We Undead

— Бля, вы чё, вы все меня к Остину ревнуете? — Мэтту хочется в голос засмеяться, но, всё же сумев сдержаться, он лишь психовано усмехается и непонимающе вскидывает одну бровь. — Небольшая поправочка, — профессорским тоном начинает Син, отрываясь от чтения какого-то журнала и обводя взглядом собравшихся друзей. — Лично мне насрать. — Завали ебало, Чарли, — беззлобно выдыхает Джордж, устало проводя руками по лицу. А тот улыбается. Практически правдоподобно и искренне, только у самого внутри кошки скребутся, а гордость смешивается с поддельным равнодушием. В голове невольно, как по щелчку, всплывают картинные фрагменты последней недели, где он истошно кусает губы, когда кудрявый по неведомым им причинам не появляется в студии, фрагменты, где он нервно теребит джинсовую ткань своей куртки, когда Джонни грузным басом объявляет, что Бьюсек куда-то пропал с общей пьянки. Джордан не дурак и не баба какая-то сопливая, не станет он признаваться, что скучает по Мэтту. Даже за всепланетные богатства не станет признаваться, что ему катастрофически не хватает хрипящего прокуренного голоса над ухом и вьющихся рядом волос. — Разве ты сам не замечаешь этого? — вновь подаёт голос Рейган, смиряя ударника каким-то подобием жалостливого взгляда, знаешь, как у того рыжего кота из мультика. — Ты постоянно с ним. — Вы же шутите, да? — тот чуть склоняет голову в бок. — Дилан, а ты-то куда? Дэнни? — А что я, я с Джонни солидарен, — пожимая плечами, говорит вокалист. — Они правы, братан, — поправляя козырёк кепки, отзывается и мексиканец. — Ты почти перестал с нами тусоваться. С репетиций сразу к нему сваливаешь, по телефону с ним вечно треплешься, а ещё… — Ебануться, — измученно прерывает друга Мэтт, оседая на рабочее кресло, плавно проводя руками по волосам, зачёсывая те назад. — Что такого случилось, что вы так резко мнение о нём изменили? Ты, Джей, ты сам же говорил, что он отличный парень, так, что изменилось? — Он и есть отличный парень, — тянет гитарист, делая добротный глоток воды из пластиковой бутылки. — Но ты сам подумай… когда мы в последний раз хорошенько вместе напивались? Когда вместе время толком проводили? — Да ладно вам, — спокойным голосом произносит Джордан, вытягивая затёкшие ноги и, пользуясь удобным случаем, пихая электронную сигарету в карман штанов. — В конце концов, он же от нас не уходит, так? Он с нами, а следовательно, — и расплываясь в доброй улыбке, добавляет: — повода для этой гейской разборки нет. По окончанию своей якобы примирительной речи он откладывает пролистанный от корки до корки журнал на стоящую сбоку деревянную тумбочку и смотрит на друзей, дольше положенного задерживая взгляд на ударнике. Ведёт себя Джордан так, будто ничего на самом деле не случилось, что всё в порядке и что ему совершенно плевать на то, где и с кем шляется Бьюсек. Здесь он ведёт себя так, а приходя домой, пьяным или трезвым, или каким бы то ни было, молча заваливается на диван, какое-то время беспричинно пялится в потолок, а потом, подобно девчонке-школьнице, раз за разом обновляет социальные сети Мэтта, ностальгически припоминая их ещё недавние взаимные подъёбы, то, как он накручивал его волосы на палец, за что потом получал по роже, и то, как они проводили время вместе и ни о чём не переживали… и эту правду Джордан предпочитает либо запивать чем-нибудь крепким, либо заигрывать на собственной гитаре, приглушая его голос в своей голове. Следующие несколько минут в небольшой пред-репетиционной комнатке не затихают громкие баталии. Сыплются обвинения, упрёки, пару раз даже звучат угрозы, а Мэтт лишь смеётся, только и успевая перебивать парней в