. Так сильно Мукуро ещё не хохотал.       — Это катастрофа!       — Это великолепно!       — Чего тут великолепного? — Тсуна со скепсисом взглянул на Мукуро, дожидаясь его ответа, но торопить не стал. А то ещё опять подавится так и не выкинутой розой.       — Всё. Просто всё. Не спрашивай, — иллюзионист глубоко вздохнул и вытащил изо рта, наконец-то, этот дурацкий сорняк. Тсуна заметил, что на розе всё же были шипы. Ну что за дурак мог носиться по дому с шипами во рту?! У него же наверняка все губы проколоты!       Тайком взглянув на переодевающегося иллюзиониста, Тсуна понял, что был прав. По подбородку действительно стекала тонкая струйка крови, плавно очерчивая острый подбородок и опускаясь всё ниже и ниже по длинной шее… Всё. Хватит. Тсуна яростно помотал головой. Похоже, во время падения он не слабо приложился головой. Думает, как Мукуро, в конце концов! Такими темпами скоро сам начнёт бегать по поместью в латексе.       — Почему ты не убрал шипы? — иллюзионист удивленно взглянул на него, словно не поверив, что это и в самом деле сказал Тсуна, но потом сладко улыбнулся и ответил.       — Потому что легкая боль прибавляет пикантности ощущениям, — Тсуна со скепсисом оглядел скривившееся лицо хранителя, прилегшего на кровать.       — Угу, вижу. В тебе пикантности просто ванна.       — Как жестоко, Тсунаёши-кун, ты разбиваешь мне се-е-ердце. Неужели в тебе нет ни капли сострадания? Разве не хочется пожалеть бедного сексуального хранителя, так опрометчиво поранившего свои нежные, мягкие…       — Мукуро, заткнись, — Туман обиженно фыркнул и притих. Тсуна выключил свет и лёг на свою половину кровати, кожей ощущая обиду Рокудо. Вот что с ним делать? — Ладно, извини. Это было слишком резко.       — Прощаю, — Савада только закатил глаза, чувствую, как его перетягивают на левую сторону кровати.       — Мукуро, нет.       — Тсунаеши-кун, прости, но сегодня ты будешь говорить только «Мукуро, да».       Тсуна уже хотел было высказать этому извращенцу всё, что он о нём думает, пока не почувствовал мягкое прикосновение к своим губам. Мукуро действовал действительно осторожно, видимо, знакомство с шипами не прошло для него бесследно, но все равно настойчиво, как мог только он. И ощущая нежные волосы под пальцами и стук чужого сердца, Тсуна неосознанно поддавался. И таял, таял в чужих прикосновениях и… Так. Сегодня он поддастся Мукуро, но только потому, что слишком устал, чтобы отбиваться. Но он точно не будет получать от этого удовольствие!       Ну, если только совсем чуть-чуть.