We Undead

1/7

~

Перед музыкантами сидит молодой светловолосый парень, на вид которому лет двадцать-двадцать пять. На его коленях покоится прямоугольный блокнот на пружине, а в руках он сжимает небольшой, обклеенный всякими стикерами микрофон. Он поворачивается на одну из двух камер. — Привет, меня зовут Брайан. Я сейчас нахожусь в звукозаписывающей студии Hollywood Undead, — кадр за кадром сменяется, демонстрируя зрителю помещение, в котором проходит сегодняшняя беседа. — А вот, кстати, и они, — один из операторов берёт общий план, захватывая половину тела интервьюера и шестерых мужчин, тесно сидящих на диване. — Думаю, представлять их смысла нет, и… в первую очередь, хотелось бы поблагодарить вас, ребята, за то, что разрешили присутствовать здесь. Огромное спасибо. — Тебе спасибо, что пришёл! — говорит Джонни, разводя руки в разные стороны. — Скажите мне, как ваше настроение? Те почти синхронно отпивают из своих бутылок. — Теперь определённо лучше, — отвечает Чарли Син. Интервьюер широко улыбается и почти готов сорваться на смех, но, вовремя сдержавшись, прочищает горло и вновь обращается к камере, только на этот раз к той, что находится поодаль, с другого конца дивана. — Итак, для тех, кто по каким-то причинам ещё не знает, недавно у ребят вышел четвёртый студийный альбом. Он носит название «Day of the Dead», наполнен как и тяжёлыми треками, заставляющими больше думать, так и такими, под которые можно неплохо оторваться. Верно я говорю? — и опять поворачивается к музыкантам, протягивая микрофон самому ближнему к себе. — Всё верно, чувак, — говорит Джей-Дог. — Мы постарались сделать альбом разнонаправленным, знаешь, чтобы и для мозгов, и просто для ушей. — Какие чувства вы испытывали в процессе работы и тогда, когда всё уже окончательно было услышано народом? — Типа… — задумчиво протягивает Джонни. — Мы многое вложили в этот альбом, и я не имею в виду деньги. В процессе написания мы очень много спорили, ругались, дело почти доходило до драк, — усмехается и дружески стучит мексиканца, сидящего рядом, по колену. — Мы хотели сделать то, что понравилось бы и нам, и нашим фанатам. — Я слышал, что многие этого… как бы, не оценили, — немного поморщившись, говорит Брайан. — Это дело вкуса, — рассказывает тот самый мексиканец, больше известный как Фанни Мэн. — Точняк! — подхватывает Джей. — Кому-то нравится тяжёлое звучание, а кто-то тащится от электронной музыки. Всё, что мы сделали — это постарались усидеть на двух стульях сразу. — То есть, если я правильно понял, вы попытались угодить и тем, и тем? — Абсолютно верно. — Мы хотели экспериментировать, — объясняет Кёрлзз. — Хотели попробовать себя и в более зажигательных песнях, таких, знаешь, которые вроде и ни о чём, а их всё равно хочется переслушивать. Раз за разом, снова и снова. — А есть ли подобного рода песни у вас? Которые хочется переслушивать? Дэнни, — кивает на сидящего в середине мужчину, — вот у тебя, например, есть такие? — В смысле… из нашего репертуара? — улыбаясь, интересуется он. — Если можно. — Эм… мне очень нравится «Usual Suspects», — с перечислительной интонацией называя трек, отвечает вокалист, медленно кивая головой. — «Coming Back Down», думаю… — Брат, брат, — тараторит обладатель банданы, подпихивая того локтём. — Ты забыл ещё кое-что… — Ах да, — улыбается тот. — «Comin' in Hot», конечно же. — Чарли, что насчёт тебя? — парень с улыбкой поворачивается к названному. — Да бросьте! Он же сейчас будет пиарить то, что он написал! — с наигранным возмущением твердит