Город-океан

      Возвращаясь назад, я раз за разом прокручивала в мыслях обстановку в пристанище Чанёля, каждую мелочь, что удалось мне словить, смену интонации его голоса. Разговор для этого был слишком коротким. Консультация сейчас являлась последним местом, куда бы я пошла, если бы мне давали шанс выбрать. После бессонной ночи в шумной столице и не менее ужасного утра, сидеть перед профессором, делая вид, что слушаешь его, становилось трудно. Глаза слипались, в носу ужасно свербело, и хотелось только одного – вернуться домой, но я, как примерная ученица, кивала, делая серьезный вид. До сдачи проекта оставался месяц, а до защиты дипломной работы – три. Сроки поджимали, и нежелание тёти помогать давило на нервы. К тому же, сам Пак Чанёль давал больше вопросов, нежели ответов.       Скрипучая дверь в аудиторию открылась, и сквозь образовавшуюся щель проскользнула девушка, при виде которой профессор улыбнулся. Я обернулась, встречаясь с ней взглядом, и стайка мурашек пробежалась вдоль позвоночника, заставляя выпрямить спину. Мощное дежавю накрыло, с головой окуная в ледяную прорубь. − Чанми, милая, − махнул старичок, подзывая, − ты как раз во время! Ёнха, она твоя замена для меня. Второй курс, а уже такая тяга к знаниям! Девушка поклонилась, скрестив ладони на животе. − Профессор много о вас рассказывал. − Правда? – попыталась изобразить удивление я. − Надеюсь, он не рассказывал ничего плохого. Мужчина захохотал, и из груди его вырвался низкий, надсадный кашель: − Только хорошее. Стараясь не пялиться на Чанми, я всё больше убеждалась, что она, и та девушка на фото в квартире Пак Чанёля – один человек. Старше, выше, но абсолютно точно один. Судьба иногда преподносит забавные сюрпризы! − Простите, профессор, но мне нужно ехать домой. Вчера я не успела вернуться, и родные волнуются,- проговорила я, на ходу расправляя смятые полы плаща, послужившего мне одеялом в ночном сеульском метро. − Ты ведь живешь одна? – нахмурился старик. Едва ли. − В таком маленьком городе, что о моём отсутствие уже давно узнали родители, живущие рядом. Казалось, что он не верит. − Отчёт пришлю на ваш почтовый ящик,− затягивая шарф, я уже было хотела уйти, но взволнованный оклик заставил меня замереть у самого выхода. Чанми покраснела, оправдывая имя. − Я хотела с вами поговорить! Дождавшись, пока девочка догонит, я улыбнулась, замечая, как лицо профессора стало мягче. Он, видимо, редко был доволен моим выражением лица. Широкий коридор, две стороны которого усеяли лекционные комнаты, напоминал больничный. Всё в университете пропиталось клиникой, даже студенты. Стараясь не потерять нить происходящего, я то и дело прикрывала рот ладонью, зевая от усталости, а Чанми щебетала, не останавливаясь. Она была на голову ниже, и на пять проворнее. − Мой однокурсник буквально влюблён в вас,- неожиданно выпалила девушка. Не зная, что ответить, я нахмурилась и кивнула. Мы почти подошли к выходу, до которого оставалось преодолеть лишь невысокую лестницу, ведущую на цокольный этаж. Интересно, могу ли я спросить её о том фото? − Он просил профессора отправить на консультацию его, а не меня. Профессор сказал, что вы будете преподавать у нас пару дней в его отсутствие? Боже, до чего длинная дорога. Старик одержим идеей затащить меня на педагогическую практику настолько, что готов кинуть в ясли к второкурсникам? − Разумеется, он говорил,− выдавила я из себя. − Странно, а мне сказал не радовать вас раньше времени… Заметив на горизонте высокую фигуру Пак Чанёля, я не сразу поверила глазам. В руках снова появилось неприятное покалывание, отчего ноющая голова потяжелела на тонну. Чанми, видимо, знала о его присутствии. Она улыбнулась, кидаясь в сторону Пака с завидным энтузиазмом. Не решаясь остановиться, я, было, хотела пройти мимо них, но грубая рука парня вцепилась мне в предплечье. Девчонка, заметив наше поведение, казалось, совершенно не удивилась. Она осторожно отцепила пальцы Чанёля, переплетая со своими, и не давая ему отойти. − Это Пак Ёнха. Она учиться на последнем курсе, и так же, как и я хочет стать психиатром представила нас Чанми. Пак усмехнулся. − Пак Чанёль,- продолжила девушка.- Мой старший брат. Между нашей компанией пробежал какой-то мальчик, чуть не сбив с ног, и под чертыханья Чанми, я поклонилась, стараясь получше запомнить его внешность. − Рада знакомству. Мы говорили ещё с минуту, и прежде чем я попросила разрешение уйти, Чанёль ни разу не спустил взгляда с моего лица. От этого становилось не по себе хотя бы потому, что ранее он месяц даже не обернулся к окну, откуда я наблюдала.       