Малышка

      Шума в гильдии уже не было, ведь любители драк, а именно Нацу и Грей, в сопровождении Эрзы и Джувии, взяли задание, и ушли ещё в обед, а Эльфмана в бессознательном состоянии Гажил потащил домой. Мира протирала столы уже по третьему кругу, стирая с них невидимую пыль, ведь Венди и Леви забрали у Дьяволицы из рук стаканы, сказав что-то о том, что если она так продолжит, то не из чего будет пить. Кана допила бочку, и с помощью Повелителя Душ пошла домой. Но даже поддержка Бикса не спасла Альберону от встречи со стеной.       Дверь с шумом открылась, и оставшиеся в гильдии волшебники — Мира, Венди и Леви — дружно повернули свои взгляды к источнику звука и обомлели. Около входа стоял злой Лаксус, со слегка потрёпанными волосами и с девочкой на руках. Сама же Люси крепко прижималась к магу молний, словно он просто секундный мираж дорогого человека, которого она давно не видела, и надо его вдоволь подержать в своих объятьях, ведь после он исчезнет. Растворится в воздухе, будто его и не было.       Штраус только хотела что-то сказать, спросить и отчитать Дреяра за плохое обращение с детьми, но убийца драконов не дал ей этого сделать. Он взглядом зацепился за Марвелл и ушёл в сторону лазарета гильдии. Синеволосая неуклюже поплелась туда же, а дьяволица схватила мага слова за руку и потащила за собой в кабинет мастера.       Лаксус зашёл в белое помещение с несколькими кроватями и на первую попавшуюся положил малышку Хартфилию, которая из последних сил цеплялась за рубашку Громовержца, не желая отпускать. Но пришлось. Дреяр вкратце начал объяснять ситуацию.       Венди кивнула, принимаясь читать какое-то заклинание. Её ладони засветились голубым светом, и небесная убийца драконов провела ручками над всем телом заклинательницы. Лаксус никогда не видел, как исцеляет Марвелл, хотя драк и битв у гильдии было более чем достаточно. Ссадины на теле блондинки стали медленно исчезать. — Осталась только нога, — Венди опустила голову, чувствуя своё бессилие. Она ничем не может помочь. — У Люси растяжение, пару дней, возможно неделю, ходить она нормально не сможет. Или вообще не сможет, — Марвелл шумно выдохнула, виновато смотря на Громовержца. — Прости, я не могу это вылечить. — Ничего, — Дреяр видит, что девочка расстроена. Потрепав её по голове и решив, что уже поздно что-либо решать, поднял Хартфилию на руки. Блондинка вновь прижалась к магу молний.       Венди так и застыла зачарованная возле койки, краснея от того, что Лаксус себя так с ней повёл.       В главном зале гильдии их ждала засада — мастер и две девушки. По лицу Макарова было видно, что злость — это не то, что он в данный момент испытывает. Ярость. Брови сошлись к переносице, на лбу вылезла вена, а руки старичок поставил по бокам. — Лаксус, твою ж налево, какого ты сделал с Люсичкой?! — разъярённый крик Дреяра-старшего явно слышала вся Магнолия.       Громовержец хотел сказать что-то типа «да не я это!» или ещё чего, но его ноша зашевелилась. Девочка поворочала головой, сжала ручку в кулачок и, сморщив смешно носик, посмотрела сперва на Лаксуса, а после и на остальных товарищей и мастера. — Не… Надо… — тихо произнесла заклинательница. После громких криков на улице её голос сел. Говорить было трудно. — Мастер, не надо винить Лаксуса, — Макаров промолчал, зато дьяволица была явно возмущена. Поставив руки в боки, она хотела возразить, но Люси продолжила: — Это я виновата. Извините, если напугала вас. Мне жаль, — глаза красные от слёз, но новая волна солёных капель уже виделась. Глаза блестели под ярким светом ламп. Стараясь сдержать слёзы, Хартфилия зажмурилась и спрятала глаза, повернув голову и уткнувшись в грудь блондина. — Я думаю, на этом разговор окончен, — громовой убийца драконов кивнул в подтверждение своих слов, но дожидаться ответа от согильдийцев не собирался. — Уже поздно. Всем нужен отдых.