попытке доказать свою правоту. Ведь, что такого в том, что он просто веселится с ещё одним своим другом? От этого же, очевидно, никто страдать не должен, верно? — Предлагаю выпить, — торжественно объявляет Чарли, пользуясь затянувшейся паузой. — Тебе лишь бы повод найти, — тихо бурчит Джонни. — Да не, я имею ввиду, всем выпить. Собираемся и чешем в бар неподалёку, а, что скажите? — Вообще-то у меня… — А тебе-е-е, Мэтти, лучше завалить ебальник, — уже более строгим голосом прерывает его Син. — Никаких Остинов, никаких звонков и съёбываний раньше времени, усёк? — Бля, да почему вы просто не хотите послушать меня? — Ничё мы слушать не будем. Встал, взял свою гейскую курточку и повилял своей гейской жопой с нами в бар. И не приведи господь, если я увижу тебя, пиздящим по телефону с Карлайлом, — он выставляет вперёд указательный палец. — Я, Бьюсек, не вот эти вот сопляки, — и обводит им сидящих по кругу друзей, — я с тобой долгие беседы вести не буду, дам разок по ебалу или запру в подвале без каких-либо средств связи, я понятно изъяснился? Выпученные глаза ударника говорят всё сами за себя, поэтому, стукнув по своим коленкам и контрастно-добродушно буркнув «вот и ладненько», Чарли поднимается на ноги и кивает головой на дверь, тогда как парни, наконец, придя в себя, потихоньку, один за другим, нашёптывая что-то себе под нос, начинают покидать комнату. И вот уже через каких-то там десять минут они стоят на пороге совсем недавно открывшегося бара, уже расхваленного местными газетёнками. Джордан подходит к Мэтту, кладёт тому руку на плечо и, заглядывая прямо в глаза, шипит: — Про подвал не забывай. Кудрявый, конечно, нервно передёргивается и почти жмурится, а после, выдохнув, движется в компании своих друзей прямиком в открытые двери заведения, из которого доносится приглушённая музыка. Им — что абсолютно не удивительно — требуется чуть больше часа, чтобы напиться. Любезный Джордан, то ли из каких-то своих побуждений, то ли от братской любви, наблюдая, как кудрявый потягивает одно лишь пиво, несколько раз суёт тому средних размеров шоты с ромом, приговаривая, мол, негоже это, не выпить за здоровье, не выпить за то, за сё — короче, тосты придумывает всевозможные, на фантазию он, к счастью, не скуп. Дилан, успев намутить какой-то с Джорджем спор, уже минут десять сидит за столиком, окружённый женщинами, которым, вероятно, пару лет назад перескочило за тридцать. Джей же, на пару с Мурильо, потешно смеются, а один даже пытается снимать происходящее на камеру, не забывая добавлять и свои ехидные комментарии. И когда Чарли, кажется, слишком увлёкшийся картиной с Альварезом, вдруг оживает, его глаза начинают бешено бегать по помещению, пытаются отыскать ебучего Бьюсека, которого и след простыл. Затем его забившийся алкоголем мозг воспроизводит звуковой дорожкой хриплый, говорящий что-то про толчок голос. С каменным лицом опустошив рюмку чего-то там, что на кой-то хуй заказал и не выпил Деккер, Син направляется к небольшому проёму, на который указывает стрелка с неоновыми буквами «WC», под которыми небольшим шрифтом виднеется оповещение о том, что в той же стороне имеется и приват-зона — теперь становится понятно, чё этот бар все нахваливали. — …ага, представляешь, устроили мне, блять, аудиенцию. — Ща ещё пизды тебе надаём, — рычит Террел, подбегая и выхватывая у кудрявого телефон, ненавистно швыряя его об деревянный пол. Мэтт, не в состоянии оторвать взгляда от только что разъёбанного своего мобильного, с приоткрытым ртом, с глупым выражением лица пялится вниз, а когда поднимает глаза на злого, тяжело дышащего Сина, сердце пропускает пару ударов. Ему то