Дом принцев и принцесс

Часы пару минут назад пробили четыре часа, и сумерки на улицах Валдосты уже начали сгущаться. После школьного дня вся компания разбрелась по делам для выполнения заданий или, если им повезло, ожидания… Ожидания чего? Никто не знал. Но все ждали от этого вечера чего-то грандиозного. Может, они подсознательно ждали того самого «сюрприза», который подготовит для них аноним? Вполне возможно. Никто не стал врать, что им не интересно, что в итоге станет призом этой игры. Чен, как и ожидалось, не заезжая домой, направился в дом Видстоунов. Джулия, попросив гостя настроить музыкальную колонку, сама направилась на кухню, чтобы достать из холодильника заранее приготовленные закуски для «пати-тайма». Проходя по коридору дома, она отчетливо слышала ругательства Кентина, которые периодически сменялись радостными «Почти сделал!» Похоже, на самом деле Чен не такой уж и гениальный знаток техники, каким был на словах. Девушка остановилась у дверей большой кухни, как вдруг до ее ушей донеслись слова сестры. Этна отлучилась на кухню для того, чтобы поискать в ящиках инструкцию от приставки, присланной недавно их родителями. Инструкция явно лежала в одном из ящиков, но в каком именно ― они не помнили. ― На сколько? ― раздался голос Этны, стоявшей возле кухонного стола и нервно постукивавшей пальцами одной руки по столешнице, а другой державшей сотовый. Джулия поняла, что забыла о домашней обуви и сейчас стоит босиком на холодной кухонной плитке. Она медленно отскочила назад, на паркет коридора, все так же внимательно прислушиваясь к разговору. Сестра стояла к ней спиной. ― Я не уверена, правда… Думаешь?.. Я постараюсь. Видстоун постучала о дверной косяк, дав знак, что находится рядом, и Этна, дернув рукой от неожиданности, чуть не выронила телефон. Она повернулась лицом к Джулии и продолжила разговор, который в основном состоял из слов «я не знаю», «наверное», «знаю», «ясно» и закончившийся выдавленным «спасибо». Из зала резко донеслась громкая музыка. После «Наконец-то!» она начала стихать, пока не остановилась на нормальном уровне громкости. ― Чен там что-то чудит, ― объяснила Джулия и, найдя под стулом резиновые шлепанцы, подошла к холодильнику. ― Виктория тоже, ― ответила Этна, продолжив поиски инструкции. ― Это с ней я только что разговаривала. Она просит, чтобы мы забрали ее вечером. Джул подняла бровь, на что сразу среагировала Этна, начав энергично размахивать руками, призывая ее успокоиться. Музыка в зале снова стала громче, теперь в ней слышались помехи. Похоже, Чен еще не перестал «чудить». ― Помнишь о встрече, на которую ей нужно пойти? Так вот, ее машина в ремонте, и она хочет, чтобы ее кто-то забрал. Остальные заняты, из свободных, у которых есть машина, остались только мы. Я спросила, почему парень, к которому она едет, сам не подвезет ее, на что она ответила, что «после этого всего ей нужно срочно делать ноги как можно дальше от этого проклятого дома». Машину она просит к шести на адрес, который отправит сообщением. Хм, Виктория Лунтер, которая так любила их унижать, теперь сама же просит у них помощи? Они поняли, насколько на самом деле Вик может быть уязвима, когда возле нее никого нет. ― Но у нас же «пати-тайм», ― напомнила Джулия, неся перед собой поднос с закусками. Теперь из зала слышался не шум колонок, а треск мебели. Похоже, не следовало верить песням Чена о том, как он хорош в технике. ― Ты предлагаешь, чтобы мы ей отказали, а потом снова оказались у самых низов? Спасибо, нет уж, ― ответила робким голосом рыжеволосая. Она не любила спорить с Джул, но сейчас этого требовала ситуация. Вдруг шум прекратился, и дом погрузился в полную тишину. ― Хорошо, поедем, ― согласилась девушка, желая пойти навстречу сестре. Виктория не должна была стать поводом для их скандала. Никто не должен был нарушать их семейную гармонию. ― А как насчет того, чтобы за ней заехал Дейл? Мы просто не расскажем ему обо всей этой игре и все. Этна рассмеялась. Взяв в руки инструкцию, которая почему-то волшебным образом очутилась в хлебнице, она пошла прямо по коридору. ― Вспомни, когда ты в последний раз видела Дейла. Недели две назад, если не больше? И телефон его всегда отключен, где нам его искать? ― крикнула