Дом принцев и принцесс

― Подонок, козел, подонок! ― кричала изо всех сил женщина средних лет ― Сара Лунтер. Она выглядела достаточно хорошо для своего возраста, благодаря инъекциям и различным операциям по подтяжке лица. У нее были такие же прекрасные длинные золотые волосы, как и у ее дочери Виктории. Вик наблюдала, сидя на диване, за матерью, которая носилась по всей комнате. Она выглядела злой и раздраженной. Заинтересовавшись, девушка отложила в сторону журнал и спросила у матери: ― Что с тобой? ― Это все этот старый гном Майк Тейп! ― сказала она, топнув ногой. Очевидно, она была не просто раздражена. Все было намного хуже. Виктория поняла, что речь идет о деде Арта. Она была рада: сколько они с Артом не пытались заставить расстаться ее мать и его деда ― безрезультатно. «Я тоже хочу счастья, Вик. Мне плевать, сколько лет Майку. Меня также не интересует, что он дед твоего друга. Я сама в силах разобраться во всем», ― твердила женщина. Так пусть же Сара и Майк сами расстанутся, в таком случае. ― Ты представляешь, что он учудил? Он сказал, что я глупая истеричная кошелка! ― задыхаясь, драла горло Сара. ― Но ты сама только что назвала его старым гномом, ― подливала масла в огонь Виктория. Она ликовала. Сара Лунтер схватила с дивана подушку и бросила на пол. ― Ты даже представить не можешь, что сегодня случилось! Боже, как я могла повестись? Зачем я впустила его в свою жизнь?.. Я нашла в его телефоне фотографии с другой ― о нет ― с другими женщинами. Фотография была сделана в сауне. Если уж так, то пусть забудет меня. Я не обязана терпеть его любовные похождения. ― А что он сказал в ответ? ― интересовалась Виктория. ― Только что мы выясняли отношения. Он строит из себя дурака ― говорит, что ничего не знает, да и в сауне никогда не был. Он еще и лгун. Пусть катится на все четыре стороны, ― сказала Сара и закурила. Вик внимательно слушала мать, не упуская ни слова, после чего лицо девушки расплылось в загадочной улыбке. Она вышла из зала, прихватив телефон. Мать не успокаивалась и все еще продолжала пинать мебель и выкрикивать проклятия. «Хэй, Арт, привет, ― написала блондинка в сообщении; пальцы быстро набирали буквы. ― Это ведь ты сделал? Я имею в виду фотографию». Ответ пришлось ждать недолго: «Конечно, ― ответил парень, а следом за этим написал: ― Фотошоп творит чудеса, однако». «Ты молодец. Мать с ума сходит. Ты и деда своего там растормоши, пусть у него даже мысли на примирение не возникнет. Наговори всяких гадостей про маму, что хочешь, в общем, делай». «Фух, слава Богу, эта парочка расстается. Еще свадьбы и мелких спиногрызов мне в доме не хватало». После этой переписки Вик пошла в ванную, переоделась и увалилась спать: она очень устала, день был сложный. Засыпать девушке пришлось под яростные возгласы матери, которая никак не могла успокоиться. Виктория была довольна, что все шло по плану: мама и ее «молодой» человек Майк поссорились. А это означало конец, так как мать была гордой женщиной, и, если происходила ссора, она больше не возобновляла отношения никогда. Но все-таки девушка почему-то боялась насчет нее. Вдруг это не конец? С этими мыслями Вик заснула. Она и представить не могла, какой сюрприз будет ждать ее на утро. Проснувшись с первыми лучами солнца, девушка побежала распахивать шторы на окне. Когда она сделала это, ее взору открылась надпись. На стекле с внешней стороны окна красной краской, большими, неаккуратными буквами, словно в спешке, было написано: «Ты не боишься, шлюха? Ты заблуждаешься. Ты могла бы быть на месте этого котенка». ― Мама, мама!!! ― завизжала девушка. Теперь она по-настоящему боялась. Вик увидела дворового котенка, повисшего на веревке, которая была привязана к оконной ручке со стороны улицы. Животное было жестоко убито. Шея была красной от засохшей крови. Маньяк знал, где она живет. Знал даже ее комнату, ее окно. Игра... ли, может быть, это была не игра?

