Дом принцев и принцесс

— Кто же тут у нас, неужели Картер Уезерс? — язвительно протянул следователь, исподлобья взглянув на сидящего перед ним юношу. Полицейские завели Картера в кабинет для допроса, уверенные в том, что он и есть преступник. Эта комната на вид казалась самым обычным кабинетом полицейского: серые стены, на одной из которых висело огромное квадратное зеркало, два деревянных стола с двумя стульями, за которыми в молчании сидели его мать и отец, а также люстра, тускло освещающая помещение, и настенные часы. На этот момент парень уже пришел в себя после удара шокером, но чувствовал себя отвратительно: перед глазами все плыло, он даже не мог толком рассмотреть следователя. Он услышал скрип двери — кто-то зашел. Парень прислушался к голосу зашедшего человека, но так и не смог ничего разобрать кроме отдельных слов, зато по тембру он понял, кому принадлежит голос. Виктория была здесь, на допросе, и проходила по делу как жертва. По ее силуэту он увидел, что она подошла к столу и стала за спиной следователя, оказавшись напротив Картера. Это было все, что в таком состоянии мог увидеть Картер, он не мог уловить ни взгляда, ни выражения лица. Внезапно слух начал проясняться, но картинка все так же оставалась расплывчатой. — Итак, Картер Уезерс, — повторил полицейский уже без лишней надменности и язвительности. Он стал говорить холодно, громко и четко: — Пожалуй, нам следует начать допрос. — Ну что же еще вам от меня нужно? Я ничего не знаю! Ни-че-го! — решительно воскликнул Картер и подскочил, пытаясь встать со стула, но его тут же усадили на место и не дали возможности встать повторно. Парень взглянул на них потускневшим взглядом и не увидел в их расплывчатых лицах ни капли соболезнования. После этого он взглянул на Викторию, но ее лицо было каменным и парень ничего не мог из этого понять. Была ли она обеспокоена? Зла? Или, наоборот, счастлива, что «преступника» поймали? — Расскажи, где ты был на ночь с тринадцатого на четырнадцатое декабря? — Дома, — коротко ответил он, не зная, что еще можно дополнить. — Можно с этого места подробнее? С кем ты был дома? Кто может это подтвердить? Картер знал, что рано или поздно ему зададут этот вопрос, но все же он был не готов ответить на него, так как это было чересчур личное и интимное, а ему бы не хотелось, чтобы кто-то знал об этом. Парень некоторое время молчал, нервно кусая губу, но, поняв, что он оказался в безысходном положении, решился рассказать все как было: — Хорошо, только пообещайте, что не станете перебивать меня, — сказал юноша и снова замолчал, пытаясь собрать осколки воспоминаний в единую кучу. — Я действительно был дома, но не один. Он снова замолчал и устремил свой взгляд впереди себя, погрузившись в какой-то транс. Сначала сознание затуманилось, но потом что-то внутри заставило его пробудиться и проясниться: и вот перед парнем вновь появились картинки того самого дня, тринадцатого декабря... проклятого тринадцатого декабря. Парень не хотел вспоминать это и всячески подавлял в себе эти картинки, но они появлялись снова и снова, пока их не прервал крик со стороны: — Уезерс, прекрати говорить односложными фразами, я сказал! И хватит смотреть на стену, там для тебя нет ничего интересного! Но полицейский ошибался — Картер смотрел не на стену, а на Викторию. Его зрение начало возвращаться назад и он снова смог четко видеть черты ее лица. — В тот вечер никого не было дома, кроме меня. Я пошел на кухню, чтобы приготовить ужин, когда услышал звонок в дверь. — Снова молчание. Ученику было тяжело вспоминать все подробности и он делал огромные усилия над собой. Если бы он не был парнем и не имел стальной характер, то он, наверное, разрыдался бы на месте. — Когда я открыл дверь, я увидел стоящего на пороге Джорджа Кера. Он попросил, чтобы я впустил его, и я любезно согласился, а потом мы направились в гостиную. — Что было дальше? — грозно спрашивал страж порядка, записывая каждое слово пойманного в протокол. — Джордж сказал, что узнал обо мне все