вслед девушка, все продолжая хохотать. ― Кстати, можешь накрывать на стол. С этими словами ее силуэт скрылся за углом. Вернувшись в главную комнату, она поняла, что музыка не пропала, а просто очень тихо звучала. Лампа не горела, и единственным источником света был торшер, как и попросила Джул. Такая мелочь, как приглушенный свет, всегда навевала на нее особую атмосферу. В комнате стоял запах свежей пиццы ― похоже, ее уже привезли. Единственной вещью, которая не то чтобы смутила, но слегка удивила девушку, была музыка, звучавшая из колонок, ― это был медленный бит какого-то малоизвестного артиста, песни которого часто слушала их тетушка. Это навеяло на Видстоун некую ностальгию. Она бережно опустила бумаги на диван и, увидев в темноте блеск серебреных часов друга, вдруг вспомнила о данном сестрам задании. Было ли это подлостью? Она так не считала. Чен поймет. Ну… во всяком случае, должен понять. А потом они ему все обязательно расскажут и выяснят у анонима, зачем ему эти несчастные часы. Вещица нашла свое место на тумбе из красного дерева, стоявшей в дальнем углу (к счастью, у Чена была привычка снимать свои часы) и быстро схватить их не составляло труда. Главное, чтобы Чен этого не заметил, а для этого нужна ловкость, которой Видстоун похвастаться не могла. Но та яро надеялась, что у нее все получится. Внезапно, как гром среди ясного неба, девушка почувствовала, как что-то теплое и приятное прикоснулось к ее талии ― это были руки парня, который, не теряя момента, сразу обнял девушку и закружился по залу, стараясь попасть под такт музыки. ― Что ты делаешь? ― неуверенно прошептала Видстоун, впервые увидев такое поведение со стороны своего друга. Она нервно оглянулась в сторону коридора, боясь, что сестра вот-вот зайдет. Что она подумает? ― Просто дружеский танец, ― прозвучал ответ. Голос Чена показался ей непривычно мягким. Возможно, так оно и лучше? Теперь у Этны было больше шансов добраться до заветных часов. Парень кружил ее по комнате, выписывая причудливые фигуры. Какой же это «пати-тайм»? Этна вообще не могла понять, что нашло на Кентина. Приблизившись спиной к комоду, она, всего на мгновенье вырвав из объятий свою руку, нащупала подушечками пальцев поверхность и, стараясь сделать все как можно тише и незаметнее, быстро сжала часы и тут же спрятала их в карман своих джинсов, в чем как раз почти что решающую роль сыграло отсутствие света. Вот и все, теперь задание анонима было выполнено. В голове, конечно, все еще крутилась проблема с Вик (черт бы ее) и машиной, но, отдавшись музыке и галантному кавалеру, все беды жизни почему-то отошли на второй план. Все произошло слишком быстро, и девушка не успела опомниться и придти в себя, как уже целовалась со своим же лучшим другом. ― А сейчас что ты делаешь?! ― возмутилась рыжая бестия и, будто испугавшись огня, вздрогнула. Она не могла понять, почему ответила на поцелуй. И почему отвечает сейчас, и еще раз, и еще… Открыв глаза, Этна увидела стоящую на пороге Джул, но из-за скудного освещения не могла понять ее реакции. Схватив Чена за шею, она силой повернула его к Джул, показав, что они здесь не одни. Когда сестра подошла к паре ближе и попала под лучи торшера, Этна смогла увидеть очертания ее почти что еще детского личика, на котором не было ни гримасы ужаса, ни непонимания ― оно просто было каменным и схожим цветом на снег. Лицо парня тоже стало таким, и он, еле сам понимания, что делает, взял руку Джул, а потом руку Этны и заставил их подойди друг к другу вплотную. Рывок был настолько резким, что сестры вдруг соприкоснулись носом к носу и, казалось, даже чувствовали сердцебиение друг друга. ― Может, попробуете тоже? Сегодня вечеринка, так что ограничений нет, ― подтолкнул их Чен, заставив к тому же Видстоунов крепко обняться. Тогда и их губы слились в поцелуе, а разумы позабыли о каких-либо семейных связях. Действительно, они ведь так долго подстраивались под общество и жили под строгими рамками. Почему теперь общество не может жить для них? Почему Видстоуны сами не могут стать теми, кто раздвинет эти рамки? Отойдя от сестры, Джулия поцеловала Чена, а потом он, так же страстно, ― Этну. И произошло то, о чем никто из них не воображал даже в самых смелых мечтах…