***

Теплый вечер. Романтическая музыка скрипки. Вкусный ужин, чей приятный аромат щекотал ноздри. Этна «Джулия» была поглощена Ченом. Ее сердце бешено билось, когда он что-то говорил ей. Она была готова слушать его вечно, вечно, вечно. ― Который час? ― с улыбкой спросила она, когда вторая бутылка коньяка опустошилась. На удивление, Чен оставался трезвым и стойким, а вот девушка уже совсем раскисла. ― Почти десять вечера, ― ответил парень, поглаживая локоны своей возлюбленной. ― Твои волосы пахнут сиренью. Этот запах напоминает мне о детстве, проведенном в деревне. Во дворе нашего дома росла сирень. ― Я люблю сирень, ― сказала Этна, когда послышался раскат грома. Была жуткая непогода. ― Так странно. Сначала две недели в Валдосте шли сплошные дожди, потом ― жара, а сейчас снова дожди. Этна задумалась: уже три часа она выдает себя за Джул, в то время как сама Джул сидит в закрытой комнате. Она не знала, что скажет сестре после того, как вернется со свидания. Все же Этну терзали муки совести. Девушка задумчиво вглядывалась вдаль, смотрела словно сквозь Чена. Он что-то увлеченно рассказывал о погоде, Этну это не интересовало. Голова была заполнена лишь мыслями о сестре. Девушка сидела, вытянув шею, периодически теребя медальон на шее. Раздумья прервались в один миг ― когда входная дверь отворилась и на пороге ресторана появилась фигура девушки с рыжими волосами, правда, не в лучшем виде: они промокли и легли на плечи, словно тряпки. Она была в джинсах и белой куртке, из-под которой виднелась туника. Куртка показалась Этне очень знакомой ― такую же как раз Джул купила себе полгода назад на распродаже. Девушка стала стремительно приближаться к их столику, и Этна поняла, что та загадочная девушка и есть Джулия. Единственное, чего Этне хотелось сделать в этот момент, ― провалиться под землю. Пора было раскрывать карты. ― Вот значит как… ― протянула вошедшая в ресторан девушка, встав позади Чена. Тот испуганно повернул голову, чтоб взглянуть на нее, и замер. ― Этна? Что ты здесь делаешь?! ― испугался парень, переводя взгляд с Джулии на Этну. ― Подожди, Чен. Я хочу тебе кое-что сказать, ― прервала сестру Этна «Джулия», вставая с места. Настоящая Джулия сделала небрежный знак рукой, который означал, что ей нельзя вставать. ― Я не Этна! Я ― Джулия. Это она ― Этна. ― Девушка указала пальцем на свою сестру. Чен был в смятении. Он не знал, что делать. Это казалось каким-то страшным, бесконечным сном. ― Если ты ― настоящая Джулия, то почему вместо тебя пришла Этна? Почему у нее на шее мой подарок для тебя? Что вообще здесь происходит? ― недоумевал парень, нервно сжав в руке салфетку. ― Вот и я не знаю, почему вместо меня пришла Этна. Может, она нам объяснит? ― скорчив гримасу, процедила сквозь зубы Джулия. Она выглядела ужасно: прическа растрепалась, сапоги были наполовину в грязи, тушь потекла, оставив на щеках черные уродливые ручейки, с куртки капала вода. Парень был в ступоре и уже просто не понимал, что происходит вокруг. ― Что, думала, я останусь сама в доме на всю ночь, а ты, такая красивая, побежишь на встречу вместо меня? Не ожидала меня здесь увидеть, да? ― не унималась обиженная Джул. Этна еще никогда не видела свою сестру такой. ― Так вот, ― продолжила девушка, вытирая щеки, ― мне Дейл помог. Он отказался от ночевки у друга и вернулся домой пораньше, в семь часов вечера. Он меня и выпустил. Что, просчиталась? Не учла такого поворота? Не ожидала я от тебя такого предательства, сестричка. Можешь