We Undead

Дэнни стоит спиной ко мне. Варит кофе, усмехается, с Джорджем, на самом деле внимательно его слушавшем, делится наблюдениями со вчерашней ночи в баре — в общем, весь такой из себя радостный скачет по автобусной кухне. И всё бы ничего, если не брать во внимание одну существенную — вероятно, только для меня — проблему. Он без майки, без футболки, без кофты, без любой одежды на верхней части тела, что несомненно подогревает мой… интерес? Правда, «интерес» этот уже начинает болезненно ныть и раз в три минуты его приходится слегка оттягивать и желательно делать как можно более незаметно. У нас на носу выступление, поэтому, после удачного распития горячего напитка с парой капель кое-чего крепкого, мы вываливаемся из автобуса и дружным строем чешем в клуб. Саундчек мы провели ещё часа полтора назад, потом нам дали небольшой перерыв, ну а сейчас по плану непосредственно сама репетиция. Я бы даже сказал морально тяжёлая репетиция, потому что Мурильо по-прежнему существует без какой-либо одежды, кроме джинс, и неёбово так начинает меня раздражать. Я всё понимаю, жарко, душно, но, если ты не заметил, нам тут всем не просто. Особенно, полагаю, Мэтту, который раз в десятый кричит, что следует устроить какой-нибудь голый перфоманс, потому что «моя куртка быстрее на мне сгорит, здесь же градусов сорок, не меньше». Репетиция проходит своим чередом, без каких-либо непосредственных происшествий, ну, опять же, исключая полуголого Дэна, который облюбовал уже каждый сантиметр сцены. Второй час подряд мы высиживаем в гримёрке, ожидая начала шоу, разговариваем, бросаемся друг в друга пластиковыми бутылками из-под воды, как угодно извращаем кудри Бьюсека и, разумеется, выпиваем. Наебениваться в дрова у нас задачи не стоит, поэтому ограничиваемся лишь пивом. Итак, клуб заполнен, инструменты настроены, в руках я крепко сжимаю гриф гитары, и вот, когда звучит интро, Тайлер, с лёгкостью опустошив свою банку, откидывает её в мусорное ведро и направляется к своей установке. Слышу, как взвывает публика и от этого внутри всё трижды переворачивается, а на лице появляется улыбка. Отыграв три песни, мы снимаем маски и отдаем их нашему человеку из стаффа. Стоя около колонки, той, что у самых кулис, я преспокойно вытираю себе лицо полотенцем, когда ко мне подваливает Дэнни, приятельски стучит по плечу и, выхватив у меня только открытую бутылку пива, уматывает обратно к парням. Во мне закипает то ли ненависть, то ли желание долго и мучительно мстить, чем я, собственно, и буду заниматься на протяжении всего концерта. Я читаю собственные куплеты абсолютно на автомате, практически не понимая, о чём они, я твёрдо сосредоточен на своей цели заставить Мурильо страдать. Своей участи он, конечно же, избежать не может, поэтому по разу на каждом треке получает либо зачётный шлепок по заднице, либо неожиданное нападение сзади. Разумеется щадить я его не собираюсь, так что во время маш-апа, когда он удачно присаживается на ступеньку около моего синтезатора, я с благой душой пристраиваюсь у него на шее, но не сажусь! Просто стою с его головой промеж ног, наслаждаясь радостными воплями первых рядов и тем, как ошарашенно Дэнни оглядывается, а после поднимается на ноги и встает рядом со мной. — Ты перепил? Я молчу и блаженно улыбаюсь. Его шёпот напоминает мне то выступление в Колумбусе, когда на Everywhere I Go он чуть ли не вылизывал мне ухо своим извращенским языком. — С тобой вообще всё нормально? — не унимается он, и я уверен, что после того, как я с гордо поднятой головой ускакиваю на колонку у края сцены, он непонимающе вскидывает брови и так по-детски вертит головой. Что ж, Мурильо, не я это всё начал. Ты сам обрёк себя на страдания. Мы готовимся к последнему в сет-листе треку. Чарли развлекает толпу своими невъебаться смешными анекдотами и фишкой «покричите те, кто…», Джонни всасывает в себя вторую бутылку воды и о чём-то треплется с Тайлером, Дэнни с Диланом на сцене вообще нет, а я, сделав глоток прохладненького светлого, протягиваю его Мэтту. Тот стоит за своей установкой с таким страдальческим видом, что я не позволяю себе сдержаться от пошловатой шутки. Когда к нам является задница со своим мексиканским дилером, мы важно объявляем о последней на этом выступлении песне. Пока я старательно зачитываю заученные слова, Мурильо стоит непозволительно близко и обнимает меня за плечи, будто мы ахуеть друзья. Не сегодня, сволочь ты полуголая, не сегодня. Но вот в чём парадокс: я получаю кайф от его рук. В смысле, из-за майки его прикосновения в прямом смысле охлаждают. Неясно, с какого хера, но руки у него чертовски холодные, поэтому на мои пылающие огнём плечи они приходятся очень кстати. Мои молитвы о завершении всего этого мракобесия были услышаны. Последние слова, сопровождающиеся дикими криками в адрес толпы, пару предметов брошенных туда же, и мы скрываемся за кулисами. Обессиленные, вспотевшие и желающие накуриться до потери сознания, мы заваливаемся в гримёрку. Я, Мэтт