Малышка

      День за днём проходили. Из двухэтажного дома великого и ужасного Лаксуса Дреяра каждый день был слышен громкий, весёлый и такой свободный детский смех, что самому магу молний хотелось иногда рассмеяться, но всегда отвечал на её радость лишь мимолётной улыбкой, которой Люси вполне хватало. Она знала, что Лаксусу не плевать, а для неё это было самое главное.

Флешбэк

— Ты никогда не задумывался, почему в нашей гильдии такая весёлая обстановка? — как-то раз спросила Люси. Минуту назад она звонко смеялась, а сейчас приняла такой серьёзный вид, что можно было бы сказать, что заклинательница и понятия не имеет о том, что такое улыбка. — Из-за вечных драк? — Дреяр пытался вложить в эти слова как можно больше пренебрежения, но не получалось, ведь вопрос волшебницы засел в голове. Он никогда об этом не задумывался. — Просто смеются и смеются, разница-то какая?       Как раз эта обстановка на него и давила. Вся эта «дружба-жвачка» казалась ему немного даже наигранной местами, ведь не могут люди так жестоко расправляться с врагами только из-за принадлежности к гильдии.       Конечно, убийца драконов бросился бы на любого, кто обидел бы его команду или того, за кого он в ответе. Да, он бы защищал «Хвост Феи», но лишь потому, что это его наследие, это дорого его деду. А Макарову он и без того принёс немало бед, пора бы уже и исправляться. — Ты не прав, Лаксус, — лёгкий укор в голосе Хартфилии, и снова это ощущение, будто перед ним не пятилетняя девочка, а какой-то мудрец, который прожил сто лет и знает о жизни больше, чем кто-либо. А вместе с тем девочка надувает щёчки. — Каждый в нашей гильдии счастлив и рад по-настоящему, и это передаётся. Ведь чтобы сделать кого-то счастливым, надо, прежде всего, самому это испытывать, — Люси откинулась на спинку дивана, смотря в окно напротив.       Маленькие птички поют свои весёлые песни. От этого хочется петь самому. — Если бы в Хвосте Феи всё было по-другому, то возможно, мы были бы не той самой сильной гильдией Фиора, а просто была бы кучка волшебников, собравшихся под одной крышей и носящих одну метку, не более. — Возможно, — Лаксус устало вздохнул, замечая, как на лице собеседницы появляется милая улыбка. Именно после неё всегда хочется самому улыбнуться, и Люси об этом знала. Она частенько так делала, лишь бы убийца драконов растянул губы. — Вот только не начинай, — Громовержец встал с дивана и ушёл в другую комнату, откуда скоро вышел со стаканом. В нём плескалась светло-оранжевая жидкость — любимый сок Хартфилии.

Конец Флешбэка

      За эту неделю они не раз поговорили по душам, узнали друг о друге побольше, и теперь Люси могла спокойно разговаривать с ним, не боясь, что вновь скажет что-то такое, от чего Лаксус разозлится, а она снова будет двадцать минут просить прощения, хотя маг и не обижался вовсе. Однако объяснить это заклинательнице оказалось куда сложнее, чем могло показаться. Блондинка уверенно заявляла в противовес словам Дреяра, что виновата и на такое он не может не обижаться. Это забавляло волшебника.       Один раз к ним зашла Мира. И то, судя по всему, только для того, чтобы убедиться, что Люси ещё жива. Но увидев, что подруга жива-здорова и, более того, в карих глазах постоянно счастье — удивилась.       Штраус никогда не могла отнести Лаксуса к тому числу людей, которые прекрасно ладили с детьми и дарили им радость, но каждый раз, когда взгляд дьяволицы останавливался на малышке, то убеждалась в обратном, отказываясь верить в увиденное. Да и в «Хвосте Феи», когда Мира пришла после допроса, никто не хотел верить в слова пепельноволосой. Отнеся эту новость к разряду шуток, «Хвостатые» продолжили своё обыденное занятие — драки, распитие алкоголя и хождение по заданиям.