Затянув шарф потуже, я направилась в противоположенную от них сторону, ощущая сквозь толстую подошву ботинок каждый камень. Если Пак Чанми сестра Пак Чанёля, то всё становилось на свои места – и его неоднозначная реакция на мой визит, и раздражение во время «знакомства». Я даже почти поверила в его выздоровление, но… Ощутив всё тот же захват через ткань пальто, я замерла, обернувшись. В паре десятков метров стояла удивлённая Чанми, которая, заметив мой взгляд, пожала плечами. − Я не буду говорить с тобой здесь,- просипел Чанёль,- поэтому давай встретимся в кафе «Excellent». Не дожидаясь моего ответа, парень отошел на шаг, сгибаясь в поклоне, и, махнув на прощание, направился обратно к сестре. − Ещё раз спасибо! – крикнул он на прощание, прежде чем их парочка скрылась за поворотом на перекрестке. Озадаченная, я не знала, как поступить. С Сеулом я была в плохих отношениях, и сколько здесь могло быть кафе с таким названием даже не имела понятия. К тому же, что самое страшное, он не сказал во сколько и когда мы должны были встретиться. Решив, что попытка стоит того, чтобы хотя бы попробовать, я поймала такси. Водитель, к счастью, лишь кивнул, уверяя, что доставит меня в это кафе без проблем. Мы ехали чуть дольше получаса, и всё это время я продремала на заднем сидении. Дорога показалась мне лишь секундой. Поблагодарив мужчину, я вышла у небольшого здания, в верхнем углу которого висела серая вывеска с названием. Внешне кафе напоминало дешевую кулинарию в самом людном районе моего родного города, и на деле оказалось ничем иным, но я не ела со вчерашнего вечера, поэтому чашке куриного супа была рада. Стрелка на наручных часах с завидной скоростью приближалась к семи вечера. Ещё пара, и я снова опоздаю на автобус! Когда ждать уже не оставалось сил, в дверном проёме появился Пак Чанёль. Он увидел меня не сразу, поэтому мне пришлось окликнуть его, и немногочисленные посетители тут же обратили на нас своё внимание. − Что ты хотела от моей сестры? – выпалил Пак с ходу, отодвигая стул. Сморщившись от скрежета, я выдохнула. Теперь привкус супа не казался мне таким уж приятным. − Раз уж ты говоришь на «ты», то и я поступлю так же. Казалось, Чанёль в последнюю очередь хотел знать моё мнение о своих манерах. − Что.Ты. Хотела. От. Моей. Сестры? Пухлая, внешне напоминающая Ким Сору (медсестру из клиники моей тёти) официантка подошла к нашему столику как раз в этот момент. На её лице появилось крайнее изумление, и мне показалось на секунду, что женщина сейчас побежит, но она лишь странно покраснела, доставая продолговатый блокнот из кармана своего фартука. − Вы хотели бы что-нибудь заказать? – пролепетала официантка. Чанёль стиснул зубы, и по скулам его пошли желваки. Он взглянул на женщину исподлобья. − Два горьких чая,- выскрежетал он из себя.- «Пожалуйста!». Женщина кивнула. − Что-нибудь ещё? Страх за неё заставил меня медленно замотать головой. − Ничего. Но отвечала я вовсе не официантке. Мы молча сверлили друг друга глазами. Он смотрел куда-то сквозь меня, и когда телефон в моём кармане нарушил гнетущую тишину, вздрогнул. Я неуверенно ответила на звонок от матери. − Пак Ёнхи! – выкрикнула она так, что динамик разнёс её голос по всему залу.- Что ты себе позволяешь?! Чанёль неожиданно словно оцепенел. Его руки сжались, на запястьях выступили вены, и дыхание участилось. Не слушая голос мамы, я старалась прийти в себя, и когда лицо парня стало стремительно синеть, вскочила из-за столика, пытаясь закинуть того себе на спину, что выходило из рук вон плохо. Я видела такие припадки миллион с лишним раз. Они не проходят до тех пор, пока не выпьешь лекарство. − Пак Ёнхи – шепнул Чанёль, и пальцы его больно сжали кожу на талии. Но мне стало легче выводить его из кафе. Извинившись перед официантом, я взглянула в сторону аптеки, понимая, что даже если я ввалю им в зал задыхающегося парня с приступом истерии, они едва ли выложат передо мной ампулы. Нащупав в кармане измятую салфетку с адресом, я мысленно поблагодарила богов за щедрость. Потратившись на такси второй раз за несколько часов, доехала до дома Чанёля, который находился не так далеко, как казалось.       Всю дорогу я старалась не обращать внимание на шепчущего моё имя парня, но когда он делает это прямо под ухом – невозможно терпеть. Сердце вопреки всем призывам разума забилось чаще, и к щекам то и дело подступала краска. Чанёлю до моего дискомфорта было всё равно. Он дёргался, бледнел, но не терял сознание. Извинившись теперь перед водителем, который помог мне дотащить тело парня на второй этаж, я принялась шарить по карманам Пака. Его пульс учащался, словно отсчитывая мне доли секунд. Нащупав в заднем кармане парня ключ, я на секунду обернулась, встречаясь с пунцовой девчушкой взглядом. Она смотрела на нас широко распахнутыми глазами, и стоило мне открыть рот, пулей вбежала в соседнюю дверь. − Я не лапаю его! – обессилено прошептала я. Стукнув Чанёля затылком о косяк, я еще пару раз приложила его головой прежде чем выгрузить на диван. Времени для извинений не было, поэтому, стоило мне заметить на знакомом с прошлого визита столике лекарства, я тут же ощутила небывалый прилив сил. Ещё пять минут потратив на то, чтобы заставить парня выпить эти самые таблетки, я прикрыла глаза, слушая, как его дыхание приходит в норму. Сколько мы так просидели? Не знаю. Но очнулась я от ощущения чужого взгляда на себе, и, заметив то, что за окном уже стемнело, выругалась, съеживаясь от волн ненависти, коими затопил всю комнату Пак Чанёль. И стоит ли теперь помогать людям?