оставаться в ресторане, а я пойду. Но перед своим уходом я хочу сказать: у меня нет больше сестры. Сказав эти слова, Джулия Видстоун гордо повернулась и направилась к выходу. Этна позволила ей уйти, проводив взглядом. Не прошло и минуты, как она пожалела о своем решении, — извинившись перед парнем за неудобства, она последовала за сестрой, стараясь догнать. Несмотря на ливень, лужи и молнию, Этна пустилась в бег. Ей было важно догнать ее, заставить понять и простить. Наверное, это был самый худший день в жизни обеих Видстоун. Их, казалось, вечную дружбу, разрушила любовь к Чену. Они сделали ошибки, когда влюбились в одного и того же парня. Это их и погубило. Этне было тяжело бежать на шпильках, она сняла их и взяла в руки. Теперь она бежала босыми ногами. Подушечки пальцев ног касались мокрого асфальта, подол платья был вымазан брызгами луж. Она завернула за угол дома и очутилась на мосту. Дождь все усиливался и видимость все уменьшалась. Было к тому же темно ― лишь свет фар проносящихся машин был единственным освещением моста. Один раз Этна сильно споткнулась ― ее откинуло на поручень моста, через который она чуть не перевернулась назад и не упала в воду. Вместо четкой фигуры сестры, Этне удавалось увидеть лишь расплывчатый силуэт. Джулия тоже бежала: она не желала разговоров. Все же, с большим трудом, Этна смогла догнать ее. Она схватила сестру и прижала к себе. Джул недовольно кричала, но звук ливня, барабанящего по асфальту, заглушал голос. ― Уходи! ― изо всех сил истерично завопила Джулия и ударила кулаком по груди Этны. Та схватила ее еще сильнее. ― Да хватит тебе, хватит. ― Этна прижалась к уху сестры и старалась говорить как можно громче. ― Я поняла, как ужасно поступила. Я была неправа, когда поставила свои чувства превыше твоих. Я не знаю, что со мной произошло. Прости меня, пожалуйста. ― Такое не прощают. ― Мне не нужен Чен, мне нужна только ты, твоя любовь, твоя поддержка. Никто не понимает меня, как ты. ― Мне тоже не нужен Чен. Теперь не нужен! ― ответила Джул и прижала свои ладони к щекам сестры. Они стояли друг к другу настолько близко, что их носы соприкоснулись. ― Тогда, к чему все это? Давай забудем его, как страшный сон, если он обеим нам не нужен. Из-за этой глупой любви все становится только хуже. Тем временем, Чен Кентин сидел в одиночку за столиком в ресторане. Он ждал, когда девушки вернутся и все объяснят, потому что тот так ничего толком и не понял. Все так же играла романтическая музыка скрипки. Все так же щекотал ноздри приятный запах еды. Ожидание прервал телефонный звонок. Это была Джиа. Парень был слегка удивлен такому позднему звонку. Отставив бокал, тот взял трубку. ― Мне нужна еще доза, ― сразу, твердо и быстро проговорила Джиа, не давая Чену сказать элементарное «Привет». Сейчас у нее не было времени для бессмысленных разговоров. Парень ответил так же холодно, без церемоний: ― Три дня назад я привез тебе колеса. Там хватит на две недели, не меньше, ― очень тихо сказал он. Прикрывая рот рукой, и, убедившись, что его никто не слышал, он встал и вышел на улицу. ― Таблетки закончились. Теперь я хочу большего, ― сказала Джиа и сделала запинку, словно боялась сама себе в этом признаться: ― Мне нужен кокаин. ― Кокаин? ― переспросил еще раз Чен. ― Хотя бы несколько пакетиков, для пробы. Таблетки уже не помогают мне. Парень, увидев проходящих мимо него трех женщин, быстро зажал телефон в кулаке и прикрыл рукавом пиджака. Только после того, как они прошли, Чен смог говорить: ― Слушай, ты, ну это, завязывай. Ты говорила, что хочешь попробовать ради интереса. Таблетки ― я понимаю. Но нюхать кокаин ― совсем не обязательно. ― Твое дело ― продавать, а не читать лекции. Мое ― покупать. ― Ладно, делай, что хочешь. Мне все равно, что потом с тобой будет. ― Он был краток. ― Когда? ― Завтра в три. Не такой уж и простой Чен, как хочет казаться. Он говорил, а скрипка все играла и играла…

