Долгая дорога в Вашингтон

      Прошло, наверное, несколько минут, прежде чем Мишонн выразительно кашлянула, призывая остальных вернуться к текущей ситуации. Положение выживших было в самом деле не из легких: над Вашингтоном сгущались сумерки, а люди меж тем совершенно выбились из сил после дневного перехода и отчаянной схватки. Путь назад отрезан мертвецами, и оставалось лишь надеяться, что завтра путь не станет еще тяжелее. Группе отчаянно требовалась передышка. — Ну, и куда теперь? — холодно поинтересовался Рик у Юджина.       Тот не моргнув выдержал суровый взгляд Граймса, не предвещавший ничего хорошего, и невозмутимо ответил: — Следуйте за мной.       Не обращая на остальных внимания, Юджин стал неторопливо спускаться с холма по ступенькам — народ только недоуменно смотрел ему вслед, окончательно запутавшись в обстановке полной секретности. Гленн с надеждой глянул на Абрахама, ища у мужика ответов, но солдат лишь пожал плечами — мол, сам ничего не понимаю. — Надеюсь, что он ведет нас к секретному бункеру, — вздохнула Розита. — Это правда странно. — После всего случившегося я уже ничему не удивлюсь, — покачала головой Андреа. — Даже если Юджин — сменивший облик агент инопланетян, ведущий нас в ловушку? — попытался сострить Гленн, но прочие даже не улыбнулись. — Ладно, идем за ним, — дал отмашку Рик. — Дэрил, Гленн — помогите спуститься Габриэлю.       Освещая себе путь фонарями, отряд двинулся дальше на север по пустынному кладбищу, подавленный усталостью и скованный тревогой. Впрочем, это было понятно: прогулку по такому месту ночью трудно назвать приятной даже в обычной обстановке, что уж говорить о зомби-апокалипсисе!       К удивлению путешественников, последняя часть их перехода заняла всего минут пятнадцать — Юджин вывел их к подножию высокого и пологого холма. — Полагаю, здесь можно остановиться на привал, — спокойно объявил товарищам ученый. — Вау… — за всех ответил Гленн.       На вершине холма возвышался внушительный каменный дом — аристократический двухэтажный особняк, построенный в стиле классицизма; восемь колонн обрамляли парадный вход, образуя подобие античного портика; по бокам к усадьбе были пристроены два крыла-флигеля — по-видимому, тоже жилые. — Что это за дворец? — с опаской спросила Юджина Мэгги. — «Арлингтонский дом», также называемый «Мемориалом Роберта Ли», — отозвался Юджин, обозревая великолепное здание. — Знакомое имя, — задумалась Мишонн. — Погоди-ка — это не в честь генерала Конфедерации такое название? — Точно, — кивнул толстяк. — Здесь до Гражданской Войны находилось поместье Роберта И. Ли, главнокомандующего армией Юга. Остается убедиться, что внутри безопасно. — Ну наконец-то — а я уж думал, что просто так здесь нахожусь, — ухмыльнулся Абрахам, сбрасывая с плеча автомат. — Гленн, Дэрил — вы вместе с ним, — предупредил друзей Рик. — Остальные остаются здесь; займите позиции и оставайтесь начеку.       Отряд мигом рассредоточился — группа разведчиков медленно двинулась вверх по холму, а прочие расположились у подножия среди надгробий и деревьев, готовые в случае неожиданности поддержать товарищей огнем. Вот троица добралась до входа — вокруг по-прежнему было очень тихо; в темноте Рик едва разглядел, как Дэрил, Абрахам и Гленн о чем-то тихо посовещались, после чего разом вломились внутрь здания.       