ли хочется пиздец как психануть и надавать тому по морде, то ли хочется виновато поджать губы и закрыть лицо руками. — Не ожидал, а? — ехидно протягивает Чарли. — Какого хуя ты творишь?! — Я предупреждал тебя, Мэтти, а? Скажи, предупреждал? — он щурится и, угрожающе выставив указательный палец, делает несколько шагов вперёд. — Можешь, блять, сказать спасибо, что это не подвал. Он выдерживает небольшую паузу, в течение которой пару раз прикладывается кулаком о стену, чем до жути пугает стоящего рядом кучерявого, который с каждым ударом невольно подскакивает и жмурится. Все в группе знают, что злить пьяного Джордана — всё равно, что сунуть дуло пушки себе в рот и нажать на курок. — Мы все здесь из-за тебя, уёбок неблагодарный! — шипит он, хватаясь за голову. — Из-за меня?! — вскипает Сент-Клер. — Вы здесь из-за своей тупой ревности, блять, а не из-за меня! И вообще, — хмурясь, продолжает он, — тебе-то какое дело? Тебе ж насрать, забыл? — Мне и сейчас насрать, — говорит тот, с сжатыми по бокам кулаками наступая на парня. — Я это всё ради парней затеял, а не ради тебя. — Да что ты? Тогда почему стоишь ты здесь один? — Потому что… — запинается он, оказываясь на совсем близком с ним расстоянии. — Потому что пошёл ты нахуй, вот почему. Резко хватает его за затылок и жадно впивается в пропахшие ромом губы, толкая того вперёд по коридору, хватаясь вспотевшей ладонью за стены. Заводит его в одну из уже приглянувшихся комнат с красной дверью и прописью выведенными буквами, гласившим о якобы личном пространстве. Грубо бросает свою жертву на небольшой чёрный диван, обшитый дешёвой кожей, и нависает сверху, лишь на секунду заглядывая в по-прежнему испуганные глаза. А потом ударник сам проявляет инициативу, поддаётся вперёд и своими губами ловит чужие, отчего-то пахнущие мятной жвачкой. Он не сопротивляется и совсем не хочет, потому что, вероятно, всегда знал, что когда-нибудь, в какой-то невъебаться прекрасный момент это произойдёт — рано или поздно, но произойдёт. Он кусает ему язык, страстно царапает кожу на шее и сдавливает коленями бока. А тот лишь приглушённо мычит, водит холодными руками по горячему торсу и ухмыляется в поцелуй. Затем, отстранившись, одним движением развернув Бьюсека на живот, как можно обильнее слюнит уже ноющий стояк и крепко прижимается к татуированной спине. Входит быстро, потому что терпеть уже нет сил, и закрывает кучерявому ладонью рот. Сам жмурится от сильного давления и от удовольствия закатывает глаза. Лежащий и стонавший под ним Мэтт податливо оттопыривает задницу, жмурится и хватается дрожащими пальцами за скользкую обивку. Что-то сдавленно стонет и пропихивает свободную руку под себя, сжимая сочившийся смазкой член. Через какое-то непродолжительное время они почти одновременно кончают. В попытке отдышаться, мостятся на диване, а затем затянувшуюся тишину прерывает ударник. — Телефон мне новый кто покупать будет? — Остина попросишь, — саркастически протягивает Чарли, заводя руку за голову. — Опять ты за своё, — на выдохе произносит парень, поднимаясь на ноги и одним лёгким прыжком натягивая обратно джинсы. — Ты меня только что выебал. Как тебе такой аргумент, чтобы прекратить ревновать меня? — Я не ревную! — злобно морщась, чуть громче прежнего говорит Джордан. — Не ревнуешь! — Не ревную! — Не ревнуешь! — с дьявольской усмешкой продолжает кудрявый. — Нет, не ревную! — Ревнуешь! — Ревную!… Блять! — когда он осознаёт свою ошибку, то смачно прикладывается ладонью ко лбу, потом встаёт на ноги и, когда уже хочет уйти, упирается прямо в стоящего перед ним Мэтта. — Отойди и пошёл нахуй. — Для второго мне потребуется подойти.