***

      Лаксус снова принёс девочку в её комнату. Он снова уложил её на кровать и накрыл одеялом. Он снова зашторил окно, чтобы утром солнце не светило в глаза. Он снова сел на пуфик рядом с кроватью и смотрел на малышку Хартфилию, не понимая зачем. Зачем он так печётся о ней?       Может, чувствует свою вину перед ней? Нет. Может, он, наконец, осознал, что любит детей? Нет. Может, влюбился? Именно эту мысль он не подпускал к себе. Не может Дреяр влюбиться в неё. Не может, хотя бы потому, что считает это абсурдным. Ну, несовместимы они и точка. Так сам для себя решил Громовержец. А ведь он до сих пор слышит тот смех Бикса, когда маг впервые после своего возвращения в «Хвост Феи» посмотрел на блондинку. Что такого увидел Повелитель Душ — неизвестно. Даже под угрозой молний не раскололся.       «Ты станешь прежней. Я обещаю», — Лаксус и сам не понял, когда стал раскидываться обещаниями направо и налево. Просто душа требовала какого-то спокойствия, которое он получал через это обещание. Вот уже вторую ночь подряд. Маг молний где-то на подсознательном уровне понимает, что это глупо — заботиться о какой-то девчонке, которая слабее его. Во много раз слабее.       Лаксус ненавидит слабаков. А её терпит. Сегодняшняя история с побегом дала Лаксусу ещё одну причину для того, чтобы называть её слабой, пусть она и в теле ребёнка, но… Дреяр пришёл на помощь.       «Зачем?» — этот вопрос крутился в голове убийцы драконов уже второй день. Он и сам начинал пропускать те моменты, когда помогал этой бестолковой блондинке…