и он не собирается на это закрывать глаза. Мы начали кричать друг на друга, а потом Джордж толкнул меня, да с такой силой, что я еле удержался на ногах. Я не хотел делать этого, но дал отпор и тоже толкнул его, из-за чего он полетел назад и задел стоящую на тумбе вазу. Ваза, как вы догадались, с треском упала на пол и разбилась на множество осколков, а некоторые из них попали в парня и ранили ему ладони. Тогда он начал вопить от боли, а я не мог оставить его в таком состоянии и побежал за аптечкой. Я промыл ему раны и попросил, чтобы он забыл этот случай. Он сказал, что не станет оставаться в долгу, но на сей раз простит меня. — Слишком запутанно, не находишь? Я вижу, что ты от меня что-то скрываешь. Говори так, как было, и ничего не скрывай. — Я сказал правду, — сухо ответил парень и вздрогнул. Он посмотрел на полицейского так, как смотрит пятилетний мальчик на маму с мольбой не пороть его. — Осколки не могли поранить ему ладони. Запястья — возможно, но ладони — нет. — Вы раскусили меня, сэр. Да, вы правы, версия с осколками, которые сами его поранили, звучит глупо. На самом деле, Джордж, увидев вазу на полу, сам схватился за осколок и в порыве ярости хотел задеть меня, но вместо этого изувечил себе руки. Он не только уничтожил любимую вазу отца, но и залил наш турецкий ковер кровью. Я соврал, что его пыл угас. Увидев, что он ранен, я принялся промывать раны. Именно так все и было. — Допустим, — кивнул полицейский и важно почесал бровь. — А что ты скажешь о причине немилости Джорджа Кера к тебе? Картер склонил голову: — Я не стану отвечать. — Нет, Картер, ты станешь! — настоял мужчина и стукнул кулаком по столу, да еще и с такой силой, что бедный парень чуть не потерял дар речи. Передохнув, он продолжил: — Ты будешь говорить то, что я скажу, уяснил?! Можешь тянуть время дальше, у нас его хватает, но учти: чем быстрее ты скажешь правду, тем быстрее ты будешь свободен. Под «свободой» полицейский, конечно же, подразумевал то, что Картера уведут в камеру. После этой мысли на лице парня заиграла горькая усмешка: — Дело в том, что Кер мстил мне за... за то, что я жестоко поступил с его подругой Кайлой: я толкнул ее, вследствие чего она ударилась головой и потеряла сознание. Также он был недоволен тем, что я ушел и оставил ее без медицинской помощи и обвинял меня в том, что из-за меня она могла умереть. Я доказывал ему, что не хотел, чтобы все закончилось так кроваво и мои действия не были умышленными — я хотел просто забрать у нее телефон, ничего более. — Отлично, с этого места как можно подробнее. — Случилось так, что на вечеринке у нашей одноклассницы Виктории Лунтер, — парень бросил быстрый взгляд на стоящую напротив него девушку, — Фиби Шепард и Стивен Коэн поспорили на поцелуй, но об этом никто не должен был знать, так как у Фиби был парень — собственно сам Джордж Кер. Мне стало интересно, что будет, если мне удастся запечатлеть этот момент и я... я... — Парень запнулся, а потом снова продолжил: — Я проник в ту комнату, где они должны быть целоваться, и спрятался в шкафу, из которого стал снимать видео. У меня все вышло и я, бесконечно счастливый, отправился домой, прокручивая в голове план, как бы мне шантажировать эту парочку. На следующий день я выдал себя и сказал, что удалю видео лишь в том случае, когда Стивен найдет мне ответы к тесту по математике, а Фиби придет на урок в алкогольном опьянении. Для обоих это будет невероятно опасно, на это я и рассчитывал. Я также напомнил, что в худшем случае я покажу это видео абсолютно всем, в том числе и возлюбленному Фиби, так что Фиби рисковала вдвойне: громким развалом отношений и большими проблемами в школе. У нас никогда не было с этими персонами хороших отношений, но в тот момент, когда у меня в руках оказался такой прекрасный способ манипуляции, мне жутко захотелось отомстить за все долгие годы издевательств и обид. Но однажды, когда я зашел в уборную, за мной зашла Кайла Кей — общая подруга Стивена и Фиби, и стала требовать удаления видео. Между