Малышка

      На лице убийцы драконов появились злость и ненависть. И всё к одному человеку: к этому магу, который сделал это с его напарницей. Может, отношения у них были и не самые лучшие, но они товарищи по гильдии.       В конце концов Люси тоже человек. Зная хоть немного мечтательную натуру заклинательницы, маг молний мог предположить, что она мечтала о семье, детях и счастливом будущем с одним единственным, потерять которого она наверняка бы не смогла. Ведь об этом пишут в романах, не так ли?       После изгнания Дреяр много думал по этому поводу. И как сказали Громовержцы — изменился. В лучшую сторону. Лаксус почувствовал, как его эмоции становятся силой. Так было и недавно в гильдии, когда злость вылилась в ничто иное, как рану девушки, это задание, смерть…       Дреяр подумал, что не зря говорил деду о том, что справится и сам. Так он хотя бы на дно за собой не потащил Хартфилию.       Убийца драконов выпустил молнии. Заряд попал прямо по магу. Он отлетел на метров тридцать и ударился спиной о дерево. Раздался ещё один крик, но он не оглушил мага молний, а оживил, взбодрил и дал ненависти и злобе выйти наружу.       Противник обессиленно закрыл глаза. Силы покидали его со скоростью света. Если он выживет с подобными травмами, то его судьба — виселица. Но это уже меньшее, что волновало Лаксуса.       Громовержец посмотрел на напарницу. На её месте лежала девочка лет пяти, с золотистыми волосами до плеч. На голове сбоку маленький хвостик — некая причудливая особенность блондинки. Глаза закрыты. На ней розовое платье до колен, с белым воротником, а на ногах белые туфельки. Рядом с девочкой лежит кожаная коробочка с ключами звёздных духов.       Лаксус поджал губы. Сильнейшая заклинательница духов — маленькая девочка? Не верится.       «Интересно, а поведение у неё будет как у ребёнка?» — маг ударил себя по лбу. Когда это он стал думать об этой бестолковой блондинке? Да, они напарники на одно задание. Да, они состоят (или, возможно, для некоторых будет уже «состояли») в одной гильдии. Но между ними не было ничего, кроме комфортного молчания и единственного нормального разговора около лестницы.       «Хорошо, что когда вернёмся в Магнолию, то это недоразумение заберут», — Дреяр довольно кивнул в подтверждение своих мыслей. Он не любит детей. А тем более тех детей, которые на самом деле не более, чем надоедливые маленькие паршивки.       Внук мастера Макарова подошёл сперва к магу и взвалил его на плечо, а после взял девочку на руки.

***

      Дверь в гильдию открылась очень аккуратно, что многие, кто ещё не завлечены в очередное побоище, повернулись в ту сторону. Двери открывали аккуратно либо девушки, либо заказчики, но, увы, это не был никто из предложенных вариантов. Из приоткрытой двери показалась такая знакомая рука и немного от шубы. Сомнений не осталось. Это Лаксус Дреяр. Но с каких он нормально стал двери открывать?       В просторное помещение гильдии зашла маленькая девочка, с короткими волосами и в милом розовом платьице. Большими глазами она смотрела на всех с неким сожалением и досадой. Следом зашёл и сам маг молний, со скрещёнными на груди руками. — Лаксус, где ты потерял Люси и кто эта девочка? — Мираджейн указала на малышку и ласково улыбнулась. Девочка улыбнулась в ответ, но не поняла, почему Мира её не узнала. — И никого я не потерял, — возмутился убийца драконов, взглядом показывая на девочку. — Вот она.       Шум в гильдии мгновенно стих. Драка прекратилась. Все посмотрели на пятилетнюю девочку, а после — на мага молний. Обратно на девочку, потом на мага. И так продолжалось около минуты, пока временным напарникам внимательные взгляды не надоели. Вернее, Люси засмущалась, дёргая край платья. Столько внимания к своей персоне она не видела уже давно, да и не любила она подобное. Поэтому часто и сбегала с отцовских званых ужинов.       Лаксус же и вовсе не переносил, когда его согильдийцы вот так, откровенно говоря, пялились на него. Его бесило это до невозможности. Вокруг убийцы драконов всё заискрилось, несколько молний полетело в пол. — Ла-а-а-акус! — крикнул имя внука Макаров, забравшись барную стойку. Брови старика сошлись к переносице, а в глазах появилась злость, хотя и едва уловимая. — Тебя нельзя оставить один на один с кем-то более, чем на пять минут! Что ты опять натворил? — Я-то каким боком к этому? — раздражённо кинул Дреяр-младший, подпирая собой стену. Она, конечно, и без него неплохо стояла, но убийцу драконов это не волновало. — Не ругайтесь, мастер, — неловко попросила Люси, понуро опуская свою виноватую голову вниз. Чувствовала ли она вину за то, что теперь из-за неё будут страдать все, а особенно некий убийца драконов? Да, очень. — Лаксус в самом деле не виноват. Я не смогла защитить себя… Мне жаль.       Макаров несколько недоверчиво смотрит на Громовержца, нервно топая ногой. Но потом смягчается немного, поскольку одной злобой и агрессией дела никогда не решались и не будут решаться.       Что же, со всеми проблемами они разберутся вместе, как было и раньше, как будет всегда. — Леви, можно тебя попросить? — Хартфилия решает перевести тему. Миниатюрная девушка в оранжевом платьице быстро кивает головой. — Можешь поискать что-нибудь в библиотеке? Ну, про уменьшающие заклинания или про что-то похожее. — Люська, а ты не слышала названия заклинания? — МакГарден вопросительно посмотрела на подругу, но та лишь отрицательно покачала головой.       И заклинательнице опять-таки стыдно. Она настолько испугалась, что в ушах всё гудело, и услышать что-то было просто невозможно. Голова тогда раскалывалась, а кровь поступала к вискам.