***

Что-то внутри щемило: по-моему, это было сердце, или его остатки. Нервы были на пределе. В доме Алленов из членов семьи были лишь двое: Луис и Реджина. И хоть Реджина и жила в отдельной квартире в жилом комплексе по улице ниже, сегодня она высказала желание забрать кое-какие вещи из своей старой комнаты. Она была на втором этаже, в то время как пара ужинала в гостиной первого этажа, но блондинка чувствовала, будто Реджина сверлит их взглядом даже сквозь потолок. Виктория сделала еще один глоток из бокала и бросила мимолетный взгляд на сидящего перед ней Луиса, прежде чем отложила в сторону сотовый, выругавшись про себя, что снова убедилась, насколько люди могут быть безответственными. Телефон Видстоунов игнорировал и продолжал игнорировать все ее семнадцать вызовов. К тому же, сообщение о том, что задание выполнено, все еще не приходило, и аноним хранил молчание. Чего еще ему было надо? ― Выглядишь встревоженной, ― констатировал адвокат, оглядев с ног до головы гостью. «Какой ты внимательный», ― съязвила бы она в любой другой ситуации, но только не во время встречи с ее идеалом мужчины. Вместо этого Виктория предпочла просто промолчать, покорно склонив голову, будто монахиня перед алтарем. Когда девушка, попросив Арта ее подвезти, прибыла на место встречи в дом Алленов, или обитель зла, как ей хотелось его назвать, в доме никого, помимо Луиса, не было. Он верно поступил, пригласив гостью в тот момент, когда они могли побыть только вдвоем, не обремененные посторонними взглядами. Его жена, как выяснилось, должна была вернуться с корпоратива не раньше чем через два часа, и этого маленького промежутка времени им должно было хватить для выяснения отношений и обсуждения вопросов, которые до этого дня оставались без ответов. День Валентина ― символическая дата, чтобы расставить все точки и навсегда закрыть книгу под названием «Любовь Аллена и Лунтер». Было бы неплохо, если бы к названию было приписано еще слово «запретная»: именно так и выглядели их отношения с самого начала. По дороге Вик обдумывала, что сказать, и, честно признаться, даже составила целый монолог, но, представ перед Алленом, владельцем ее души, хозяином ее разума (бывшим, не бывшим ― разницы нет), как вдруг все ее самообладание и смелость превратились в неуверенность и робость. Она не чувствовала себя возле Аллена собой. Она чувствовала себя семиклассницей, которую вызвали к доске на математике и попросили решить задачу. Адвокат накрыл на стол и усадил ее напротив себя. Что происходило дальше, было сверх ее восприятия: пред глазами все расплывалось, картинки теряли краски. Что же с ней такое? Снова влюбленность? Ее след уже давно простыл. Виктория просто чувствовала себя здесь лишней, чужой. Она не желала дописывать и закрывать их книгу, напротив ― у нее было ярое желание просто разорвать и выбросить ее. К чему все эти разборки? После того, как она узнала, что у него есть жена, да и к тому же наткнувшись на штык под названием Реджина, девушка сама в себе подавила любовь. Она съела себя заживо, откусывая от самой себя маленькие кусочки, причиняя неописуемую боль своему телу и понимания, что так должно быть. Все правильно. Она не имеет права находиться рядом с Луисом, и есть множество стрелок, которые на это указывают: огромная разница в возрасте, статус, его семейное