нами завязалась драка и я, по неосторожности, толкнул ее: что было дальше — вам известно. Какая же это была грязная ложь! Картер подключал всю свою фантазию, чтобы как можно более реалистично рассказать о придуманной истории, целью которой было прикрыть Кайлу и Фиби. Также я подчеркну, что Картера никто не заставлял этого делать и это было чисто его решением. Почему он так поступил? Все просто: Картер знал, что он грешен, и поступал много раз плохо, но сейчас он знал, что если он скажет правду, то проблемы будут еще и у Кайлы с Фиби. Он не мог выдать Кайлу, так как уже извинился перед ней за неоказание медицинской помощи и только-только наладил с ней отношения, и точно так же не мог выдать Фиби — но в ее случае причина была намного проще, а именно — любовь. Все сказанное Картером в полицейском участке было чистой воды ложью, за исключением того, что он действительно подрался с Джорджем, вследствие чего тот ранил руку и Картеру пришлось обработать его рану. Теперь ты, читатель, можешь найти для себя ответ на еще одну загадку: загадочные царапины на руках Кера, которые так не на шутку напугали и ввели в заблуждение Шепард, не были знаком того, что он — и есть аноним. Царапины были всего лишь следствием боя. — Что случилось с видео позднее? — поинтересовался мужчина, после чего шепнул что-то на ухо Виктории. Картер снова поднял глава на Вик; девушка, в свою очередь, старалась не выдавать своего искреннего удивления от благородства парня и вообще не подавать виду, что тоже знает что-то об этой истории, чтобы не вызвать у полицейского еще какие-то подозрения. Пока что роль ничего не знающей и испуганной жертвы у нее прекрасно получалась. — Ничего особенного — я просто удалил его, испугавшись ответственности. — Выходит, ты — просто жалкий мелкий трус, да? — издевался над беззащитным парнем полицейский, снова забыв об обязанностях и правах своей должности. — Да, — согласился Картер, зная, что у него больше не было вариантов ответа. Но он не жалел о сказанном и в глубине души радовался, что сумел защитить свою глубоко обожаемую Фиби. Внезапно со стороны раздался недовольный возглас матери Картера, которой надоело сидеть в молчании и выслушивать, как полицейский унижает ее сына, пусть он и подозреваемый: — Вы не имеете права так обращаться с людьми, я сейчас же позову шерифа! Вы поступаете незаконно. Ее муж, услышав это, взял ее за руку и тихо сказал на ухо: «А разве то, что делал наш сын до этого — законно?» Отец верил, что Картер может быть виновным и был готов к статусу «родителя заключенного». Все это время он сидел и думал, где же он упустил воспитание сына, что же привело его к таким аморальным действиям и злобе на все живое? Мать же, наоборот, была уверенна, что ее мальчик невиновен и что произошла какая-то ошибка. — Продолжим, — молвил полицейский и кашлянул. — А что ты можешь сказать насчет своих отношений с Фиби Шепард? Картер заметно занервничал и сжал пальцы в кулаки. — Она была так называемой элитой школы, а я — объектом травли, — прошептал он и тут же начал корить себя за то, что еще раз соврал. Но в этом случае ложь была просто необходима! — А с Джорджем Кером? — То же самое, что и в случае с Фиби. — А с Джией Вуйл? — Никогда не общались. — Что ты скажешь насчет Виктории Лунтер? — не унимался полицейский; он определенно вошел во вкус. — Знаете, бесполезно спрашивать меня об отношениях с «золотой десяткой». Между нами никогда ничего не могло быть общего и абсолютно ни с кем из них я не дружил. Они все глумились надо мной и я очень страдал из-за этого, что могут доказать мои друзья Курт и Чен. Теперь пришла очередь полицейского молчать: он снова и снова перечитывал свой протокол, время от времени перешептываясь с Викторией. Так прошло три минуты, пять, десять, пятнадцать, а потом и тридцать... Для Картера это время тянулось мучительно долго и каждая минута была равна трем. Он уже совсем отчаялся и его переживания не были напрасными: вдруг полицейский подскочил и издал приказ: «Уведите его!».

