We Undead

3/7

~

Следующие пару минут музыкантам дают небольшую передышку. Они перешёптываются между собой, над чем-то смеются и обновляют свои напитки — выбирают что-нибудь другое, навроде воды или газировки, или же просто заменяют одну бутылку пива на другую. — Окей, мы готовы, — с улыбкой протягивает интервьюер, поворачиваясь на дальнюю камеру и поднося микрофон ко рту. — Хей, меня всё ещё зовут Брайан, и я всё ещё нахожусь в студии звукозаписи Hollywood Undead, — на экране всплывают кадры с изображением аппаратуры и всякими разными музыкальными инструментами. — Я уже пообщался с группой в целом, отдельно с Чарли Сином, — названный улыбается и кивает головой, смотря прямо в объектив камеры, — а сейчас… Da Kurlzz, твоя очередь! Джонни передает кудрявому парню микрофон. — Можешь звать меня просто Мэтт. — Что ж, просто Мэтт, тогда… есть, может быть, какие-нибудь мысли об альбоме? Какая была твоя работа? Доволен ли ты конечным результатом? — Я писал аранжировку для некоторых песен. Знаешь, подбирал верный мотив, звучание, инструменты, которые хорошо бы вписались для того или иного трека, — он выдерживает паузу в пару секунд, а затем продолжает. — Все думают, что писать музыку — в отличие от текстов — плёвое дело, но вот, что я скажу вам, говнюки, — тычет указательным пальцем в камеру и усмехается, — вы очень ошибаетесь. Я имею в виду… уже в процессе написания этого са́мого текста, ты понимаешь, о чём он, знаешь, как он должен звучать в итоге, но когда дело доходит непосредственно до инструментала… ты просто сидишь и, типа, бля, что делать дальше, как быть? — Мы с этим парнем, — Джонни указывает на ударника, — очень долго мучились насчёт «Gravity», кстати. — Да-да, — кивая головой, подтверждает тот. — Если не знаешь, это песня, в которой мы рассказываем о нашем прошлом как о гравитации, которая так или иначе тянет всех нас вниз, улавливаешь смысл? Мы не хотели здесь прибиться только к одному жанру, поэтому… попытались совместить барабаны с гитарой в таком, типа, неоднозначном дуэте. — «Gravity» стала вашим третьим синглом, верно? — Да, чувак. — Стоит ли ожидать на неё клип? — ухмыляясь и слегка проведя бровями, интересуется интервьюер. — Потому что, знаешь, я считаю, что это тот трек, который однозначно этого заслуживает. — Мы думаем над этим, на самом деле, — пожимая плечами, рассказывает ударник. — Мы как-то обсуждали примерный концепт и даже прикинули режиссёра, который мог бы воплотить наши идеи на экране и, дам небольшой спойлер, с которым нам совсем недавно уже посчастливилось поработать. — У меня всплыла одна фамилия, но, в целях интриги, я сделаю вид, что уже предвкушаю увидеть вашу работу в паре с этим анонимом, — Брайан широко улыбается, пару секунд что-то вычитывает в блокноте, а затем поднимает глаза на мужчину. — Ты… ты так и не сказал, доволен ли ты конечным продуктом? — напоминает он ему. — А, ну да, точно, — тот задумчиво трёт щетинистый подбородок и говорит: — Вспоминая то, в каких условиях мы работали, я просто не могу не быть доволен. — Это прозвучало так, будто мы в подвале играли на деревянных гитарах и камнями на стене писали тексты, — поморщившись, говорит Фанни, поворачиваясь к другу. Четверо музыкантов смеются, а затем интервьюер просит объяснить, что ударник имеет в виду. — Да, я объясню, — сглатывая, соглашается он. — «Day of the Dead» был написал не здесь, мы писали его в чертовски маленькой студии на бульваре Сансет, где, знаешь, типа… там даже не было места, где все могли бы сесть, поэтому приходилось сидеть на полу или… — переводит взгляд на Чарли и дьявольски скалится, — …или друг на друге. — Там реально было тесно! — хмурясь, спешит оправдаться Син. — Да, альбом был написан при поддержке лейбла и, ну, очевидно, они выделили нам бюджет, мол, вот вам деньги, идите пишите песни, но… да, конечно, сочинять песни и музыку в комфортном месте, в большой студии, где есть много места и куча еды, а ещё помощник, который принесёт тебе всё, что угодно — замечательно, но, я думаю, это сказывается на рабочем процессе, понимаешь? Нам всё же хотелось оказаться в том же положении, в котором мы были при записи дебютного альбома. — То есть, вы как бы окунулись в прошлое, верно? — Типа того, да. Такие вроде как напряжённые условия, на удивление, ничуть не стали помехой, наоборот — помогали сконцентрироваться. — Друг на друге-то