Чёрная лилия

                  Войдя в пыточную британец узрел вполне тривиальную для данного помещения картину: перед ним сидела уже знакомая рыжеволосая француженка, да, со связанными за спиной руками и кляпом во рту, а над ней, увлеченно разглядывая плененную особу через окуляр лорнета, нависал премерзкий тип по имени Хики. Для этого человека морально-этические нормы никогда не были в приоритете, да и в орден он вступил исключительно ради наживы. Хики являлся прожженным алкашом, притом еще и ярым индивидуалистом, что было из ряда вон для общества Тамплиеров. Но многие ценили его незаурядный ум и смекалку, благодаря которой хитрюга мгновенно находил выход из самых тупиковых ситуаций. Наверно благодаря столь редкому качеству, Хэйтем еще сдерживал себя, дабы не отсечь драгоценную голову от проспиртованной системы жизнеобеспечения.     Как только британец переступил порог, девушка тут же с облегчением выдохнула, обдав ненавистным взглядом Хики. Какого черта в руках у этакого брандахлыста оказался предмет роскоши истинного аристократа, для британца осталось загадкой, и тем не менее он мгновенно отметил: да, действительно, здесь есть на что посмотреть. Дама была облачена в зеленое платье-контуш, идеально сочетающееся с изумрудными кошачьими глазками, тугой корсет подчеркивал узкую талию, а широкие, ниспадающие кружевные рукава, придавали ее образу некую утонченную элегантность. Стоп-стоп-стоп! На самом деле все было намного банальней. Для присутствующих вся прелесть ситуации состояла в том, что девушка была одета предельно откровенно, если не сказать что и вовсе в неглиже. С порога взгляд британца стойко уперся в открытое декольте, наполовину обнажающее ее богатое наследие.     — Эм... — джентльмен на секунду замялся, приводя в порядок свои мысли. — Хики, Что здесь происходит? Я полагаю вы в очередной раз решили загреметь в карцер за злоупотребление должностными полномочиями?     В ответ Хики уставился на магистра угнетенным взглядом, словно холоп на барина из-под палки:     — А чего я-то опять? Я-то чего? Она сама сюда пожаловала — это ж баба заблудшая, ее в банк не снесешь, в караул не поставишь. Чего с ней делать-то еще? Вот я и решил немного поразвлечься, — он самодовольно оскалился, полагаясь на мужскую солидарность, но не получив ожидаемой реакции, дабы не накалять обстановку демонстративно установил лорнет на свое законное место, в пространное декольте, и отстранился от жертвы.     Сложно было сказать, как именно Хики решил поразвлечься — памятуя о нестандартном, живом уме своего подопечного, Хэйтем даже не стал утруждать себя размышлениями на эту тему, но касательно дальнейших планов на данную особу все было решено:     — Развяжите девушку, — в полутьме помещения мелькнул взгляд с легкой хитрецой. — И разбудите Коннора, пусть немедля зайдет ко мне в кабинет.     После этих слов Хики окончательно потерял надежду на редкое мужское счастье, бездушно умыкнутое из-под носа более представительным самцом. Он ссутулился, будто кот, незаслуженно вздернутый за шкирку, и лениво принялся за узел.     — Как скажете, мастер Хэйтем, — проворчал он себе под нос, — вот только смотрите внимательно под ноги — нынче на всякое можно наткнуться. — С ехидством подметил он напоследок. Англичанин ничего не ответил на странную реплику своего подопечного, лишь задумчивым взглядом осмотрел булыжный пол.     Выйдя наружу, пленница в ту же минуту не преминула благодарностью, тактично склонив голову в легком поклоне. Но, вопреки ожиданиям, мужчина против воли сомкнул ее запястья и повел пленницу дальше, через просторный внутренний двор форта, в сторону возвышавшейся на фоне неровной череды бастионов, мрачной цитадели из серого кирпича с зловещими зарешеченными просветами окон. Невольница тут же принялась яростно сопротивляться, проявив во время их непродолжительного променада немалую прыткость и изворотливость — пару раз проведя отвлекательный маневр бедрами, и в завершение куснув озадаченного джентльмена за мочку ухо. Не стерпев последнего фортеля, Хэйтем резко приостановил рыжеволосую, и сцепив ее руки за спиной, подтолкнул вперед себя. Девушка возмущенно вздернула подбородком:     — На каком основании вы смеете обращаться со мной как с заключенной? Отпустите меня немедленно, я нахожусь здесь по важному делу! — требовательно заявила она, попытавшись выскользнуть из железной хватки англичанина, на что Хэйтем снисходительно склонил голову, скрывая язвительную усмешку:     — Вы полагаете, мне стоит возвратить вас обратно в общество мистера Хики? — поймав на себе недобрый взгляд он продолжил: — В таком случае, извольте пройти со мной. Помнится мне, во время нашей предыдущей встречи я предупреждал вас о последствиях очередного визита. — он указал француженке на дверь, ведущую в цитадель. — Прошу, сюда.     