Фанни. — Очевидно, у меня это «Comin' in Hot», «Take Me Home», и, наверное, ещё «Kill Everyone», — с серьёзным лицом рассказывает Син. — Ка-а-ак же непредсказу-у-уемо. Интервьюер смеётся, а затем кивает на следующего. — Выбирать из порядка уже сотен наших творений мне сложно, — с улыбкой отвечает Джей. — То же самое, — поддерживает его Джонни. — Мне вот у нас нравится всё, где звучание жёстче, чем в остальных треках, — говорит Кёрлзз. — «War Child», — начинает мексиканец. — «Delish» — я там очень потешный в самом конце… и, о, о, чуваки, — он жестом просит оператора навести на него камеру, — зацените «Party by Myself»! — и затем переводит взгляд на интервьюера. — Мы писали её вместе с Джорданом, вот этим засранцем, — указывает на названного большим пальцем. Брайан улыбается и затем обращается в камеру. — Парни очень известны своими выходками на шоу, — и снова отворачивается. — Вам, ребята, какие больше запомнились? — Помню, однажды я стащил с Дилана штаны, — посмеиваясь, отрывисто отвечает Чарли. — Мы просто исполняли какую-то песню, и я подумал, а что, если сделать вот так, подошёл к нему и такой, типа… — руками он имитирует резкое движение сверху вниз. — Ему, кажется, не понравилось, но… ребята в зале были довольны. — Я тогда стоял за своим синтезатором, — рассказывает Дог. — Я просто… ну… играю и тут вижу стоящего в одних трусах Альвареза, — он усмехается и трёт пальцами лоб. — Я даже не понял, что произошло! — протягивает Фанни. — Секунду назад я в своих штанах, а тут раз, и их нет! Интервьюер смеётся. — А что насчёт той ситуации, когда ты, Джонни, забыл на сцене слова? — Слушай, алкоголь — это, блять, жуткое зло… — И поэтому он его употребляет каждый день, — перебивает его Син. — Чтобы, знаешь, истребить зло на земле. Эдакий Капитан Америка. — Засранец, — обиженным тоном бубнит Тирс. — Козёл. — Я всегда вам поражался, — на выдохе говорит Брайан. — Я слежу за вашими жизнями уже достаточно долгое время, и… чёрт, вы же постоянно друг друга как-то, что ли, задеваете, пытаетесь подколоть… и неужели из-за этого никогда не возникало ссор? — На самом деле, — вновь подаёт голос Кёрлзз, — мы придерживаемся того мнения, что обижаться на ложь — глупо. — Ага-ага, расскажи им, как ты плакал, когда я тебя педиком назвал! — смеясь, заявляет Чарли. — Вот видите, — с доброй улыбкой продолжает кудрявый. — Я бы мог сейчас встать, демонстративно бросить в этого мудака микрофоном, типа, да как ты смеешь, и уйти, но это, повторюсь, глу-по! — Это часть наших жизней, скажем так, — рассказывает Джонни. — Мы все друг друга почти с пелёнок знаем, много всего пережили и всё такое, поэтому… понимаешь, если мы называем Мэтта пидором или говорим, что Террел — ёбаный алкоголик, или что-то в этом духе, мы просто не говорим это на серьёзе. Это шутки, мужик. Вот и всё. — Мы имели дело с группами, который вне сцены как кошки с собаками, смекаешь? — прищуриваясь, говорит Фанни. — Грызутся, там, ругаются, матерят друг друга на чём свет стоит, а когда они выходят к народу — типа, оп, и они сразу же лучшие друзья. А мы просто не хотим никого обманывать, вот и ведём себя иногда по-мудацки. — А было ли когда-нибудь такое, когда нервы у вас, предположим, сдавали, и вы бросались друг на друга с кулаками? — Мы с ним спецы в этом, — продолжает мексиканец, кивая на Тирса. — Стабильно раз в месяц можем начистить друг другу морды, — а затем прижимается к нему, складывая из пальцев замок на его плече, и уже более приглушённо для камеры говорит: — Но, видите, я люблю этого