Пошли тревожные минуты ожидания — каждый шорох в такой ситуации представлялся приближением коварного врага, прятавшегося совсем рядом. Казалось, вот-вот ночное небо прорежут огненные вспышки выстрелов, а потом взлетят осветительные ракеты и двинутся вперед кровожадные противники… Именно так и думали герои, наученные горьким опытом побед и поражений — они знали, что обстановка может измениться мгновенно, и не собирались сдаваться без боя при таком исходе.       Рик уже хотел послать на холм второй отряд, когда вдруг среди колонн показался Гленн — парень просигналил им светом фонарика, сообщая, что внутри безопасно. Сохраняя молчание, выжившие двинулись туда; все еще взвинченные, они переступили порог здания — и только тогда вновь обрели дар красноречия. — Господь Милосердный! — Ох блин! — Это ведь не сон, правда? — Чтоб меня! — Ми-ииило… — Ага, мы примерно то же чувствовали, когда сюда зашли, — усмехнулся Гленн, наблюдая за вытянувшимися лицами друзей. — Кто бы мог подумать, что такие места еще существуют? — Никто, — согласился с ним Рик, чуть улыбнувшись. — Отличная работа, Юджин — надеюсь, ты будешь продолжать в том же духе. — Ничего особенного, поверь, — совершенно равнодушно отозвался ученый.       Впрочем, тут Юджин здорово преуменьшил свои заслуги — ведь место, куда он привел группу, оказалось совершенно удивительным. Старинный особняк оказался музеем американского быта середины позапрошлого века, совершенно избежавшим бедствий последних лет (за исключением пыли). Потрясенные зрители успели оглядеть лишь коридор и два больших зала слева и справа, но уже были в полном восторге от увиденного. Огромные зеркала в богато украшенных рамах, прекрасная мебель от лучших краснодеревщиков тех лет, потрясающие полотна на стенах, изящные бюсты представителей южной аристократии, столовое серебро и расписной фарфор — все эти богатства представлялись ожесточившимся за время скитаний героям немыслимой роскошью. Да, раньше тут жили с размахом!       Появление Абрахама и Дэрила для изумленных товарищей оказалось почти незамеченным — и неудивительно, потому что сознание героев было целиком захвачено великолепным интерьером; пришлось Абрахаму повысить голос: — Эй, народ! Дом безопасен, так что можете располагаться! Наверху четыре спальни, да и внизу тоже есть кровати — места хватит всем! — В подвале тоже тихо, — заверил Рика Дэрил, подойдя к другу. — Дом совершенно заброшен, и очень давно. — Тем лучше для нас, — благодарно кивнув, негромко заметил Граймс. — Ладно, ребята — давайте тогда ужинать и отдыхать!       Впрочем, последнее обращение Рика уже мало на кого произвело впечатление: народ стал разбредаться по комнатам, все больше поражаясь великолепию музея. То и дело где-нибудь раздавались радостные тихие вопли по поводу особо мягкой перины или нежданно объявившейся ванны (без подачи воды, к сожалению). Все же со временем группа кое-как поделила жилплощадь, нарадовалась местным прелестям и вновь собралась вместе за длинным столом, укрытым кружевной белой скатертью, чтобы подкрепить свои истощенные силы. Если бы не приевшиеся консервы в качестве пищи, это можно было бы посчитать настоящим пиршеством — давно у них не было такой уютной обстановки! При свете многочисленных свечей, найденных здесь же, публика весело перебрасывалась фразами, строила планы насчет грядущих грандиозных событий, похвалялась сегодняшними подвигами, шутила и посмеивалась — в общем, каждый наслаждался счастливым моментом.