***

      Солнце поднялось из-за линии горизонта, но на окраине города ещё было темно, ведь деревья закрывали только что вышедшее солнце своей кроной, не давая утренним лучам осветить эту местность.       В одном из немногих домов послышался радостный детский визг, а сама хозяйка этого голоса прыгала по комнате и кружилась. Слышался звук чего-то падающего и сдавленное «Ой». Судя по грохоту, Люси врезалась в комод, который стоял около стены. Деревянный предмет мебели пошатнулся, и с него свалилась шкатулка, в которую Лаксус положил ключи от врат духов. Он поставил заклинание, и если кто-то кроме него хотел их взять, то его тут же било молнией. Это была предосторожность. После случившегося Дреяр волновался, что что-то подобное может произойти вновь. Этого он допустить не мог.       Девочка выбежала из своей комнаты, не забыв при этом пару раз упасть на пол, оставив на коленках пару ссадин. Ещё она врезалась пару раз в стену, и пока открывала дверь в комнату Громовержца, чуть не выломала ручку двери. Как только она поддалась манипуляциям Хартфилии, то блондинка ураганом внеслась в комнату временного опекуна, разбудив его.       Лаксус был немного зол, а ещё в недоумении. Кто-то посмел разбудить его. Сперва, маг молний хотел как следует выругать того человека и послать хорошенькую молнию в этого самоубийцу, но память всё же начала работать. Дреяр сразу же опомнился, ведь мозг услужливо подсказал, что перед ним малышка Хартфилия и её бить молнией не стоит. Она что-то быстро и так непонятно лепетала, что спросонья убийца драконов не очень понимал, о чём идёт речь. — Помедленнее, — Громовержец остановил девочку на ещё одной быстрой фразе, стараясь хоть как-то переработать полученную информацию, но получалась ещё большая каша. Послышался огорчённый выдох. — Я говорю, что у меня нога прошла. Я могу снова ходить, — и как в доказательство своих слов, Люси покрутилась на той ноге, которая ещё вчера отказывалась подчиняться. И не бывает худа без добра. Зацепившись обо что-то, Хартфилия грохнулась на пол, не забыв ойкнуть. — Я хочу сходить сегодня в гильдию. — Сходим, сходим, — снисходительно кивнул блондин, поднимаясь со своей кровати. Заклинательница в благодарность улыбнулась и упорхнула в свою комнату.