парня. Брайан пару раз усмехается и делает вдох. — Раз уж мы заговорили про сцену. Мне интересно, как вы справляетесь там? То есть, я имею в виду, ваш стандартный сет длится как минимум полчаса, максимум — час. И, как мне известно, первые три песни вы в своих образах, так? Маски, куртки, кофты и всё такое. Как насчёт того, когда на улице очень и очень палящее солнце? — Ну, жарко, конечно, — хмыкает Дэнни. — Маски слишком сильно прилегают к лицу, — демонстрирует, надвигая и отодвигая от лица ладонь, — и иногда случается такое, что из-за давления — неважно, есть там разрез для рта или его нет — становится просто трудно дышать. — И что ты делаешь в таком случае? — Просто отхожу к Мэтту, например, за установку, поправляю маску — чуть ослабляю фиксатор — и возвращаюсь обратно. — Короче, как бы ни было жарко, ради тех чуваков, которые пришли на наш концерт, мы сделаем всё, что угодно. Мы будем выступать хоть на вершине вулкана, одетые в наши куртки и маски, лишь ради того, чтобы сделать приятное фанам! — Вы, должен признаться, одни из тех музыкантов, кто очень хорошо относится к своей аудитории. — Я слышал о таких артистах, кто легко может позволить себе не сфоткаться с фанатом или, там, не подписать бумажку, — рассказывает Джонни. — Блять, чувак, для тебя это пустяки, а для них это, может быть, последний шанс увидеть тебя. Ты музыкант, твоя работа — песни петь, фотки делать и автографы раздавать, не так уж и сложно, верно? — Мы постоянно фотографируемся, — говорит Джей. — Не знаю, мне бы стало очень неловко перед какой-нибудь девочкой. Так что… мы стараемся уделить время всем. — А если к тебе подходят, например, на улице? Что тогда? — Ничего. Всё то же самое. То есть, если я никуда не спешу, то с превеликим удовольствием, ребят. — А случалось, что фанаты, скажем, были слишком настойчивы? — Однажды я гулял со своей дочкой по бульвару, и к нам подошёл какой-то парень, молодой такой, лет на двадцать выглядел. Он был та-а-ак рад меня встретить, что напугал Эйву. Она спряталась за меня и закрыла лицо руками, — жестикулируя, поясняет Тирс. — Я тогда попросил чувака немного притормозить, потому что он бегал вокруг нас, что-то громко бубнил, но… но, знаешь чё, фотку я с ним всё равно сделал! — Хорошо, итак, эм… — Брайан пару секунд смотрит в свой блокнот, а потом вновь поднимает глаза на парней. — Месяц назад у вас вышел клип на сингл «Usual Suspects». Сразу хочу сказать, что я был в восторге! Очень профессионально и круто снято. — Хей, спасибо, приятель! — Но я частенько встречал комментарии под видео, где вас обвиняют в пропаганде. Я, признаться, так и не понял, о чём идёт речь. Может, вы в курсе? — На нас спускают псов только из-за текста песен, можешь в это поверить? — пододвигаясь на край дивана, говорит Фанни. — То есть, мы что-то пишем, выпускаем, и тут же налетают птицы, которые пищат, что мы призываем наших фанатов употреблять наркотики, пить алкоголь и делать всякие такие вещи. Но это ж, блять, абсурд! — Песни — это песни, — объясняет Кёрлзз. — Мы можем спеть и о том, что мы участники каких-нибудь преступных группировок, но это же не значит, что это правда, верно? То есть, чувак, если ты слушаешь нас и думаешь, что если нажрешься в дрова, купишь каких-нибудь таблеток и станешь от этого круче, то… мне тебя жаль. Умей видеть разницу между выдуманным и реальной жизнью. — Предлагаю на этой поучительной ноте закончить общее интервью и пообщаться уже с каждым из вас по отдельности. — Хорошая идея, мужик! — поднимая бутылку с пивом, заявляет Чарли.