* * *

      Рик на протяжении всего вечера не сводил глаз с Юджина — ученому он доверял, но сейчас шерифу жизненно требовалась информация насчет дальнейшего маршрута. Граймсу ужасно не нравилось положение подчиненного, в котором он пребывал почти весь последний день; Рика терзал страх того, что без его вмешательства все титанические усилия могут обернуться прахом. Шериф просто не мог позволить какой-либо случайности помешать им добиться успеха — он должен вмешаться в процесс, должен контролировать его. Не ради власти, и даже не ради спасения группы — ради безопасности Карла и себя самого (потому что сыну без него пока не справится, это Рик знал точно); а уж в достижении этой цели Граймс был готов пойти на любые средства.       Потому, когда Юджин раньше остальных поднялся из-за стола, пожаловавшись на неважное самочувствие, Рик тоже встал, пообещав вскоре вернуться. Юджина он настиг уже у лестницы в коридоре — и там преградил ученому дальнейший путь. — Мне нужно знать конечный пункт; обещаю, это останется тайной. Назови мне место, Юджин — сейчас же, — решительно промолвил Рик, глядя в блекло-серые глаза мужика.       Толстяк только презрительно фыркнул: — Нет. Все ответы — завтра, — и, легко отпихнув плечом Граймса в сторону, он двинулся дальше.       Такого пренебрежительного отношения Рик уже не мог стерпеть — распалившись, он вновь обогнал Юджина, схватил его за грудки одной рукой и с неожиданной силой впечатал ученого в стену. — Ответы. Живо, — процедил Граймс, решив выбить признание силой — ставки были слишком высоки.       Даже при тусклом ночном освещении было хорошо заметно, как побледнел Юджин — и все-таки ученый не собирался сдаваться. — Нет. Не могу, — выдохнул толстяк, пытаясь сохранить достоинство. — Можешь пристрелить меня, но до утра я ничего не скажу. — Проверим? — угрожающе прошептал Граймс, приставив культю к горлу умника, а правой рукой потянувшись к кобуре.       Лоб Юджина покрылся мелкими капельками пота — но рот оставался на замке; нервы обоих были на пределе, когда вдруг кто-то тихо выдохнул: — Рик? Что ты делаешь?       Мужчины одновременно повернули головы — и встретились с хмурым взглядом Мишонн, положившей ладонь на рукоять катаны в ножнах; увидев самурайку, Рик криво улыбнулся и отпустил Юджина, который мигом исчез в одной из комнат. Впрочем, формальный мир женщину не удовлетворил — с опаской она приблизилась к Граймсу и негромко сообщила: — Мне кажется, это уже слишком. Рик, что было бы, появись на моем месте Абрахам? — Возможно, ты права, — все еще неровно дыша, молвил Граймс и прикусил губу. — Но я должен был узнать правду, Мишонн — иначе нельзя, от этого зависят наши жизни. — Он так ничего и не сказал, верно? — догадалась женщина, и Рик сокрушенно кивнул. — Значит, придется ждать до утра — сейчас Юджин слишком важен для нас, чтобы выбивать из него правду. — Да, придется, — согласился Граймс. — Но что делать мне? Я же теперь и глаз не сомкну, думая о возможных проблемах, с которыми мы столкнемся завтра… — Побудь немного с Карлом, — предложила Мишонн, ободряюще положив ему руку на плечо. — Я уверена, вам обоим будет полезно: ему не хватает внимания, да и ты немного отвлечешься от планирования. Или тебе обязательно бутылка для этого нужна? — Хах, нет, — улыбнулся Рик, оценив шутку. — Впрочем, ты снова права…       Договорить мысль у шерифа не вышло — в столовой послышался скрип отодвигаемых стульев, и вскоре в коридоре появились его товарищи, расходящиеся по комнатам. — Эй, Рик — все нормально? — подмигнул Граймсу Абрахам, сгребший в охапке Розиту. — Как там наш толстый умник? — Все хорошо, я его отблагодарил, и он спать отправился, — чуть улыбнулся Форду шериф. — Доброй ночи, Эйб. — Доброй, Рик. И вам тоже, ребята! — обратился ко всем остальным Абрахам, легко перебросив через плечо смеющуюся Розиту, и зашагал вверх по ступенькам.

* * *

      Четыре спальни на втором этаже были разделены следующим образом: в две комнаты на правой стороне коридора (апартаментах генерала Ли и его сыновей) получили Абрахам с Розитой и Рик с Карлом, а в опочивальнях на левой стороне обосновались Гленн с Мэгги и Кэрол с Синтией; гостевые комнаты на первом этаже, а также диваны и кресла в парадном зале разделили остальные выжившие.       Кэрол, посидев еще несколько минут подле постели Синтии, тихонько двинулась из комнаты — и едва не столкнулась в полумраке лестницы с Дэрилом — к счастью, тот успел тихо ее предупредить. — Уфф, неожиданно, — выдохнула женщина, опершись на перила. — Извини, если напугал, — пробормотал глухо Диксон, стоя на несколько ступенек ниже. — Ну, после всего случившегося меня очень сложно испугать, — грустно усмехнувшись, призналась Кэрол. — Кхм… знаешь… в общем, возьми — надо было сразу вернуть, — замялся вдруг Дерил, протягивая ей руку со сжатым кулаком.       Сбитая с толку Кэрол подставила ладонь, и Диксон уронил в нее какую-то вещицу; женщина поднесла находку поближе к себе, не веря своим глазам — у нее в руке лежали наручные часы, которые она потеряла во времена своего плена у бандитов. — В кармане долго носил, все собирался отдать — да и забыл; на днях в рюкзаке нашел, — словно стыдясь своей промашки, сообщил охотник.       Кэрол с еще большим удивлением вдруг поняла, что браслет на часах сменен на новый, неповрежденный; все еще задумчиво вертя подарок в руке, женщина растерянно поблагодарила: — Спасибо, Дэрил… — но тот неожиданно куда-то заторопился; напоследок зыркнув на нее глазами, Диксон сбивчиво ответил: — Да ладно, ерунда… кхм… мне на дежурство надо. Ну, пока, — и заспешил вниз по ступенькам, не оглядываясь.       Кэрол же молча проводила его взглядом с тем же изумленным видом; потом женщина, еще раз поглядев на часы, закрепила их на запястье левой руки и вдруг заулыбалась — то ли из-за возвращения вещицы, то ли из-за ее починки, то ли из-за поведения Дэрила.       А может быть, из-за всего сразу.