***

POV Виктория Время допроса было тяжелым не только для Картера, но и для меня самой. Придя домой, я не стала разговаривать с семьей и сразу закрылась в своей комнате, желая побыть в одиночестве. Я подошла к тумбе и достала из нее восемь фотографий, на каждой из которых был изображен мой друг, после чего я села на кровать с ногами и разложила изображения полукругом. Я знала, что один из них — и есть тем самым анонимом, который покушается на мою жизнь и жизнь Джии. «И жизнь Джии?» — пронеслось эхом в моей в голове, когда я аккуратно взяла в руку фото с лицом Джии. Она говорила, что аноним тоже отправлял ей послания, но это было всего несколько раз и этих посланий я в глаза не видела, так что могла и усомниться в их существовании. А что, если ничего такого на самом деле не было? Что, если Джиа Вуйл только придумала послания, но зачем? Было несколько вариантов: ей не хватало внимания и она таким образом хотела показать себя. Это, кстати, было довольно интересным аргументом, ведь Джиа всегда была лишь третьей по счету королевой школы и находилась в тени Фиби и меня — второй и первой королевы, в то время как остальные были простыми принцессами. Вторым вариантом было то, что Джиа хотела стать ко мне ближе и подружиться со мной, ведь она долго хотела быть моей подругой, но я всегда относилась к ней пусть и не холодно, но достаточно безразлично. Будем честны: я взяла ее в «золотую десятку» лишь из уважения к Арту, ведь он искренне любил ее и это было единственной причиной. Джиа всегда хотела моего уважения и поддержки, а также популярности, ведь все мои «приближенные» тут же становились известными среди школьной молодежи. Когда она вошла в состав моей компании, то тоже стала популярной, но ей было далеко до меня, и все эти три года нашего знакомства она яростно желала меня догнать и обогнать, что у нее никак не получалось. Но когда она сказала, что аноним тоже охотится на нее, я почему-то почувствовала в ней родственную душу и стала делиться с ней своими секретами и переживаниями, сделав ее чуть ли не своей лучшей подругой и тем самым прибавив ей очки к школьному статусу. А если на самом деле она не врала? Тогда почему аноним отправил ей за все это время всего пару посланий, в тот момент, когда меня заваливали письмами чуть ли не каждый день? И почему она вела себя так непринужденно и спокойно, в то время как я получила нервный срыв, начала курить и даже нашла у себя три седых волоса? Это было странно. Что ж, Джиа Вуйл, ты хитра, но я хитрее! Я не стану откладывать твое фото в первую стопку, — стопку подозреваемых — но отложу его во вторую стопку — стопку для тех, к кому впредь буду относиться с осторожностью и кто сможет в будущем мне навредить. Ты не убийца, но ты и не моя подруга. А что насчет Лилли Фаулес, этого прелестного ангела во плоти? О, я много наблюдала за ней и могу точно сказать, что она ни к чему не причастна: для убийства животных она слишком брезглива, для запугивания кого-то — слишком добра, для слежки за кем-то, стоит лишь вспомнить случай, когда аноним подкинул мне в парке снимки друзей, она слишком неповоротлива. Лилли — простая добрая девушка, но... почему простая? Если бы она была таковой, то не продержалась бы среди стервятников, которыми просто кишит школа, и недели, но здесь она уже десять лет. Пока что я тоже откладываю ее фото во вторую стопку, мне не нравится ее молчание. В тихом омуте сами знаете, кто живет. Кто же у нас тут следующий? Неужели Вайолетт Стилл, которую я подобрала несколько лет назад? Именно подобрала, ведь до меня она была никем, простой ученицей с кличкой «мышь» из-за светло-русого цвета волос. Как же поплатились авторы этой клички, когда я взяла ее в свою компанию и дала ей власть! С Вайолетт мы не дружили, просто очень хорошо общались и мне нравилась ее любовь к вечеринкам и развлечениям. Эта