***

Тем временем, школьные выборы шли полным ходом. Это был этап общего голосования, когда каждый из четырех участников должен был за неделю привлечь как можно больше поклонников. В ход шли все самые честные и нечестные методы. Сейчас картина представлялась такой: Мередит ― президент того года, имела самый большой штаб, в котором насчитывалось девятнадцать человек. Она имела большую поддержку со стороны класса, но, к сожалению, не такую уж большую ― со стороны школы. Люди хотели видеть новое лицо в качестве президента. Ризз Трелони тоже имела большой штаб и была на третьем месте по его количеству ― в нем состояло тринадцать человек. Словом сказать, девушка очень желала победы и много чего для нее делала ― придумала гимн своего штаба, символ и даже танец, разработала грандиозный проект по озеленению школьного двора, постройке бассейна и площадки для гольфа. Для привлечения большего количества голосующих, Трелони выпросила разрешения у директора и организовала концерт на стадионе. Организовывать ― как раз то, что она великолепно умела. В этой девушке были заложены превосходные лидерские качества, чего как раз не было у другого кандидата ― Дейла Видстоуна. Он был, честно признаться, сам удивлен тому, что прошел во второй этап. Штаб его был скудный и маленький ― шесть человек. Идей для привлечения голосующих ни у него, ни у штаба не было, кроме банальной раздачи листовок. Дейл был на последнем месте среди кандидатов, в то время как Саманта Райт уверенно вырвалась на первое. Пусть с маленьким штабом, в который входил один, но очень активный и преданный Саманте человек ― Фиона Мардж, девушка была на пике. К ней в штаб просился много кто, и она, наверное, могла бы при желании обогнать по количеству даже Мередит, но ей не было это нужно. Саманта придумала гениальный ход ― раздавать на переменах каждому ученику печенье, которое приготовила вместе с Фионой. Она нащупала нужную нить: ведь сладости любят все ― от малышей до старшеклассников. ― Голосуйте за справедливость! Голосуйте за Саманту Райт! ― скандировала девушка, кладя в руку каждому по три печенья. Печенье было действительно вкусным ― шоколадное с изюмом, усыпанное сверху кокосовой стружкой. Нередко приходили за добавкой. ― Голосуйте за справедливость! Голосуйте за Саманту Райт! ― улыбнулась Фиона, поделившись печеньем с милым, белокурым мальчиком из младшей школы. После этого она взглянула на свой поднос: ― Сэм, у меня все закончилось. ― У меня осталось всего пятнадцать. Печенье разбирают на «ура» ― вчера мы напекли почти двести штук, а сегодня уже почти ничего не осталось, ― радовалась девушка. Она увидела только что переступивших порог школы Джорджа, Вайолетт, Фиби, Арта и Лилли. Они шли вместе, не спеша. ― Голосуйте за справедливость! Голо… ― Сэм протянула им поднос, но ее перебили: ― Голосуйте за Саманту Райт, ― закончила за нее Лилли и взяла свою порцию. ― Удачи тебе на выборах. Кстати, я голосовать за тебя планирую. Компания обсуждала сегодняшний случай, произошедший утром с Викторией. Игра только начинается… Но кто ведет?