* * *

      Гленн, впервые за долгое время, чувствовал себя неловко наедине с Мэгги — а та, готовя постель для сна, держалась сегодня очень холодно. — Кхм… думаю, нам надо поговорить. О нас, — наконец промолвил Гленн, стоя посреди комнаты.       Мэгги даже ухом не повела — лишь после старательного взбивания подушек девушка присела на край кровати и спокойно ответила: — Хорошо, как скажешь — давай поговорим. Решил со мной расстаться — можешь уходить, я тебя не держу. — Что?! — недоуменно выдохнул Гленн, совершенно не готовый к такому удару. — С того момента, как мы покинули церковь, я чувствовала, что между нами что-то не так. Мне кажется, ты влюблен в Розиту — и неудивительно, учитывая, сколько времени вы проводите вместе. Но уже всего тот вечер в баре — как ты мог целовать ее у меня на глазах! — Ох черт… — растерянно пробормотал Гленн, вспоминая подробности того вечера. — И что… как это произошло?       Мэгги с трудом встала и, подступив к парню, отвесила тому увесистую пощечину: — Тебе это сейчас важно знать?! Если бы тогда я была в состоянии драться, я бы вас обоих прибила!       Гленн от стыда побурел, но все же нашел силы для ответа: — Мэгги, милая, это была всего лишь пьяная выходка мальчишки — не воспринимай это всерьез, прошу! Мы с       Розитой просто друзья, но люблю я только тебя! — И как я могу тебе верить после случившегося? — хмурясь, строго ответила девушка. — Думаешь, я не понимаю причину? Конечно, кому нужна калека вроде меня, когда рядом есть замена не хуже! Мы почти перестали общаться, Гленн — почему ты даже сейчас не можешь сказать мне правду о нас?! Или ты уже узнавал мнение Розиты — и вслед за мной убедился, что она верна Абрахаму? Отвечай же, черт тебя дери!!!       Гленн спокойно принял все тычки Мэгги, после чего крепко взял ее за плечи, не давая вырваться. — Хорошо, я скажу всю правду, — наконец глухо промолвил юноша. — Сразу после операции доктор Уайтхилл сообщил мне о последствиях твоей раны. Ты навсегда останешься хромой, Мэгги. Полное исцеление никогда не наступит.       Гнев на лице девушки стремительно уступил место растерянности и унынию — к новому удару судьбы она оказалась явно неготова. — Я уже задумывалась над этим, но чтобы вот так… — тихо пробормотала она, погрузившись в невеселые думы. — Но я не хочу верить в это, Мэгги, — Гленн очень осторожно коснулся кончиками пальцев подбородка девушки, чтобы их взгляды пересеклись. — И до сих пор не верю. Как только мы закончим, я найду тебе лучшего врача из тех, что остались живы, и он поставит тебя на ноги. Но знаешь что? Даже если вдруг тебе в том бою поотрывало руки и ноги, даже если бы тебя парализовало, даже если вдруг ты бы постарела лет на пятьдесят — я бы все равно остался рядом, потому что я люблю тебя, Мэгги. Люблю тебя такой, какая ты есть — с момента нашей встречи на ферме и до последнего дня своей жизни; и как бы не повернулись наши судьбы, я всегда буду рядом, хочешь ты этого или нет. Если можешь, прости меня за случившееся — а теперь…       Мэгги вдруг повернула голову, пряча от супруга выступившие на глазах слезы и с трудом сдерживая рыдания. Гленн, вконец сбитый с толку, уже не знал, куда деваться — но тут девушка сама пришла ему на помощь — в ее взгляде читались раскаяние и изумление: — Это были самые прекрасные слова, что я слышала, — потрясенно прошептала она. — Ты и правда готов на такое ради меня? — Не раздумывая, — на полном серьезе ответил тот.       Мэгги робко улыбнулась и обняла парня, шепча ему на ухо скомканные извинения и ответные признания; ободренный Гленн чуть обнял ее, чувствуя, как бьется взволнованное сердце супруги.       Нежный продолжительный поцелуй завершил примирение пары, возвращая потерянные было чувства.