***

      Миниатюрная девушка выбежала из библиотеки гильдии, не забыв громко крикнуть: «Нашла!» Она раза три повторила одно и то же, размахивая увесистой книгой. Леви несколько раз запуталась в своих же ногах, еле удерживая равновесие, но к подруге добежала.       Люси сидела за одним из столиков, попивая коктейль, любезно предложенный Мирой. Хартфилию окружало человек пять-шесть, которые расспрашивали её о чём-то. От этого девочка явно устала. — Леви, что там у тебя? — Люси попыталась заглянуть в книгу, которую притащила с собой из библиотеки МакГарден, но ничего не вышло, поскольку сейчас она в невыгодном положении. Блондинка меньше Леви, придётся встать на стол, чтобы посмотреть.       Услышав, что маг слова вернулась с информацией, все снова затихли, выжидающе поглядывая на синеволосую девушку. Сама Леви восстанавливала дыхание после бега. С разных сторон слышались восклицания и крики о том, что она должна поторопиться, видите ли, им интересно. — Надеюсь, кто-нибудь читал сказку «Спящая красавица»? — Леви окинула гильдию беглым взглядом. Большая часть девушек согласно закивали, в том числе и Люси. Парни же просто переглянулись. В их взгляде читается одно: «Что ещё за «Спящая красавица»?» — Ну, так вот. У этого заклинания нет точного названия. Оно возвращает человека в самый худший момент его жизни, — кто-то из толпы перевёл взгляд с Леви на Хартфилию, — рассеет эту магию поцелуй. Человек, в нашем случае парень, должен любить всем сердцем Люси. Это должны быть искренние чувства. Но… — маг слова замолкла, дав ребятам пару секунд для того, чтобы переварить информацию, — но есть временные ограничения. Месяц. На всё это есть всего один месяц. Под конец отведённого времени человек начинает чувствовать слабость, головные боли и, в конце концов, смерть.       Все молчали, осмысливая информацию. Прошла минута. Молчание начало прерываться тихими смешками, а после блондинка в голос истерически засмеялась, чем вызвала шок у многих. Люси продолжала смеяться, но этот смех перешёл в тихие всхлипы, а потом она и вовсе разревелась.       Хартфилия соскочила со стула, расталкивая вокруг себя людей, и выбежала на улицу.

***

      Девочка сидела на заднем дворе гильдии. Хрустальные слёзы текли по лицу блондинки, носик подрагивал, а губы постоянно кривились от солёных капель. На щеках полоски от слёз высыхали быстро, неприятно зудели. Она прижимала к себе колени.       Хартфилия, конечно, знала, что слёзы точно не помогут в данной ситуации, но сделать ничего не могла. Это безысходность. Кто и где этот человек она не знала. Другого способа, чтобы вернуться в своё тело, нет. Жить ей осталось месяц. И тот пройдёт в муках. Всё-таки с детским телом особо не повоюешь. Колдовать она тоже не может.       Что Люси вообще может сейчас? Сидеть и рыдать? Да. Быть пессимисткой? Да. Наслаждаться последним месяцем жизни? Да. Ненавидеть себя за такую оплошность? Да.       Послышался тихий стук каблуков, и через пару секунд рядом с девочкой села Мира. Пепельноволосая поглаживала подругу по спине, стараясь успокоить, но от чужой жалости было только хуже.       Люси снова чувствовала себя обузой для своих друзей. Если вдруг что-то случится, то помочь им она не сможет, даже при большом желании. И внутри снова заселяется противное чувство, будто кто-то огонь разводит. Неприятное жжение. Кровь подступила к вискам, голова начала болеть.       Люси готова избавить себя и своих друзей от мучений — от неё.       Умереть прямо сейчас. — Люси, ты чего? — дьяволица продолжала поглаживать девочку по спине. — Ты так плачешь, будто тебя никто никогда по-настоящему не любил. Всё образуется. Найдётся этот счастливчик. Ты снова станешь собой. И всё будет как раньше. — Мира, неужели ты не понимаешь? — Хартфилия подняла на Штраус свои заплаканные глаза. Краснота не проходит, а, наоборот, с каждым мгновением становится всё отчётливее. — Я не знаю кто он, где он. Может, этого человека давно нет в живых. Может, он на другом конце страны или планеты? Может, я его ненавижу? Может, он из нашей гильдии? Может, это вообще не человек? Да это может быть хоть Зереф, понимаешь?! И как мне быть? Где мне его искать? Месяца будет точно мало! — заклинательница нечаянно сорвалась на крик, надрывая свой нежный детский голосочек.       Мираджейн понимала, что Люси права. Это может быть кто угодно, и этот «кто-то» может быть, где угодно. Неизвестность пугала. — Мира, я хочу умереть. Прямо сейчас. Не мучаясь, весь этот месяц. Просто, найти себе покой на том свете. — А ты эгоистка, Барби, — Хартфилия смотрит на мага молний, который спокойно стоял в паре метров от них, облокотившись на каменную стену.       В его взгляде не видно было осуждения или упрёка, даже несмотря на то, что Хартфилия была убеждена в том, что Лаксус всем сердцем ненавидит слабых и само это понятие. И как вывод напрашивалось, что и её он должен ненавидеть.       А вместо этого он как-то слишком спокойно говорит очевидные вещи, которые, на удивление, работают: Люси немного приходит в себя, понимая, что для паники ещё не время.