девушка была настоящей оторвой: я ясно помню, как она раздобыла где-то перец и подсыпала его в кеды футболистам нашей школьной команды перед самым соревнованием, а чего только вспомнить про то, как она танцевала стриптиз на вечеринке Лилли прошлым летом. Она просто без тормозов, ее никогда и ничто не сможет остановить и, к тому же, малышка Ви, как иногда я ее называю, была шутницей. Могло ли это вызвать у нее желание поиграть в анонима и напугать своих друзей, а в частности меня — ту, кто ее «вырастил и вывел в люди»? Для этого мне даже и не стоит искать каких-то причин, мне хватит простой любви к шуткам и умениям плести интриги. Последнее время я не обращала на Вайолетт особого внимания, дав ей волю творить все, что она захочет, что стало моей ошибкой. Я помню, какой она была раньше — полной, некрасивой девочкой в очках, которая не могла сказать и слова поперек кому-то. Почему-то я нашла в Стилл нечто особенное и предложила свою помощь, которой она охотно воспользовалась: я всерьез занялась ею и сделала из гадкого утенка настоящую леди, также я поработала над ее характером и убедила, что в этом мире либо ты, либо тебя. Тем более, Вайолетт обладает неординарным умом и ей нравится издеваться над другими, ведь это, как она говорит, «круто поднимает ей самооценку». Этому я сама научила ее. Может ли дочь убить свою мать? Может ли Вайолетт убить меня — свою наставницу? Я не уверена, что может, поэтому я отложу ее фото во вторую стопку. Перейдем к Джорджу Керу — что я думаю об этом парне? Он пришел в «золотую десятку» одним из первых и был с нами с самого начала, поэтому я могу точно сказать, что хорошо знаю этого человека. В отличие от Вайолетт, Джордж изначально был дерзким и смелым, он сделал сам себя и сам заработал заветный статус элиты, причем почти в то же время, что и я. Мы вместе шли к этому пути и вместе преодолели много трудностей, я восхищаюсь его выдержкой и терпением, но не могу умолчать и о том, что он не отличается высоким интеллектом. Джордж — хороший друг и преданный парень, но я никак не могу представить его в образе убийцы, вскрывающего тело свиньи. Почему? Дело в том, что он недостаточно умен для этого: он мыслит однообразно и туго, и мне не кажется, что его фантазии хватило бы на столь изощренные поступки, как у анонима. Следуя из этого, я не стану класть его фото ни в одну из стопок. А кто же на этой фотографии? Кайла Кей? Кайла постоянно встревала в какие-то передряги и мучила меня своими проблемами. Я всегда считала ее человеком-неприятностью и даже сейчас я не меняю свое мнение о ней: за все это время она так и не изменилась. Она думает, что я не знаю о ее выходках, но глубоко ошибается: я знаю обо всех все, быть в моей компании означает добровольно продать себя в рабство взамен на статус и популярность, но это не касается Арта, он, можно сказать, мой заместитель. Я управляю всеми ими, словно марионетками, и самой любимой и удобной для меня марионеткой всегда была Кайла, вот почему я предложила когда-то ей присоединиться к нам. Перейдем к главному: может ли она быть анонимом? Нет. Может ли быть для меня опасной? Нет, так что я оставлю ее фото на месте. Перейдем к Фиби Шепард — что могу сказать о ней? Фиби всегда была моей лучшей и самой преданной подругой и я могу с точностью сказать, что она никак не может быть анонимом. Скорее, я поверю в то, что Джордж — балерина, чем в то, что Фиби хочет меня убить. Те же чувства у меня и к Арту Тейпу, ведь мы знакомы с самого детства и именно он предложил мне создать элитное общество, чтобы поставить четкую грань между «звездами» и «ничтожествами». Стивен Коэн? Мне кажется, он — самая главная оторва среди нашей мужской части. Стивен — частый посетитель клубов, любимец девчонок и профессиональный игрок в разбивание сердец. Его характер — дерзкий, настойчивый, сильный, язвительный, тот, кто