* * *

      Рик, не добившись ответов от Юджина, так и не смог найти себе покоя — даже прогулка на свежем воздухе не улучшила его состояние. Наверное, Граймс бы всю ночь наматывал круги вокруг дома, но Дерил, чем-то здорово взбудораженный, остановил друга и довольно грубо посоветовал идти спать, пока он сам будет дежурить.       Погруженный в размышления, Рик заглянул в свою комнату наверху — Карл уже валялся на двуспальной кровати, но пока что бодрствовал. Ухмыльнувшись сыну, мужчина принялся разматывать грязные бинты на обрубке левой руки, помогая себе зубами — подхватить инфекцию он совсем не собирался. Завидев старания отца, Карл приподнялся на постели и обыденным тоном спросил: — Помочь, пап?       Рик улыбнулся, отбрасывая в сторону грязную тряпку: — Ну, не откажусь. Чистые бинты в боковом кармане моего рюкзака.       Мальчик проворно соскочил с кровати и быстро нашел необходимое — Рик тем временем намочил свое полотенце и осторожно очищал культю от грязи. Потом шериф присел на кровать, держа в зубах фонарик, а Карл принялся старательно обматывать его искалеченную руку, действуя как можно осторожней. — Не слишком крепко затягивай, сынок — кровообращение должно оставаться прежним, чтобы рука окончательно не усохла. Так Розита сказала, — корректировал действия подростка Рик, проведя ладонью по взъерошенным волосам на голове сына. — Получается, мы уже у цели? — поинтересовался Карл, уходя от неприятной темы — он с трудом привыкал к новому облику родителя. — Выходит, что да. Поаккуратней, пожалуйста, — поморщился Рик, когда Карл неосторожно зацепил плоть на окончании культи, еще не зажившей полностью. — Больно? — грустно спросил мальчик, заметив реакцию отца. — Каждый день ноет. А во сне мне кажется, что все пальцы опять на месте, — признался Граймс-старший. — Но рана в сердце не утихает ни на минуту.       Карл тоже сел на кровать, прислонился к отцу сбоку и взял того за руку: — Держись, пап — осталось совсем чуть-чуть. А потом мы, наверное, сможем позволить себе каникулы. — Каникулы? — усмехнулся Рик, повернув к сыну голову. — Тебе в школу надо первым делом вернуться — наверное, совсем грамматику забыл, а? — Может, только немного — но я подтянусь, обещаю! — признался парень. — Старайся, сынок — у тебя впереди целая жизнь, — Рик крепко сжал ладошку сына в своих огрубелых пальцах. — Перед нами раскинулся целый мир — потерпи немного, и я обещаю, что покажу его тебе. — Здесь, в Вашингтоне, наверняка полно классных мест, — мечтательно промолвил Карл. — Точно, — заверил его Рик. — Рано или поздно мы везде тут побываем — а пока что давай немного поспим, восстановим силы. А завтра в путь, верно? — А завтра в путь, — эхом отозвался Карл, напоследок крепко обняв отца.