***

      Сегодня руководила приготовлением завтрака Хартфилия, возможно именно поэтому на столе стояли блины. Причём, не подгоревшие. А Лаксусу осталось лишь на подсознательном уровне гадать, с каких это пор он начал подчиняться заклинательнице. Но за всё время, как они были вдвоём на кухне, никто не сказал ни одной колкости. Она смеялась, весело и свободно, а он лишь изредка улыбался. Но для Люси и этой улыбки хватало, ведь она знает, как тяжело это всё даётся Дреяру.       Хартфилия уверена, что мешает спокойно жить временному опекуну, ведь до этого задания, Лаксус просиживал вечера в баре, а ночи проводил с очередной подстилкой. От осознания того, что маг молний никогда не полюбил бы её, что-то начинало стонать и болеть. Внутри. Под рёбрами. — Почему? — это было первое, что спросил Лаксус, после того как они закончили завтрак и удобно устроились в гостиной на диване.       Люси попросила бинт, чтобы забинтовать растянутую ногу, а Громовержец принёс нужную вещь девочке и устроился рядом. На свой вопрос он словил непонимающий взгляд Хартфилии. — Почему ты в теле пятилетней девочки? — блондинка сперва удивилась вопросу, но вспомнив, что сказала про это заклинание Леви, шумно выдохнула. — Лаксус, я… — она осеклась, не зная, как правильней выразиться. — Я не хочу об этом говорить. Это причиняет слишком много боли, — Люси замолкла вновь, прикрывая глаза.       Дреяр не хотел давить, но уже не раз слышал от Миры, что если всё рассказать, то станет легче. Но это убийца драконов не успел сказать, да и вряд ли бы собирался: сколько раз пробовал даже с Эвой, но язык никогда не поворачивался. Вместо этого всегда получалось что-то обидное.       Заклинательница начала говорить, опустив взгляд на больную ногу. — Моя мать умерла. Отец перестал обращать на меня внимание. Сжёг все мои похожие платья и сказал, что с того самого дня я буду носить лишь бальные платья. Ещё он сказал, что я обязана выйти замуж за какого-то там парня, который тогда был мальчиком, который был наследником большой империи у партнёра отца, — по щекам катились хрустальные капельки, которые падали на тыльную сторону ладони, где стоял герб гильдии, и разбивались. — Лаксус, ты когда-нибудь к отцу на «Вы» обращался? — блондин отрицательно качает головой. В детстве — никогда. — А я постоянно. Мне запретили выходить из дома без сопровождения, понимаешь? Через двенадцать лет жизни в золотой клетке я не выдержала. Сбежала. А дальше Харгеон, Нацу, гильдия… — девочка глубоко вздохнула. Успокоилась. Слова закончились, чувства — тоже. — А ты почему? — Что я почему? — Лаксус всё ещё прибывал в небольшом шоке от истории Люси. Как отец может так ужасно обращаться с собственной дочерью? «У богатых свои причуды…» — Почему ты такой? Ты пытаешься казаться злым, постоянные подколы, ненависть к слабакам… Но ты ведь другой, Лаксус. Что у тебя случилось? — Вот, а ты обо мне знаешь больше всех! — Дреяру казалось странным вести задушевные беседы с тем, кому бы всего пару дней назад он сказал всё, что думает и напоследок подарил пару молний. — И вообще, с какого я должен с тобой своими проблемами делиться, Хартфилия — Я хочу понять тебя, — фраза заклинательницы была проста до безобразия.       Но маг молний молчал, рассерженно глядя не на блондинку, а куда-то в стену. Он не хотел говорить об этом, вспоминать что-то, ворошить прошлое.       Лаксус был убеждён, что его прошлое — только его прошлое. Оно не имеет никакого отношения к тому, какой он сейчас человек. И оно никак не касается этой бестолковой блондинки.       Но глаз за глаз, откровение за откровение. — Меня бросил отец. Вот и всё, — громовой убийца драконов небрежно пожал плечами, не понимая, что хочет услышать девочка. — Допустим, я понимаю твоё недоверие к людям. Ты боишься быть снова брошенным, как тогда, когда тебя бросил отец. Именно поэтому Громовержцы держатся отдельно ото всех. Ведь все вы одиночки, которые собрались вместе. Вы понимаете друг друга лучше, чем кто-либо другой, — Люси выкидывала такие умные фразы, которые ребёнок в её возрасте знать не должен. — Ты боишься любить. Даже не так. Ты боишься последствий этой любви. Эвергрин, Бикс и Фрид никогда тебя не оставят, ведь знают, как это больно. Мастер Макаров тоже. А в других ты просто не уверен, — на лице блондинки появилась многообещающая улыбка. — Но я не понимаю твоей неприязни к слабакам. Ты их не любишь вовсе не потому, что, когда тебя оставили, ты был слаб. Тут что-то другое. — Сейчас у меня сложилось впечатление, что ты знаешь меня всю жизнь, — на лице блондина появилась ухмылка. — Или ты тот самый друг, которому все приходят, когда им плохо и, получив совет и утешение, убегают. О тебе никто ничего не знает, зато ты как Бикс — видишь всех насквозь. Может ты не заклинательница Духов, а Повелитель Душ, а, Хартфилия? — Люси лишь развела руками. — Я не смог защитить дорогого мне человека. Я был слишком слаб для этого. И потеряв этого человека, я возненавидел всех слабаков, ведь сам таким являлся. Я стал сильнее. Всё?       Чем больше говорил Дреяр, тем более раздражённый был его голос. Это была история из глубины его души, которая покоилась там как чайные листья на дне чашки. Но вот появилась Хартфилия, которая помешала чай ложкой, подняв весь осадок наверх. — Мама? — и тут Люси поняла, что взболтнула лишнего. Лицо Лаксуса резко поменялось. От того блондина, который был с ней те два дня, не осталось ничего. Вернулся тот самый нахальный Дреяр, которого знает вся гильдия. — Извини, я не должна была… — девочка виновато опустилась голову, и подсев ближе обняла мужчину за шею. — Прости меня, пожалуйста… Я знаю, как тяжело переносить смерть близких людей. Я зря вообще завела эту тему. Прости… — она со всей силы сжала шею мага молний, но сил у неё было не много. Как-никак, а в пять лет она была ещё слабей, чем в свои восемнадцать.