положение, да и, к тому же, ложь. Много лжи. Никто, даже лучшие друзья, не подозревали о том, что пережила за лето Виктория. В июне она порвала с адвокатом, и все последующие месяцы были потрачены на «реабилитацию». За это время она успела в буквальном смысле умереть и, словно феникс, возродиться снова. Она мало куда ходила и совсем не встречалась с компанией, отдавшись забытью. И вот, как только она восстановилась, спустя месяц ее встретил новый подарок судьбы в лице анонима, который знал о ее маленькой и в то же время огромной тайне, и сейчас, наверняка, медленно смакует ее мучения. ― Мне просто интересно: почему ты так долго лгала мне? Ты сказала, что тебе девятнадцать, когда мы встретились впервые. Какова была твоя цель? Она снова сделала глоток. Исход имел два варианта: либо она сопьется и упадет под стол, как свинья (от волнения девушка уже забыла о мерах предосторожности), либо потеряет сознание от того же волнения. С момента встречи прошел час, но ее внутренние часы будто шли по-другому: каждая минута была равна десяти. Луис много говорил, много спрашивал, много оправдывался. Он делал это своим привычным холодным, спокойным, монотонным голосом. Все, что оставалось Виктории ― время от времени поглядывать на телефон в надежде на то, что он вот-вот зазвонит. Еще никогда она так не боготворила и не ожидала Видстоунов, ведь именно они должны были забрать ее на машине, забрать из этого ада. Но они предательски молчали. ― Ты знаешь обо мне все и также знаешь силу моего уважения к тебе. Но, как выяснилось, я ничего не знаю о тебе, ― он говорил с некой печалью и в то же время добротой. Определенно, Луис не хотел причинить ей, своему беззащитному существу, зла. Но у него это плохо получалось: сейчас он как раз и причинял ей зло, раздирая до крови старые шрамы, срывая корки с ран. Виктория почувствовала некую энергию: он скучал по ней и действительно рад встрече. Слишком сильно скучал. И помнил. Виктория сглотнула: как он может знать о ней все, если она сама не знает себя? О, Луис… Зачем он вновь появился в ее жизни? Зачем ты превращаешь ее жизнь в драму, а весь экшн ― в розовые сопли? Зачем ты вновь причиняешь ей страдания? Блондинка опустила глаза, и вдруг в ее голове появился голос прошлого: когда-то давно Розмари, ее старая подруга, а также одна из первого состава «десятки», назвала их школу «Домом принцев и принцесс». Вспомнив это, Вик невольно ухмыльнулась: сейчас школе подошло бы больше название «Дом плюшевых сердец». Слишком много любовных страданий испытывают ее ученики. ― Тогда ты мне понравился и мне хотелось общения с тобой. Согласись, ты бы не выбрал ту, которой всего шестнадцать, не так ли? ― Не нужно драмы. Ты соврала мне. И ты должна знать, что это и было одной из причин расставания. ― А ты должен знать, как тяжело я перенесла это расставание. Ты бросил меня наедине саму с собой, зная, что я ни с кем даже не смогу поделиться чувствами, ведь я молчала о наших встречах. А сейчас ты просто берешь, вызываешь меня и ждешь, что я прибегу к тебе только потому, что у тебя вдруг появилось желание поговорить? ― эти слова вырвались из нее потоком, и Виктория проговаривала их быстро и четко, не в силах понять, что сама делает. Осознав, что ее желание говорить людям все в лицо все-таки победило робость, она замолчала, ожидая реакции.