* * *

      Жизнь не была похожа на те сказки со счастливым концом, что ей читали в детстве — спасение не приходило, сколь долго бы она его не ждала. Ее отец так и не вернулся, уйдя с парой соседей на вылазку в ближайший магазин за продуктами — наверное, всех их съели; мать пожертвовала собой, дав дочерям шас вырваться из толпы мертвецов. Ее единственным другом оставалась сестра Джил — восемнадцатилетняя студентка медицинского колледжа; вместе они несколько месяцев скитались по штату, побираясь крохами и ночуя вполглаза. Но беда все-таки настигла их. Первая же встреча с группой живых людей обернулась катастрофой — двух усталых и голодных девочек мигом схватили, даже не думая оказывать помощь. На глазах Синтии медленно свалилась на колени Джил, пробитая тремя пулями при попытке выхватить пистолет; над еще живой сестрой тут же надругались — а ее, на прощание обслюнявив языком, запихнул в машину какой-то страшный дядька, крепко связав и набросив мешок на голову.       Она тогда думала, что это худший момент в ее жизни — но нет, дальше оказалось еще хуже. Боль от утраты семьи, живые мертвецы и все увиденные девочкой ужасы оказались мелочью по сравнению с тем кошмаром, что устроил ей Господин. Рядом с ним Синтия полностью утрачивала остатки своей храбрости, с отвращением выполняя все его требования — потому что за малейшее неповиновение следовало жестокое наказание. Даже плакать было нельзя — Господин терпеть не мог слез; приходилось терпеть до своей темницы, выслушивая по пути оскорбления и насмешки охранников. Ее хватило на несколько дней, а потом Синтия перерезала себе вены осколком своей тарелки — но смерть не наступила, ее жизнь спас седой доктор, казавшийся чуть лучше остальных. Целую неделю она провела в постели, отдыхая от издевательств и насилия, и почти поверила в свою выдуманную легенду о том, что все ей только приснилось. А потом наступила расплата, и телесные муки стали еще изощренней, а душевное здоровье — еще более искалеченным, чем прежде. Единственным светлым лучиком в ее обезображенной судьбе стали книги: когда находились силы, она брала с полки в комнате томики и вместе с героями историй путешествовала по высоким горам и таинственным лесам, боролась с бушующим океаном и искала выход из запутанных пещер — и на время забывала о том, что происходило с ней в реальности. Кажется, только эти мысли спасли ее сознание от безумия, но сердце было уже не спасти — там навсегда поселились горечь и бессилие, пустота и отчаяние…       Даже совершенно неожиданное освобождение из плена не принесло девочке успокоения, потому что оно опоздало почти на полгода — психологическая травма была уже неизлечима. К ней относились с теплотой и пониманием, особенно Кэрол и Мэгги — но никто из них не мог избавить ее от ночных кошмаров, от удушающего чувства вины, от ощущения бессилия и собственной никчемности. И у нее не хватило духу покончить с собой, когда представился такой шанс!       Но потом стало чуть лучше — «сломавшись» при попытке суицида, она со слезами обрушила на Кэрол свою историю, и девочке неожиданно полегчало. После того случая связь Синтии с женщиной, установившаяся еще в темнице, только окрепла; их личные беседы стали обычным явлением — Кэрол в основном мудро помалкивала, давая ребенку возможность излить душу, а затем находила мудрые слова, чтобы не дать девочке вновь свалиться в бездну отчаяния. Она не произносила пустых обещаний о том, что все будет хорошо; не говорила, что другим приходится столь же тяжело — Кэрол учила девочку спокойному восприятию событий, осознанию своих проблем и искуству прощения, без которого, как пояснила женщина, было невозможно исцеление. Это стало тяжким испытанием для Синтии: стоило вспомнить о каком-нибудь страшном эпизоде, и юное сердечко сжималось от боли, словно в него вонзали острую иглу; требовались неимоверные внутренние усилия, чтобы встать лицом к лицу со своим прошлым — и победить его, пусть даже и не насовсем. Страх перед будущим остался, неуверенность в своих силах тоже никуда не делась, но девочка упорно цеплялась за жизнь, получив крохотную надежду, и была безмерно благодарна Кэрол за поддержку. Правда, себя и свое тело Синтия по-прежнему втайне презирала.       Сегодня ей опять плохо спалось — пробудившись еще до рассвета, девочка тихо выскользнула из спальни, не разбудив Кэрол, и спустилась на первый этаж. Там тоже еще спали; пройдя мимо мирно посапывавшего на диване Габриэля, Синтия прошла в гостиную и в задумчивости встала перед большим зеркалом. Оттуда на нее смотрел хмурый подросток с растрепанными светлыми волосами, в больших голубых глазах которого читалось неизбывное горе. Вот губы того человечка дрогнули, и девочка сама испугалась своего отражения — настолько оно казалось жалким и отвратительным. Синтия отвернулась, не в силах это видеть — и тут заметила на низком столике складной ножик Юджина, забытый им впопыхах вчера. Девочка подобрала оружие и вернулась с ним к зеркалу; несколько мгновений она разглядывала бритвенной остроты лезвие, словно бы собирая волю для следующего шага — сейчас, еще секундочку…       Решительно выдохнув, Синтия крепко сжала нож и подняла голову, с неприязнью посмотрев на своего двойника — а потом левой рукой схватила себя сзади за волосы, скрутив их в пучок. А затем она увидела в отражении зеркала Мишонн — женщина, встав в дверном проеме, молча наблюдала за ней. — Хорошая идея — укоротить себе волосы, — спокойно промолвила самурайка застигнутой врасплох девочке. — Но, хочется тебе это или нет, плохие воспоминания не уйдут вместе с ними. — Я знаю, — дрогнувшим голосом ответила Синтия, не шелохнувшись. — Но я не представляю другого способа уйти от прошлого. Оно постоянно напоминает мне об этом, когда я вижу себя в зеркале… может, с короткими волосами это будет случаться реже. — Понимаю, что ты сейчас чувствуешь. К сожалению, сердце не обманешь — с этими воспоминаниями тебе придется жить оставшуюся жизнь, как и всем нам, — нахмурилась Мишонн. — Шрамы, синяки, выбитые зубы — все ничто по сравнению с болью в душе, верно?       Синтия прикусила губу и кивнула, глядя на отражение Мишонн в зеркале; женщина понимающе закачала головой и продолжила: — Позволь тогда нам забрать эту боль — мы уже терпели подобное, устоим и сейчас; ты же должна избавиться от тяжкого груза и попытаться начать новую жизнь. Хорошо? — Хорошо. Но это я все равно сделаю, — упрямо заявила девочка, примеряясь ножом к волосам. — Я не имею права тебе помешать, но… возможно, с ними дело пойдет быстрее? — Мишонн неспешно подошла к своему рюкзаку у камина и извлекла из кармана длинные ножницы. — Вот, держи. — Спасибо, — поблагодарила девочка Мишонн, которая сразу после этого направилась к дверям, не желая мешать ребенку.       Уже на пороге комнаты самурайка вдруг обернулась и со снисходительной улыбкой посоветовала: — Хоть до плеч волосы оставь, что ли — незачем прической на Юджина походить…

