We Undead

— Руки свои, блять, убрал! Голос у меня срывается на писк, а сам я оказываюсь прижатым к кирпичной стене неким измазанным, вероятно, гуталином шкафом. — Переста-а-ань, — протягивает всё то же существо, дотрагиваясь и слегка сжимая кожу на моей талии. — У тебя со слухом проблемы или чё? — ладонями отпихиваю его от себя, хмурюсь и оглядываюсь по сторонам в поисках какой-нибудь подмоги. Нет, ты не пойми неправильно, я в состоянии сам за себя постоять, но, понимаешь ли в чём дело: парень этот выше меня головы, наверное, на три, а в ширину он как два Джордана вместе взятых. При всём моём, блять, безграничном желании справиться с ним самостоятельно я не смогу — это ещё с учётом несколько выпитых с Мэттом шотов текилы, которые хочешь не хочешь, а силы придадут каждому. Но да хуй бы с этим, давай-ка на минуту отвлечёмся, и я тебе объясню всю сложившуюся ситуацию. Так сказать, картинно обрисую задницу, в которую мне представилось — или, очевидно, ещё представится — попасть. Часа, эдак, три назад мы преспокойненько сидели себе в моей домашней студии, работали над будущим материалом, что-то дописывали, редактировали, обрабатывали — короче, реально занимались делами. И тогда, буквально, блять, с ноги отрывая дверь, дыру в которой, к слову, я усердно заколачивал пару дней назад, явился наш Чарли Син и важно объявил, что подзаебалось ему что-то трудиться, отдыхать, говорит, хочу. В клуб, говорит, пойдёмте. Ну, я же сразу в оборонительную стойку, вбрасываю контраргументы против этой затеи, заявляю, мол, Террел, тебе же четвёртый десяток, какой клуб, иди, вон, в креслечко садись да носки вяжи, а он, главное, чё-то разозлился, шапками своими модными кидаться начал, пробубнил что-то про то, что если мы не идём с ним, то он идёт один. Ну, жопки у нас тогда знатно напряглись за нашего любителя приключений, поэтому, какие бы доводы мы не приводили, в этой битве мы проебали всухую. Приехали мы, значит, в этот распиздатый, нахваленный Джорданом клуб. Выпили, посмеялись, поговорили, и… всё, на этом, как бы, общее веселье закончилось. За столом остались только мы с Дэнни, а остальные разбрелись по каким-то своим неотложным делам. Дилан с мордой альфа-самца отправился кадрить женщин, Чарли с Рейганом свалили за барную стойку, скорешились, по всей видимости, с барменом, который, как выяснилось через некоторое время, налил им несколько халявных шотов, а Мэтт, в какой-то момент заметивший в толпе старого приятеля, зависал с ним недалеко от вип-зоны. Час спустя я решился ринуться на поиски Альвареза, у которого, по моим предположениям, должны были быть при себе какие-нибудь веселительные снадобья — ну а что, музыка в клубе дерьмовая, дела иметь с бабами — я ещё до нужной кондиции не дошёл, поэтому, Альварез. Иду я себе такой, иду, замечаю на танцполе нечто, что как-то отдалённо напоминало мне моего мексиканского поставщика, хватаю того за руку и, просто, блять, не оглядываясь — о чём потом, конечно же, я пожалел, — веду в сторону запасного выхода. И когда нечто было явлено ещё не зашедшему на улице солнцу, глаза мои потихонечку так начали выкатываться из их привычного места обитания, потому что стоял передо мной далеко не Альварез, а что-то с тёмной кожей и белоснежной, явно нетрезвой улыбкой. Итак, теперь, когда ты смог утрамбовать полученную тобой информацию, мы можем перейти к действу, где то самое нечто откровенно меня домогается. — Какой агрессивный… — злостно шипит он, снова вжимая в стену и выбивая из моей груди поражённый выдох. — Мне нравится. — Мне абсолютно насрать, чё тебе там нравится, морда негроидная, просто… — я тактично уворачиваюсь от его лица, постепенно приближающегося к моему, — просто съеби отсюда нахуй! В общем, пропуская не поддающийся приличному