Девушка шумно выдохнула, яростно сверкнув кошачьим взглядом, но все же нехотя вступила в помещение. Судя по реакции пары "красных мундиров", деликатно отшатнувшихся от нее на почтенное расстояние, она буквально прокажала ненавистью каждого встречного.     Роскошным убранством кабинет сильно контрастировал с аскетичным военным антуражем форта в целом. Это была просторная комната с огромными окнами и громоздким письменным столом по центру, в коей при желании без помех можно было разыграть партию в пул в окружении шумной компании. В кабинете витал запах книжной пыли и примулы. И как не странно, купаж дополнял слабый аромат лилий.     Хэйтем подвел девушку к тяжелому письменному столу. Француженка тут же фривольно расположилась на нем, опершись о кромку столешницы, надменным взглядом осмотрев помещение. Казалось, она уже вовсе не сопротивляется внезапному повороту событий, скорее наоборот, вознамерилась выжать максимум выгоды в сложившейся ситуации. Ее взгляд с интересом скользнул по стройным рядам книжных стеллажей, нагруженных внушительной коллекцией рукописей, затем остановился на британце, строгий и сконцентрированный.     — Итак? — она со знанием дела переплела руки на груди. Француженка вела себя настолько вольготно, что случайный прохожий счел бы ее владельцем помещения.     Хэйтем окинул ее изумленным взглядом. Лицо британца посетила легкая улыбка, он снисходительно склонил голову, и принялся вдохновенно разливать ароматный глинтвейн по кружкам. В воздухе разлился приятный терпкий аромат.     — Итак? Мне нравится ваш деловой настрой. Я погляжу, цель "важного визита" кардинально изменилась, — задумчиво проговорил он, искоса осмотрев девушку.     — Вы не оставили мне выбора, мистер...     — Кенуэй. Хэйтем Кенуэй, — британец элегантно склонился перед дамой, предлагая кружку с рубиновой жидкостью.     — Мистер Кенуэй, — задумчиво произнесла куртизанка, между делом проведя рукой по алеющему шелковому платку джентльмена. — Я согласна изменить свои планы. Но имейте ввиду, мое время стоит дорого.     — Разумеется, — британец аккуратно одернул ее руку. — Итак к делу. Сейчас сюда зайдет мой сын. Вы, возможно, помните его по встрече в крепости.     — Вероятно, это тот милый индеец в белом балахоне, который мастерски лазает по деревьям? Коннор, кажется так его зовут?     От этих слов правая бровь британца стремительно поползла ввысь. Но вслух он промолвил лишь чопорное:     — Верно, оболтус в белом балахоне. У вас хорошая память.     — Так значит я должна обслужить вас обоих? За двойную услугу — двойная цена.     — Не совсем так. Вы должны будете обслужить только Коннора. Этот мальчишка никак не желает взрослеть, целыми днями он прыгает по крышам, оттачивая боевые навыки на моих солдатах. А накануне совсем отбился от рук... — мужчина резко замолчал, ненавязчиво поправив треуголку, — в общем, я хочу наконец воспитать в нем истинного джентльмена. Но я непременно должен присутствовать. Вы понимаете, это знаменательный день для меня.     Девушка двусмысленно покосилась на британца, и категорично отставила недопитый глинтвейн:     — Нет уж, будьте любезны, соберите своих тараканов обратно в кучу, и извольте раскланяться, — опыт в практике подобных "представлений" не сулил для нее желаемой выгоды.     Куртизанка направилась было к двери, но мужчина мгновенно преградил ей путь, водрузив ладонь на столешницу. Она оказалась в ловушке. Хэйтем приподнял ее лицо, въедаясь в настороженный, блуждающий взгляд француженки.     — Вы находитесь в моем форте. Всюду по периметру расставлен патруль. Интересно, куда вы собираетесь бежать? Проявите благоразумие, и не рыскайте так проникновенно взглядом. Это бесполезно, — он ослабил напор, убедившись что девушка не будет сопротивляться. — Может быть вы предпочитаете французское вино? Между прочим, большая редкость в наше время, — девушка отрицательно покачала головой, показывая всем своим видом, что ни за какие плюшки не согласится реализовать его извращенные фантазии. Британец недовольно свел брови, затем наклонившись к ее уху прошептал что-то, от чего у девушки щеки залились румянцем. Она вдруг радостно обняла британца, буквально повиснув на нем с криками:     — Да! Я обожаю это! Почему вы сразу не объяснили мне все. Я с детства умею это делать лучше, чем любой придворный служака. Отныне я буду сопровождать вас повсюду!     — Если честно, не думал что вы так просто согласитесь на подобное, — неуверенным тоном произнес британец, сосредоточенно пытаясь сбить с плеч нежданного спиногрыза. — За свою жизнь я повидал немало куртизанок, но с такими талантами впервые... — неровно балансируя, пытался он сохранить равновесие. — Я приятно удивлен.     — Но почему бы вам самому не научить мальчика таким простым вещам, я уверенна, у вас есть большой опыт в этом деле.     С трудом отстранив от себя даму, Хэйтем осуждающе взглянул на нее:     — Вы предлагаете мне лишить достоинства собственного сына. Я мастер в этом деле — боюсь, такой опыт навсегда отобьет у него интерес к подобным забавам. У мальчика тонкая душевная организация. Помню, в первые дни его появления в особняке, он каждую ночь только и делал, что носился по коридорам с томагавком, издавая боевой клич: "Джордж Вашингтон! Где ты, Джордж Вашингтон! Я найду тебя!" — все кричал он во тьме, — погрузившись в воспоминания, Хэйтем смачно залепил ладонью себе по лбу, — этот чертов дикарь за одну ночь уничтожил всю коллекцию редких резных слоников! Говорила мне миссис Хадсон: "когда в доме такое творится, всякое вычурное и довлеющее над психикой нужно держать под замком." Все же, мне стоило прислушаться к советам этой мудрой женщины, — он вновь обратился к француженке в надежде на понимание: — К нему нужен деликатный подход, для этого я и пригласил вас.     — Это так мило с вашей стороны, — накинулась на него девушка с новыми силами, — приютить у себя дома лесного жителя. Вы само благородство!     Хэйтем несколько оторопел, от резкой смены настроения рыжеволосой даже драгоценная треуголка на его голове обреченно съехала на бок.     Когда Коннор показался на пороге, француженка уже вовсю флиртовала с британцем. Водрузив на себя его головной убор, она развлекала Тамплиера тривиальными историями о нелегком труде рядовой куртизанки, раскатисто смеясь собственным шуткам, при этом с воодушевлением одну за другой расстегивая пуговицы его камзола. Сам Хэйтем с легкой улыбкой наблюдал за ее действиями, лениво потягивая шнуровку корсета и перебирая между делом свежие документы на столе. Уловив знакомый аромат елового лапника, британец тут же отстранился от барышни:     — О, Коннор! И года не прошло, а ты уже здесь! — он сделал пригласительный жест. — Проходи, не стесняйся, сегодня у тебя знаменательный день, ты наконец-то станешь мужчиной!     После этих слов красноглазое дитятко окончательно извелось от смущения. Спрятав личико за покровом капюшона, оно безмолвно пробуксовывало на входе, не зная в какую сторону податься — сделать шаг на встречу судьбе, или сбежать от этой извращенной парочки куда подальше. Но ведь отец везде достанет, вот тогда ему точно не поздоровится. Француженка с сомнением осмотрела смущенца:     — Ты уверен, что он совершеннолетний?     Внимательно изучив сына, Хэйтем неуверенно изрек:     — Думаю, что да... — затем, через непродолжительную паузу, досконально изучив пуговицы, с трудом сдерживающие натянутую ткань рубашки: — Да, несомненно да. Он несомненно совершеннолетний, просто не достиг возраста согласия, — развел он руками. — Ну что же ты, Коннор, проходи, не робей.     Коннор упорно стоял на своем месте.     Хэйтем кивком указал на сына, подтолкнув француженку, дескать та должна побыстрей сориентироваться, и околдовать наконец юнца своими чарами. Ведь не ровен час сбежит индеец, и где его потом искать? А трафик идет. Девушка осторожно подошла ближе с легкой улыбкой на устах, и прощебетала:     — Какой у тебя милый капюшончик, — она сложила руки за спиной и наклонилась, деликатно заглядывая под отвес (дабы не спугнуть владельца): — ты наверно Капуцин? — в ответ индеец гордо мотнул головой, сверкнув орлиным профилем.     — Нет, он Ассасин.     — Ассасины, я их обожаю! это же те парни, которые спасают мир! — девушка молнией метнулась к метису, повиснув на широких плечах своего нового кумира.     — В том числе. А так же они устраивают погромы, революции, разоряют честных торговцев, уничтожают целые города и оскверняют чужие треуголки, — послышалось из-за спины недовольное ворчание.     — Ты просто завидуешь, — заявил с усмешкой окрыленный поцелуями Ассасин, — а все потому что у нас больше фанатов. Тем более, Тамплиеры всегда остаются в аутсайдерах.     Хэйтем ущемлено поджал губы, молча переборов очередную душевную травму. Он снял свой камзол, повесив его на спинку стула, затем засучил рукава и достал из недр стола черный замшевый чехол, около метра в длину.     — Итак, начнем.