и Дэнни, падая друг на друга, оккупируем диван, Джордан занимает кресло, а Дилан и Джонни, прижимаясь спинами к холодным стенам, восседают на полу. В небольшом помещении сразу становится значительно прохладней, когда Фанни додумывается щёлкнуть кондиционер. Через каких-то минут десять у нас откуда-то появляются силы и мы, отважно заявив менеджерам, что в рот мы ебали эту вашу аренду и дайте нам расслабиться по-человечески, остаёмся в гримёрке ещё часа на два, приступая к нашей излюбленной традиции отмечать выступления. — Хочу поднять этот бокал… — Это пластиковый стакан, Дилан, — перебивает нашего мексиканского тамаду Чарли, самодовольно усмехаясь и попутно разбавляя виски колой. — …за нашего Дэйни! — Его зовут Дэнни, — всё не унимается Син. А на самом деле Альварезу бы завязывать с алкоголем, а то так, глядишь, и своего имени не вспомнит. В общем, где-то минут через сорок, я, изрядно подвыпив, отправляюсь умываться, кажется, единственный думая о том, что ещё через какое-то время нам предстоит иметь дело со злыми чуваками из стаффа. Не то чтобы их кто-то боялся, просто некоторые из них были по два метра ростом и как три Террела вместе взятые — немного опасно с ними связываться, когда они в гневе. Глотку сушит так, будто это не я пару минут назад пытался отобрать у Чарли коньяк, в который тот вцепился так, словно он последний в мире. И ведь не отобрал, блять! Пришлось пить какую-то херню, любезно намешанную тем мексиканским гуру алкоголя. И когда я чувствую чьи-то чертовски сильные руки у себя на талии, я наивно думаю, что это всё проделки той самой херни, а когда поворачиваюсь — знатно так ахуеваю. Дэнни. Стоящий передо мной с косыми глазами, которые навряд ли смотрят на меня, и пахнущий как всё в мире бухло в одном флаконе. Он подаётся вперед, а я тактично уворачиваюсь, заглядывая в пьяные карие глаза, в которых будто черти ламбаду пляшут. — Дэн, ты чего? — как-то нелепо протягиваю я, сдерживая себя от смеха, который провоцирует выражение лица Мурильо. Его пьянство всегда доводило меня до истерик. — А ты чего? — Тебе бы проспаться, чувак. — С тобой? Только я собираюсь задвинуть речь о вреде алкоголя на бренный ум вокалиста, как он хватает меня за шею и впивается своими губищами в мои. Да так резко и неожиданно, что у меня чуть глаза из орбит не повыскакивали. Я упираюсь ему в грудь, пытаясь оттолкнуть, на что он перехватывает мои руки и сжимает их у меня за спиной. И казалось бы, на ногах еле стоит, а сил хоть отбавляй. Вынужденно, я прекращаю сопротивляться и, почувствовав это, Дэн проводит рукой по позвоночнику и сжимает в кулаке пряди волос, заставляя меня опрокинуть голову. Он больно кусает шею, засасывает кожу на ней, отчего я жмурюсь и недовольно постанываю. Мозгами — если те ещё есть — я понимаю, что это всё вроде как неправильно и должно немедленно остановиться, но что-то внизу, что-то увеличивающееся и явно показывающее мою заинтересованность в происходящем, полностью ограждает меня от здравого смысла. Оторвавшись от шеи, Дэн поднимает на меня свой переполненный невинностью взгляд. Такой пьяный, способный развратить любого. И когда он, с этим же самым взглядом, неотрывно смотря мне в глаза, обхватывает через джинсы мой нехеровых размеров стоях, я уверен, что подача кислорода в туалет останавливается. Из головы моментально вылетает инструкция по применению лёгких, а Дэнни опускается на колени и, быстро разобравшись с ширинкой, вбирает мой член в свой ахуеть горячий рот. От этого вдвойне сильнее сносит крышу. Он царапает мой торс и ухмыляется, когда слышит мои приглушенные шипения. И уже грех не признать, что я хочу его. Пиздец как сильно хочу. Прямо здесь и прямо сейчас. Грубо схватив за воротник рубашки, притягиваю его к себе, жадно целую и, не отрываясь, тащу в последнюю кабинку туалета. Прижимаю к стене, а он непослушно упирается в неё руками и опускает голову. Я вхожу осторожно и медленно, крепко придерживая его за талию. Стонет Мурильо просто волшебно, что окончательно лишает меня остатков разума, поэтому, прислонившись к нему, я покусываю его плечи и жмурюсь от давления на собственном члене. Я, конечно, не хвастаюсь, но елда у меня немаленьких габаритов, так что темп я набираю не сразу, даю ему привыкнуть. И спустя какое-то время, под совершенно не сдерживаемые мои и его стоны, мы кончаем. Я ослабляю хватку и прижимаюсь лбом к его мокрой от возбуждения спине. Слышу, как он ухмыляется и громко вдыхает-выдыхает, стараясь, вероятно, восстановить дыхание. — Было неплохо, — натягивая на себя джинсы, протягивает он. И странно только то, насколько твёрдым был его голос. Ёбля отрезвляет? — Неплохо? И всё? — Ожидал услышать что-то другое? — и с лица у него сходит вот эта блядская заговорщическая улыбка. — Да, — как само собой разумеющееся отвечаю я. — Что-то наподобие «Джей, божечки, это было так прекрасно, ты лучший». — Видимо, не до конца распробовал. — Второй раунд? — я удивлённо вскидываю брови. — Встретимся в твоей койке, Деккер.