описанию момент, где данная нефтяная субстанция мнёт мою задницу, предварительно сжав пальцами мои запястья за моей же спиной, скажу, что меня выручает тот, кому, вероятно, я в буквальном смысле обязан своей жопой. — Э, слышь, лапы от него убрал! Джонни. Господи, прекрасный-распрекрасный Джонни, чей бас напугает даже самого сурового и стойкого борца ММА. — Друг твой? — тот кивает головой в сторону моего спасителя и злорадно скалится. — Ага, и твой сущий кошмар. После моего едкого комментария, почти как в экшен-фильмах, по затылку шкафа десять-на-пятнадцать прилетает что-то достаточно тяжёлое, после чего он, замерев с совсем не привлекательным выражением лица, падает на землю, чем вызывает у меня тихий смешок, потому что, ну, знаешь, теперь сравнение его с субстанцией не кажется таким уж и сравнением, верно? Рейган Зоркий Глаз за секунду преодолевает небольшое расстояние от чёрного выхода паба до стены, у которой меня чуть не изнасиловали. Я всё ещё неподвижен, жду какого-нибудь подвоха, типа, это чучело поглубже вдохнёт, встанет и раскидает тут всех по углам, а впоследствии, может, и по пакетикам расфасует. — Ты в порядке? И хочется мне ответить что-нибудь такое остроумное, саркастичное, показать, что я совсем не напуган и всё такое, но только в голову совсем нихера не лезет, ни единой, блять, шутки. — Отвезти тебя домой? — с толикой какой-то неуверенности протягивает Джонни, пихая руки в карманы серой кофты. — Не положено за руль пьяным садиться, — говорю это тихо, практически самому себе не веря, и по-прежнему не отрываю взгляда от тела на земле. — Ты мне ещё правила дорожного движения расскажи, умник. Поедешь или нет? — А, ебись оно всё конём, погнали. Когда, к моему большому счастью, тот мужик не подаёт признаков жизни, я неоднозначно улыбаюсь и хлопаю Рейгана по плечу, направляясь в сторону припаркованной чёрной машины — и вот вопрос такой, стоит ли сейчас шутить про цвет? Короче, к себе домой я ехать категорично отказываюсь, мол, там Ванесса, Тайгер и куча семейных забот, которые я бы сейчас предпочёл оставить, поэтому Джонни любезно соглашается пустить меня в свой дом, не забыв упомянуть о том, что Азия забрала Эйву на внеплановый выезд за город. Что он этим хотел сказать — не знаю, но голосок у него так заметненько подрагивает. По пути в назначенное место мы обоюдно приходим к мнению о том, что оставшиеся там парни и сами прекрасно справятся — в любом случае, у них есть почти трезвый, ответственный Дэнни. У Рейгана дома пахнет потрясно. Яблочным пирогом и свежезаваренным фруктовым чаем. Меня буквально с порога охватывает какой-то приятный, семейный уют, которого я давненько не ощущал даже в собственном доме. Спустя примерно минут сорок мы с моим спасителем сидим на мягком диване, распиваем купленное по дороге пиво, разговариваем о грядущих концертах, о запланированном следующем альбоме, о выпуске нынешнего. Говорим про друзей, про отношения, про города, которые хотели бы включить в вот-вот надвигающийся тур — короче, делаем то, чего не делали достаточно давно. Всё же с работой мало остаётся времени на вот такие вот непринуждённые попизделки, любителем которых я был. И где-то на середине беседы я замечаю, что какой-то Джонни не такой… почти не огрызается, не пихает в каждое предложение саркастичные вбросы, говорит приглушённым голосом, постоянно отводит взгляд. Признаться, это заставляет меня призадуматься, с тем ли Рейганом я уехал и не вляпался ли я в очередную задницу. Так мы высиживаем ещё до часов четырёх утра, периодически меняя локацию — бегая на кухню за какой-нибудь вкуснятиной. Потом, взглянув на наручные часы, Джордж предлагает всё же немного поспать, поскольку общение-общением, а работу на завтра — или, вернее сказать, уже на