***

      Эвергрин, как только увидела Лаксуса и Люси на пороге «Хвоста Феи», схватила малышку за руку, сказав, что через пару часиков вернёт в целости и сохранности. Пока Хартфилия была с Эвой, беспокоиться не о чем, ведь в случае чего главная Фея сможет дать всем отпор. Дреяр пошёл к барной стойке и, заказав чего-нибудь алкогольного, отправился в раздумья.       Прошла неделя, и он чётко увидел что-то неладное во взгляде девочки. Она была рада тому, что, наконец, может передвигаться сама, а не с помощью Лаксуса, тем самым вгоняя себя в краску, но в то же время была опечалена. Одна из тех недель, что были отведены на жизнь и поиск любимого для заклинательницы, была бесповоротно потеряна. Люси была в отчаянье, хотя всеми силами старалась этого не показывать, продолжая смеяться. — Лаксус, что-то случилось? — Мира поставила стакан с алкоголем перед магом молний, но увидев, что он этого даже не заметил, помахала рукой перед лицом и решила спросить. В ответ она получила лишь отрицательное качание головой справа налево и обратно. — Расскажи, что случилось, станет легче. — Да вы с Хартфилией решили меня разводить на задушевные беседы, — Дреяр хмыкнул, опустошая стакан в один глоток. Для того, чтобы ему напиться этого было мало, но для развязки языка вполне достаточно. По крайней мере, часть информации он точно выложит. — Ты не Барби. Ты не подойдёшь для таких разговоров, — Громовержец указал взглядом на пустую посуду, показывая, что надо ещё.       И, хотя маг молний был убеждён, что для подобного рода разговоров теперь подойдёт только блондинка, которая, на удивление, понимала его прекрасно, что было странно, он не смог промолчать и начал говорить, ведь с кем-то посторонним это обсудить надо. — Я вижу, как тихо меркнет жизнь в её глазах, — Мираджейн исполнила просьбу согильдийца и налила ещё. Услышав про Люси, она лишь печально качнула головой. Конечно, это не укрылось от дьяволицы, когда она заходила к Дреяру в гости, но надеялась, что пока убийца драконов не заметит этого. — Значит, ты заметил, — убийца драконов сделал глоток, и половина содержимого была уже в организме блондина. Штраус порой сама хотела напиться до беспамятства. Это казалось единственным нормальным решением в этой ситуации. — Знаешь, я боюсь. Боюсь потерять её, — Мира поставила свой стакан, который до этого мучала, и посмотрела прямо в глаза Дреяру.       И Мира, и Лаксус были уверены, когда встретились взглядами, что такая мысль не только в головах у обоих, но и у каждого в этом зале.       Хоть Мира и ошибалась, Лаксус даже не думал о том, что боялся потерять девчонку, но у него были свои мысли на этот счёт. Он много раз причинял Люси боль. И, наверное, в будущем он бы хотел это исправить, как-то загладить свою вину… — Значит, ты уже решила, что никто эту бестолочь по-настоящему не любит? — ответом служил уверенный кивок пепельноволосой. Стало жутко обидно. Обидно лишь потому, что она умрёт, а они, те, кого она старалась по мере своих сил защитить и очень сильно любила, — ничем не смогут помочь. Лишь тихо будут наблюдать за тем, как медленно погибает заклинательница, не в силах что-либо изменить. — С чего такие выводы? — Ты ведь знаешь, что Люси у нас девочка с характером, — Штраус начала издалека, что не особо понравилось Лаксусу.       Все в его команде отвечали коротко и ясно, ведь Эва — не любит разговоров не по теме, Фрид — маг письмен и знает цену каждому слову, а Бикс — просто шут, хотя иногда бывает серьёзным. — У неё прекрасная внешность, и отличная способность маскировать своё настоящее «Я». Тут вы с ней прям как близнецы, — Мира сначала думала не говорить последнюю фразу, но вышло так, что дьяволица сделала на этом акцент. — Я не думаю, что кто-то за пределами «Хвоста Феи» знает о том, кто такая Люси Хартфилия, а знают лишь её ложное «Я», — Мира поджала губы. — Немного эгоистичная, избалованная. Девушка, которая старается всех удивить своими навыками. Та девушка, которая гордится своим редким волшебством. Однако… — Штраус вновь замолчала, подбирая слова и собираясь с мыслями. — Это не наша Люси. Наша Люси всегда добрая и отзывчивая, немного вспыльчивая, но постоянно готова дать совет. Не бросает друзей в беде и не сильно уж старается афишировать свои корни и магию, хотя и гордится ей, — дьяволица не понимала, зачем она сейчас перебирает стороны заклинательницы, ведь разговор шёл совсем не об этом. — Я подведу итог. Все вне гильдии знают её лживое «Я», а не настоящую Люси Хартфилию. А в гильдии вряд ли будет тот человек, который любит её как девушку. — А Драгнил? — в лоб спросил Дреяр. Нацу постоянно ошивался вокруг блондинки, ночевал у неё, вечно оберегал от всего и заботился о ней. Со стороны выглядит как самая настоящая любовь. — Нет. Для Нацу она младшая сестрёнка, которая постоянно требует заботы и защиты, которая может накостылять, но поможет, — Мира грустно опустила взгляд.       Вот так плачевно и окончится история одной хорошей девушки — Люси Хартфилии? А ведь ей всего восемнадцать лет, и нормальную жизнь она так и не прожила. Никто никогда не увидит, как к заклинательнице подбежит маленькое чудо и крикнет «Мама!» Никто никогда не увидит, какая будет жизнь у малышки Хартфилии, которая стала для всех Солнышком.