сидя? Коне-е-ечно, — смеясь, подаёт голос Джей-Дог. — Хорошо… Мэтт, скажи, эм, есть ли у тебя какие-нибудь любимые треки с этого альбома? — прищурившись, спрашивает интервьюер. — Что ж, уже упомянутая «Gravity»… что там ещё… «Dark Places», конечно, потому что она будто как саундтрек к какому-нибудь фильму ужасов, особенно в начале. Зацените эту песню, если вы её ещё не слышали, — улыбаясь, говорит он. — И… да, точно, ещё «How We Roll». — I got more straps than Matt’s assless chaps*, — махая руками, прерывисто — из-за смеха — зачитывает Чарли. — Поняли, а, а? Ну поняли же? Ему понравилась «How We Roll» только из-за моей взрывной шутки! То есть, я имел в виду, из-за очевидной правды. — Коль уж мы хоть и чуть-чуть, но коснулись этой темы, хочу у тебя спросить… — Нет, мужик, я не гей и никогда им не был, — смеётся тот. — Нужно быть полным идиотом, чтобы поверить в то, что говорит Террел. — Эй! — Вообще-то… — потряхивая парой пальцев, заговорщическим голосом говорит Брайан. — У меня есть кое-что для тебя. В общем, когда я готовился к интервью вчера вечером, я написал об этом у себя твиттере и попросил читателей, ваших фанатов, предложить мне по одному вопросу, который я смог бы задать вам, так вот, эм… — парень на секунду задумчиво прикрывает глаза, — когда я пролистывал комментарии, большинство вопросов было именно о тебе, Мэтт. В основном, люди спрашивали, как ты реагируешь на подколы Чарли, а ещё смог ли бы ты когда-нибудь встречаться со своей фанаткой… или фанатом, — с усмешкой добавляет он. — Эм… — Кёрлзз удивлённо вскидывает бровь, чуть отклоняет в сторону голову и, подвигав челюстью, наконец, говорит: — Насчёт моей реакции… то, что делает Син, на самом деле, в самую последнюю очередь обидно. В смысле, мы уже говорили, это часть наших жизней, вот такие подколы и, типа, оскорбления, они не несут в себе никакой серьёзности. — И тебе никогда не было, не знаю, может быть, стыдно? Если, например, такое происходило на сцене? — Мужик, сцена — это как наша комната, понимаешь, к чему я веду? Мы творим там лютую херню, за которую априори не может быть стыдно. Но, призна́юсь, в первый раз, конечно, немного задело, но потом… потом уже стало насрать. К тому же, ты вообще видел, что вытворяют остальные парни, находясь на сцене? По сравнению с этим, моя якобы «очевидная ориентация» — так, дружеская подножка. А насчёт отношений с фанатами… — он пожимает плечами, — не знаю, люди все разные, влюбиться возможно в любого, кем бы этот человек ни был. — Даже если этот человек — парень, да, Мэтти? — выныривая из-за плеча Дэнни и, дотянувшись, толкая ладонью колено ударника, говорит Чарли. — Спроси о чём-нибудь другом, чувак, вот это, — вокалист указывает на смеющегося и негромко переговаривающегося с Кёрлззлом Сина, — может длиться сутками напролёт. — Да-да, хорошо, — смеясь, соглашается интервьюер. — Ещё, Мэтт, кстати, спрашивают и про то, когда же мы, наконец, услышим тебя в песнях? В смысле, со своим куплетом, например? — Дьявол-рэпер? — поморщившись, прорезает тишину Фанни. — Это что-то новенькое. — Мой голос от и до пропит и прокурен, — хмыкает тот. — То есть, да, петь я умею, у меня есть слух и всё такое, но, мужик… ты только послушай это, — указывает на свой рот. — Эти звуки явно не годятся для читки. Скрим — да, что-нибудь хрипло покричать — да, но не полноценное пение. — На ютубе я как-то наткнулся на выступление Avenged Sevenfold с твоим участием. Там ведь ты ещё пел. — Точняк. Это был, кажется, две тысячи двенадцатый год? Мне тогда очень нравилась их музыка и то, что они делают — да и сейчас, вообще-то, нравится. Ну, в общем, тогда мы были с этими ребятами в совместном туре, их вокалист, тоже Мэтт, кстати, пригласил меня на сцену и сказал, что хотел бы исполнить «Chapter Four» со мной. И я ж не дурак, отказываться не стал. — После этого шоу, на самом деле, нам стали часто приходить сообщения в социальных сетях, мол, парни, почему вы не пускаете кудрявого за вокал? — прижав микрофон ко рту, Дэнни хмурится и парой движений переводит козырёк своей кепки на затылок. — А как этим людям объяснишь, что сам он, сам не хочет. — Это правда, — на выдохе произносит Кёрлзз. — Скажу по секрету, в этом, четвёртом альбоме, у меня могли бы быть несколько вокальных партий, небольших, конечно, но всё-таки. — Сколько бы мы его ни уговаривали, говоря, что, мол, фанов