***

Это произошло? Неужели это все случилось? Час тому назад пара Фиби Шепард и Джорджа Кера распалась. Час тому назад сердце Кера вдребезги разбилось. Час тому назад два жизненных пути круто изменили свое направление. …час тому назад, собравшись втроем, Картер, Фиби и Джордж решили то, что давно было нужно решить. В зубах была зажата сигарета. В машине играла «Florence and the Machine ― Ship To Wreck». Надо же, именно эта песня играла на школьном радио, когда эти двое впервые познакомились. Под ее такты девушка, стоя в холле в полном одиночестве, подняв глаза, увидела стоящего перед собой и, вероятно, на две головы выше ее, Джорджа. Она выдавила из себя что-то вроде: «Привет, это мой первый день», после чего за его большой спиной послышался звонкий смешок Розмари. «О боже, Розмари, как нам всем сейчас тебя не хватает. Я жалею, что сейчас ты не в Валдосте. Ты всегда умела решать такие проблемы. Жаль, что перед своим уходом ты никому из нас не передала этот дар», ― подумала Шепард и, улыбнувшись, поставила аудио на «повтор».

To wreck, to wreck, to wreck, Did I build this ship to wreck?

Невольно напевая припев, Фиби радовалась, что теперь может быть с тем, с кем ей по-настоящему комфортно. «Свобода, вот же она! Теперь я свободна», ― отзывалось эхом в голове.

Did I drink too much? Am I losing touch? Did I build this ship to wreck?

Валдостовская ночь накрыла узкие улочки, и сейчас серая «Acura» беззвучно неслась по дорогам к Валдостовской городской школе, куда всех их позвала Вик. Этот вечер, вечер 14 февраля, вероятно, станет одним из самых запоминающихся в жизни каждого из компании. В этот день аноним показал во всей своей красе, как искусно владеет навыком разрушения человеческих судеб. Двенадцать подростков сейчас направлялось к воротам школы с надеждой на лучшее будущее. Виктория нервно сжимала в руке стальной ключ, который, как все верили, откроет им дверь в нормальный мир, которого достоин каждый человек.