сегодня — никто не отменял. Я соглашаюсь, потому что и сам знатно подустал в одном лишь сидячем положении, поэтому, поднявшись, медленно плетусь на второй этаж, где ещё со времён, когда мне было лет двадцать, для меня заготовлена комната. Маленькая, с односпальной кроватью и большим креслом и столиком в углу — в этом месте я проводил практически семьдесят процентов своего свободного времени. Опять же, пропуская всю эту нудятину, скажу, что Джонни тогда идёт за мной, проходит в комнату и закрывает за собой дверь. А потом целует. Осторожно так, нежно, а я… чёрт, а я даже и сопротивляться-то не стал, не говоря уже о том, что и не хотел совсем. Он осторожно опускает меня на кровать, а потом, нависнув сверху, продолжает мучить мои губы. Оттягивает их, кусает, посасывает, чем по всему моему содрогающемуся телу вызывает волну какого-то запредельно-блаженного удовольствия. Я фактически таю, когда он слегка тянет меня за волосы и спускается на уровень шеи, ощутимо прикусывая пульсирующую венку. Затем переходит к кадыку, плавно обводя его языком, заставляя меня за секунду задуматься, не было ли у него, случаем, любовника какого на стороне — уж больно умелые его движения. И больше, чем его мастерство в этом деле, меня пугает лишь только то, что оба мы трезвые. Отчасти, конечно, но в состоянии же давать отчёт своим действиям. Быть такого не может, чтобы с пары бутылок пива так накрывало, тем более такого бывалого алкоголика, как Рейган. Пока в своей больной голове я пытаюсь оправдать нас двоих, чувствую, как чья-то холодная рука скользнула под мою мокрую футболку — ты вот сейчас не подумай ничего такого, это просто последствия удачной его шутки, когда рот мой был полон пива. По телу пробегает, наверное, тысячи мурашек от таких аккуратных прикосновений, я даже на секунду ощущаю себя какой-нибудь фарфоровой куклой, которую разбить как нехуй делать. Затем он стаскивает с меня штаны на пару с бельём, а потом немного приспускает свои, высвобождая немалых размеров стояк, а потом водит им по промежности меж моих ягодиц, тем самым дразня меня. И, должен отметить, у него это получается. Потому что так, как я захотел его сейчас, я не хотел никого. И с томных вздохов я в какой-то момент резко соскакиваю на громкие стоны, поскольку, очевидно, парня у меня не было уже о-о-очень долгое время, а Рейган… ну… большой. Идея заткнуть меня поцелуем оказывается хорошей, но не совсем надёжной, поскольку волей-неволей рот я от болезненных ощущений открываю, поэтому целовать меня становится довольно проблематично, однако Джонни не отчаивается, продолжает это делать с ещё большим азартом. Он ничего не говорит, лишь тихо мычит мне куда-то в область плеча и прикусывает там же кожу. Очевидно, давление на него я тоже оказываю нехилое. Два грубых толчка, и он кончает мне на живот, а я лишь вслух усмехаюсь, блаженно прикрыв глаза. Дышит он тяжело, хрипит, сопит и что-то ворчит про сигареты, которые оставил на первом этаже. Потом, проведя ладонью по лбу, стирая лёгкую испарину, он присаживается рядом, перед этим наспех натянув обратно на себя джинсы, слышно брякая пряжкой ремня. После напряжённого молчания я решаюсь заговорить: — Джонни… Он как-то по-злому рыкает и поворачивается лицом ко мне, заглядывая прямо в глаза. — Да, Джей, мы переспали. Да, Джей, тебя только что трахнул твой лучший друг. Нет, Джей, всё будет хорошо. И нет, Джей, об этом никто не узнает. Когда он будто заранее знает все мои вопросы, выстреливая одним за другим на них ответы, я то и дело открываю рот, чтобы вставить и свои пять копеек, мол, я совсем не об этом хотел спросить. — Я уже и забыл, какого это. — Лучше бы ты продолжал молчать, — на выдохе произносит он, а я тогда понимаю всю тупость только что сказанной мной фразы.