***

— Лаксус тебя не сильно достал? — с ходу спросила главная Фея «Хвоста Феи», стоило им переступить порог одного из магазинов. — Ты, если он тебя обижает, скажи. Мы поговорим с мастером. — Эвергрин, ты ведь не хуже меня знаешь его. Он не монстр, которым представляет его гильдия, — Люси взмахнула рукой, как бы прерывая все последующие фразы Эвергрин, которые явно бы посыпались дождём. — Лаксус хороший, хотя неплохо это скрывает. Он мог отказаться от этой затеи изначально, но согласился. Он мог игнорировать моё нахождение в его доме, но он постоянно крутится где-то рядом, готовит завтрак, подаёт всё, до чего я сама не дотягиваюсь, проводит своё время со мной. Лаксус мог бы не искать меня после моего маленького побега из его дома, и уж точно не спасать, но он оказался в нужное время в нужном месте. Лаксус мог бы от многих вещей отказаться, но он снова и снова удивляет меня, соглашаясь и погулять в парке, и сходить туда, и сюда. Эва, ты, как и другие Громовержцы, прекрасно знаете настоящего Лаксуса. Зачем я тебе всё это говорю? — Потому что хочешь, — весело пожала плечами девушка, абсолютно не замечая, что, пока они разговаривали, взяла кучу разных детских вещей и, отдав их Хартфилии, впихнула её в примерочную. — Вообще-то Лаксус иногда бывает таким и в гильдии, но это редкость. Только если кому-то грозит опасность, — Эва и сама не понимала, зачем делится такими вещами с малышкой, но словесный поток не в состоянии остановить ни одна из них. — Помнишь, как во время битвы с «Фантом Лорд» мастера лишили силы? — послышалось тихое «Ага» из-за шторки, и русоволосая продолжила, улыбаясь своим воспоминаниям: — Лаксус тогда рвал и метал. И только его гордость не давала пойти и вступить в бой. Ведь тогда он бы фактически пошёл на твою защиту, а это значит, что все его речи про то, что он не общается и не помогает слабакам были бы ложью. Он считал тебя очень слабой. Я просто не могу этого объяснить. — Мало что изменилось с тех времён, — из примерочной вышла Люси в голубом платье до колена с атласной ленточкой на поясе, чуть потемнее, чем само платье и с бантиком на боку. — Своё мнение он не меняет. Тем более сейчас, когда я настолько слаба и беспомощна. У него есть прекрасная возможность посмеяться надо мной. — Ты ведь не так давно говорила, что Лаксус не такой, — Эвергрин наблюдала за девочкой, которая то выходила из примерочной, то заходила назад. Выбрав несколько платьев, которые больше всего подходили блондинке, она схватила их и ушла на кассу. — Знаешь, Дреяр может и не принц на белом коне, но и издеваться над детьми не будет. — Успокоила, — тихо выдохнула Люси, покидая вслед за новой подругой магазин. — Хотя знаешь, это ничуточки не успокаивает. Я чувствую себя как курица перед тем, как её убьют. Знаешь, не самое приятное чувство, — Эва тихо посмеялась с того, как сравнивает заклинательница. — Но знаешь, даже из самой безвыходной ситуации есть выход. Я тебя уверяю, ты останешься живой, — девушка должна была вселить надежду в малышку.       «Лаксус не позволит тебе умереть», — почему-то подобная мысль казалась Эвергрин единственной верной. В конце концов Лаксус так просто рук никогда не опускает.