порадуешь, сам поэкспериментируешь — типа, может ещё не всё потеряно. Сколько бы мы ни говорили ему, что поправим недочёты на сводке, если они будут, но… — приобнимая ударника за плечи, Джонни добавляет: — этот парень был непреклонен. — Что ж… слушай, мне интересно, не думал ли ты когда-нибудь о том, что бы с тобой было, не попади ты в группу? — Он бы, очевидно, попал в какую-нибудь жопу, — твёрдо чеканит Чарли. — В каком-то смысле он прав, — задумчиво протягивает Мэтт. — Не в каком-то, а в самом что ни на есть прямом, — с ехидной ухмылкой парирует тот. — Ладно, если не обращать внимание на очередную тупую гейскую шутку… — Она совершенно не тупая, — обиженно фыркает Син. — …скажу, что, вероятно, я бы занялся актёрской карьерой, — рассказывает тот. — У меня есть небольшой опыт в съёмках в кино, так что я, так сказать, заранее подготовил себе запасной аэродром. — Ты такой, предусмотрительный парень, да? — с улыбкой спрашивает Брайан, перелистывая листик в своём блокноте. — Вроде того. — А, да, не смогу не поинтересоваться — и сразу извини, если вопрос тебе покажется совсем некорректным, окей? У вас с Дьюсом в мае этого года снова была какая-то перепалка, верно? В своём твиттере он написал, что планирует посадить тебя и Джорджа за решётку. — Перепалки у нас никакой не было, — чуть сведя брови к переносице, отвечает мужчина, сделав перед этим пару глотков пива. — Я просто увидел, что он упомянул меня в своей записи, посмотрел, прочёл и забил. Ни до чего умного он ещё не дорос. — Нам потом рассказали, что он напился, — объясняет Фанни, забрав у друга микрофон. — А потом начал говорить, как круто сосать у самого себя или что-то такое. — Я уже привык к подобному, типа, для меня это не новость. — …про то, что сосать у себя круто? — в непонимании изогнув бровь, но по-доброму усмехнувшись, уточняет интервьюер. — Что? Нет… нет, я не об этом, — с лёгкой нервозностью говорит ударник. — Я о том, что для меня не было неожиданностью то, что он снова попытался как-то задеть нас. — Оправдывайся сколько хочешь, Мэтти, — приглушённым басом протягивает Чарли, — но всё уже снято на камеры. Аж на две! — Когда будешь монтировать интервью — вставь куда-нибудь в угол счётчик гейских шуток от Джордана, — с усмешкой предлагает Джей. — Полученное число умножь на семь и прибавь к нему тысячу — узнаешь, сколько раз на дню мы подобное слушаем. — Это будет занимательно, я думаю, — парень прочищает горло и, сглотнув, продолжает. — Хорошо, Мэтт, хочу поговорить о твоей маске. На протяжении всех альбомов у неё менялся дизайн, но идея оставалась одна, верно? Можешь озвучить её? — У меня маска в двух противоположных цветах. Тёмная часть символизирует более тяжёлые наши песни, которые, знаешь, типа, наполнены глубоким смыслом и всё такое, а светлая часть, очевидно, говорит о наших расслабленных, спокойных треках наподобие «Take Me Home» или «Live Forever». Лёгкий мотив, размеренный темп. Ну ты понял. — А как мысль об именно такой маске пришла, помнишь? — Если честно, не очень. Это было лет семь или восемь назад, мужик. Я давно пропил свою память на такие вещи. — Итак… тогда последний вопрос, идёт? Он касается твоей фамилии. Не знаю почему, но люди на самом деле интересуются таким дерьмом. В общем, я слышал, что тебе приписывают фамилию Сент-Клер, которую ты всячески отрицаешь — например, в твоём последнем интервью ты сказал, что это просто некая вариация сценического псевдонима. — Ага, всё так и есть, — кивая головой, отвечает мужчина, оставляя бутылку за диван. — Это просто то, как я бы хотел называться в случае чего, — объясняет он. — Но из-за всяких там ебучих Википедий и прочих недостоверных источников, ко мне даже близкие друзья стали подходить и такие, типа, у тебя чё, реально две фамилии? Это очень раздражает, так что, — он смотрит в объектив камеры одного из операторов, — если ты пишешь о чём-то, что как-то связано со звёздами, с актёрами, проверяй это, блять, на подлинность, не создавай людям проблем. — Википедия — это почти как рассадник жёлтой прессы. Есть и точные факты, к которым иногда можно обратиться, а есть и такой бред, от которого просто… ну… понимаешь, аж глаза закатываются, — рассуждает Брайан. — Верно говоришь, мужик. — Что ж, ладно. Мэтт, спасибо тебе огромное, — улыбается и переводит взгляд на камеру, — а мы переходим к следующему участнику группы.