***

Флешбэк

― Я могла бы подвезти тебя, ― сказала в трубку Фаулес, заставив челюсть Лунтер отвиснуть. С другой стороны, ее кто-то все же должен забрать. И, к сожалению, на роль этого «кто-то» свою кандидатуру выдвинула Лилли, которой Вик не могла себе позволить довериться. В силу последних обстоятельств, она мало кому доверяла, и Лилли была если и не последней в этом списке, то где-то ближе к концу. Блондинка позвонила совершенно неожиданно, ведь еще с утра она убеждала всех, что не имеет прав и не станет брать авто кузена, рискуя разбить его. И вот сейчас она сама предлагает свою помощь? ― Мне разрешили взять машину, ― ее голос был спокойным и тихим, но даже так Лилли не внушала Вик полного доверия. ― Тогда… ладно. Давай через двадцать минут на адрес, который я сейчас пришлю, ― прозвучал ответ. Заниматься отбором сейчас не было кстати. Нужно было использовать любого, кто сегодня сможет быть за рулем. Девушка не смогла скрыть своего беспокойства, чем заинтересовала зоркий глаз Луиса. За весь этот вечер его лицо ни разу не изменилось, и Вик поняла, что даже за время их расставания он не научился хотя бы в домашней обстановке снимать с себя маску адвоката. Виктория задрала голову, уставившись в потолок и представляя, как Реджина сейчас лежит, прижав кружку к уху и подслушивая их разговор. ― Барбара поразительно похожа на тебя, и лишь сейчас я это заметил, ― сказал Луис, смутив собеседницу. Казалось, это и было его целью. ― Это твоя жена? ― Девушка тут же выругалась на саму себя, так как глупо было спрашивать про очевидные вещи. ― Как вы познакомились? ― Мы познакомились в Вашингтоне, на съезде адвокатов. Она тоже адвокат. Похоже, все Аллены обречены на эту профессию. Знаешь, я не знаю, каким образом я думал, обманывая ее и проводя время с тобой. Но если бы я мог вернуть прошлое, то… ― Не знакомился бы со мной? ― Наоборот. Я бы все так и оставил. Я ценю тебя и не жалею, что мы встретили друг друга на пути. Мы сможем остаться друзьями? ― Смотря в каком плане. ― Ну… ― он замялся и заломил пальцы, ― ты сможешь приходить ко мне за советом или звонить мне. Я поговорю с Барбарой, и она не будет против. Конечно, Реджина снова закатит скандал, но мне нет до нее особого дела. Потом она объединится с Барбарой, которая, к тому же, ее подруга, и скандал станет еще громче, но я справлюсь… А твои родители не будут против? ― Во-первых, я никогда не спрашивала их. Даже когда я встречалась с тобой, мне удавалось скрывать это. Во-вторых, почему «родители»? ― До меня дошли слухи, что у тебя появился отчим. Валдоста маленький город, все обо всех и всем знают. Расскажешь о нем подробнее? ― Когда слухи успели дойти? Об этом знало ограниченное количество людей, ― запротестовала Виктория и понизила тембр голоса, занервничав. Она сама не заметила, как закусила губу. Ее смутило то, что Луис знал о подробностях ее семьи. Почему он вообще ею интересовался? Она рассеяно пробежалась глазами по Луису, прежде чем заметила деталь, которой ранее почему-то не замечала. На его левой руке, помимо обручального золотого кольца, красовалось серебряное кольцо-печатка с фианитами и радированием. В этот момент в голове произошло помутнение ― прошлое и настоящее смешались: сейчас, в своих мыслях, девушка стояла на крыльце дома Вуйл, провожая подругу:

― Ты когда-то видела что-то настолько красивое? ― Джиа выпрямила вперед руку и позволила Лунтер взглянуть на ее пальцы. ― Кольцо-печатка? То, что ты так давно хотела? Вау! ― Да, сегодня ювелир уже завершил работу над ним. Так круто иметь кольцо на заказ! Ни у кого такого не будет…

Виктория просияла: она уже видела это кольцо на пальце Джии Вуйл. Ошибки быть не должно ― она ни за что не перепутает это радирование и это особое расположение фианитов. Кстати, за пару месяцев до трагедии с наркотиками ее кольцо куда-то пропало. ― Я не хочу говорить про моего отчима, тем более, что с ним ничего не вышло. Но я хочу поговорить на другую тему. Откуда у тебя это серебряное кольцо? ― Мне подарила его Реджина в день свадьбы. Девушка почувствовала, что ее ладони похолодели. Она попросила подержать его кольцо и убедилась, что оно действительно принадлежит Джие, сомнений нет. Вдруг сотовый завибрировал, и аноним решил известить, что он готов закончить игру. Праздник подошел к концу, но подарки еще не розданы. Осталась финальная часть: «Чудесная работа! Езжай домой и жди указаний». ― А откуда оно у Реджины? ― Я не знаю, но что вызвало у тебя такой интерес? ― Да то, что оно принадлежало до этого не ей! Хозяйкой этого кольца была моя подруга Джиа Вуйл. Как оно попало в чужие руки? Они были знакомы?! Теперь в голове крутилось то, что может быть общего между взрослой женщиной-адвокатессой и подростком. Если бы Джиа хорошо знала Алленов, то об этом знала бы Вик. Или все же нет? А насколько хорошо сама Виктория знала Джию? Новые вопросы появлялись, в то время как ответов на старые ― не было.