не полезет за словом в карман и тот, что скорее выбросится из окна, чем проживет день без секса. Как он попал в нашу компанию? О, я хорошо помню этот день: я шла по коридору, когда Стивен подбежал ко мне и нагло спросил: «Как мне попасть в элиту?» Он говорил быстро, четко и уверенно, ничего не стесняясь, что даже вывело меня немного из привычного равновесия. Тогда он предложил через постель и я засмеялась, а через два дня, посоветовавшись с Артом и подумав, не станет ли он для нас лишним, я сказала, что готова поздравить со вступлением в наши ряды. Я до сих не знаю, было ли его предложение шуткой или же он говорил всерьез... В любом случае, Стивен наверняка чересчур занят девушками и заботами интимного плана, и у него уж точно не найдется времени для игр в убийцу и жертву, поэтому его фото я тоже оставлю на месте. Я посмотрела на кровать еще раз и поняла, что теперь пришло время для следующих фотографий. Это были фото тех людей, которые не являются участниками «золотой десятки», но которых я часто встречаю или в которых я не уверена до конца. Я приготовила эти изображения еще неделю назад. Я вытянула из той же тумбы еще три фотографии, на которых были лица Чена Кентина, Картера Уезерса и Майка (мистера) Тейпа. Первого я подозревала по той причине, что мы никогда не ладили, а после вечеринки у меня наши отношения ухудшились еще сильнее. Тем более, он здорово подружился с сестрами Видстоун, которых я тогда публично унизила и обидела, и, быть может, этот Кентин хочет отомстить за честь своих подруг? Я боюсь его, но не могу сейчас сказать, что он маньяк, поэтому его фото благополучно отправляется во вторую стопку. Насчет Картера Уезерса: впредь до сегодняшнего дня я была уверена в том, что он и есть аноним, но его пламенная речь в участке меня убедила в обратном. Тем более, он много чего сделал для нашей компании, а за сегодняшний случай перед полицейским я ему, не побоюсь сказать, даже обязана. Он поступил храбро и прикрыл моих друзей, поэтому я тоже могу считать его своим другом. Но что я думаю про мистера Тейпа? Он добрый, искренний, заботливый, щедрый, честный, но... я не верю ему, не верю, не верю! Пока что я стараюсь делать вид, что ведусь на его уловки. Не так давно между нами был якобы душевный разговор, но это все было подстроено. Я никогда не прощала его за то, что он хотел увести у меня маму, хотел разрушить нашу семью, хотел изменить меня. Также я не могу забыть сообщение, в котором аноним писал, что был в тот вечер на чердаке: все сходится, Майк Тейп был тоже тогда на чердаке. Я положу его фото в первую стопку и таким образом он становится моим единственным подозреваемым на данный момент. Как там твердил мне аноним в одном из писем: «Охота началась?» Охота началась и охотник уже достал свое ружье, но заяц слишком умен, чтобы так просто попасть под пулю. Внезапно ко мне в комнату постучалась мама и сказала, что к нам в гости пришла Фиби, после чего я сразу помчалась к ней. Если я выглядела задумчивой и хмурой, то Фиби и вовсе раскисла. Я позвала ее к себе в комнату и закрыла за собой дверь на замок, так как нам предстоял важный разговор: — Знаешь, я... — начала я и тут же обратила внимание на ее опухшее и красное лицо. — Ты плакала? — Не просто плакала, у меня была истерика. Я только успела привязаться к Картеру, как тут его несправедливо обвинили и арестовали. Скажи, ты веришь, что он невиновен? Ты должна поверить! Я сказала, что и так верю и сделала вид, что не заметила фразы «привязаться к Картеру». О, я чудесно чувствовала, что она не просто привязалась к нему, а влюбилась, хоть Фиби никому об этом не говорила. — Я знаю, кто аноним! — воскликнула уверенно Фиби и закусила от злости губу. — Мистер... — Тейп, — закончила за нее я и обрадовалась, что наши мнения сходятся.

Значит, мои подозрения не напрасны.