We Undead

— Бля, ну Мэтти, остынь, бога ради! — Чё ты там пискнул? Остыть?! Когда Джей с необычайной осторожностью приоткрывает дверь репетиционной, которую несколько часов назад, он уверен, покидал в целости и сохранности, оставляя ту на попечительство двум друзьям, прямиком в его уже ставшей удивлённой морду летит одна из барабанных тарелок некой очень знакомой перкуссионной установки. Он, конечно, успевает увернуться и в защитном жесте поднять руки, мол, всё, пацаны, сдаюсь, делайте, что хотите, только без особых извращений. Оглядываясь по сторонам, парень думает, что к ним наведывались грабители-энтузиасты. На паркетном полу, только недавно застелённом красным ковром, валяются какие-то старые драные подушки, книги неизвестных авторов, страницы которых легонько шевелятся из-за широкого открытого окна, по углам попадаются несколько раздавленных фруктов и даже клочок футболки, которая, Дог может в этом поклясться, принадлежит бедному Альварезу, определённо выглядящему сейчас так, словно тот на самом деле, так сказать, been to hell. — Сюда иди, блядь усатая! — вопящий вовсю скример, признаться, та ещё симфония для ушей, это подтверждает на секунду зажмурившийся и испуганно дёрнувшийся Джонни. — Долго ты бегать от меня не сможешь! — Ну, слушай… — когда Джорел чуть прищуривается, чтобы разглядеть предмет, однозначно летевший прямо на Дилана, он видит книгу, толстую, большую книгу, угодившую бы приятелю прямо в лоб, если бы тот не успел ловко сманеврировать в другую сторону. — Мы купим новые! — Рёбра новые ты себе покупать будешь! — Кстати, на чёрном рынке… Мэтт медленно поворачивается к замершему с учёным лицом Тирсу и одаривает его взглядом а-ля «у тебя есть секунда, чтобы завалить ебальник, или в этой комнате будет на труп больше». Джонни, разумеется, не дурак, сразу схватывает, замолкает и жестом призывает остолбеневшего Деккера присесть рядом. Тот ещё секунду неотрывно пялится на двух бегающих вокруг тел и осторожно подходит к дивану, присаживаясь на его широкую, обшитую искусственной кожей ручку. — Что это с ними? — Дил подарил какой-то бабе палочку Мэтта. Та, понимаешь ли, была подписана всеми группами, с которыми мы когда-либо ездили в туры и бла-бла-бла. Короче, не оценил кудрявый романтического порыва Альвареза и устроил тут бои без правил. — Чей счёт? — азартно подхватывает Дог, отнимая у Джонни ещё недопитую бутылку пива. — Дохуя — ноль, — гордо отвечает тот, чуть приподнимаясь с места и осматривая пол под собой. — В пользу… подушек, тарелок, одеял, книг и всякой прочей хероты. Только Джей собирается ответить что-нибудь такое саркастичное и едкое, что было бы в его стиле, как слышит приглушённый стук и уже более громкое «ай, ёб твою мать». Вид распластавшегося на полу, закрученного в небольшой плед Альвареза заставляет его громко рассмеяться и в последствии получить по губам маленькой ягодой винограда, любезно брошенной пострадавшим. — Так, дружище, предлагаю сматываться отсюда, пока нам по ебалу не настучали. Рейган не спеша поднимается с места и подталкивает гитариста к выходу, приговаривая, что, если они не уйдут сейчас, их будет ждать примерно та же учесть, что и Дилана, а какая именно эта учесть никто, очевидно, знать не хочет. Но прилетевшая по затылку Джонни небольшая, но, признаться, жёсткая, подушка как бы намекает парням, что навряд ли они выберутся живьём. — Я отпущу вас, если подтвердите потом, что это, — ударник указывает пальцем на мексиканца, — было самоубийство. Парни быстро кивают, морщатся и быстренько покидают комнату, громко хлопая за собой дверью. — Ну что, морда, есть в твоей больной голове какие-нибудь мысли по поводу того, что мне с тобой делать? А то я как-то не могу решить… — тот строит жалостливую гримасу и складывает руки на груди. — Мэтти, Мэттюшка, кудрявенький, — отчаянно мяукает Фанни, стоя позади дивана и крепко сжимая пальцами скрипучую обивку спинки. — Ну прости меня! Хочешь, я тебе таких миллион куплю? — Мне, Альварез, миллион не надо, — важным тоном говорит кучерявый, плавно опуская свою ноющую от беготни тушу на стоящее позади большое кресло. — Будешь по всей Америке бегать, как эти доёбчивые волонтёры, подписи собирать. Только не простые подписи, а тех ребят, с кем мы ездили в туры. И мне совершенно плевать, помнишь ты их или нет. — Ты чё, бля, ах… — резко брошенная в него хер-проссышь-какая-по-счёту книга заставляет решение мгновенно измениться. — Ладно-ладно! Только кончай кидаться в меня всем, что видишь! Сент-Клер неоднозначно хмыкает и откидывает тяжёлую голову назад, проводя обоими руками по вспотевшим волосам и убирая их на одну сторону. В горле жутко сушит, а сам он буквально слышит, как всё его тело раздаётся жуткой, даже слегка пугающей пульсацией, которую в области колена через какое-то время прерывает чья-то тёплая щека. — Ну Мэтти… — Съеби, Дилан, пока я тебе точно что-нибудь не поломал, — устало ворчит он, дёргая ногой, которую обвил своими ручищами этот бессмертный камикадзе. — Ничего ты мне не поломаешь, — нежным, но уверенным голосом говорит мексиканец, плавно поглаживая ладонью икру мужчины. — Проверить решил? — А что, если и решил? — Иди ты к чёрту. Мэтт крутит головой и усмехается. Улыбка всё больше расползается по его губам, когда Фанни поднимается на ноги и присаживается к нему на колени. — Сам же сказал, — тут же оправдывается он, когда ударник смиряет его возмущённым взглядом. Он обеими руками оплетает лицо Мэтта и поддаётся вперёд, прижимаясь к его губам своими. Он усмехается прямо в поцелуй, тихонько мычит и легонько царапает обросший затылок. Через несколько минут, когда воздух в их лёгких заканчивается, они нехотя отрываются друг от друга. Дилан блаженно прикрывает глаза и, удовлетворённо выдохнув, падает Бьюсеку на плечо. — Ещё хоть раз… — Да-да, в следующий раз такого не повторится, — обрывает его тот, недовольно щурясь. — Какой, блять, следующий раз? Ты чё, жить устал?