* * *

      Гленна разбудили утренние лучи солнца, бившие ему прямо в глаза. Кое-как парень нашарил на прикроватной тумбочки свои большие часы и сверился по времени — до подъема оставалось всего около получаса. Нужно было подниматься — Гленн знал, что заснуть снова у него не получится. Мэгги еще спала, поэтому корейцу пришлось действовать как можно тише, чтобы ее не разбудить; одеваясь на ходу, Гленн подступил к окну, чтобы задернуть шторы — и обомлел от увиденного зрелища. Забыв об остальных делах, Гленн стремглав сбежал по лестнице на первый этаж, напоследок перемахнув через перила, и выскочил на парадное крыльцо.       Отсюда открывался великолепный вид на окрестности: вокруг подножия холма, куда бы ни глянул Гленн, простирались бесчисленные ряды мраморных плиты, а еще дальше, за широким мостом через реку, раскинулся огромный город, переливающийся всеми цветами радуги под лучами восходящего над ним солнца. Вчера в сумерках парень и понятия не имел, как близко они подобрались к сердцу Вашингтона (а это, несомненно, был именно он — Гленн узнал вдалеке купол ротонды Капитолия), и сейчас кореец шокировано обозревал столицу, прекрасную даже в своем запустении. — Вау… — только и выдохнул потрясенный Гленн.       Тут из-за белого мраморного саркофага перед крыльцом высунулась голова Андреа — женщина улыбнулась ему и негромко спросила: — Тоже рано встал? Тогда усаживайся рядом — когда еще такое увидим.       Гленна не пришлось долго уговаривать — обогнув флагшток, который погода лишила своего звездно-полосатого полотнища, парень присел на траву рядом с блондинкой, наблюдая за восходом солнца. — А это чья могила? — спросил между делом Гленн, указав рукой на каменный саркофаг за их спинами. — Архитектор Вашингтона, — ответила Андреа, не отрывая восхищенного взора от города за рекой. — Пьер Шарль… Ле’нфант, кажется? Сложные у французов имена, хех. — Никогда не думал, что получу от нашего путешествия подобное удовольствие, — признался Гленн. — Бывала здесь раньше? — Нет — со своим сумасшедшим графиком работы все никак не удавалось сюда выбраться, а жаль, — грустно улыбнулась Андреа. — Но тут куча потрясающих мест, Гленн — особенно там, сразу за рекой. Центральная аллея, или Молл, является главным парком столицы…       Их тихую беседу прервали голоса сзади — Рик с Дэрилом показались из-за угла особняка, и похоже, что сосредоточенный шериф холодно растолковывал другу план действий на сегодня: — … мне необходимо, чтобы вы с Гленном были особенно внимательны. Повторение вчерашней ситуации недопустимо, мы не можем вновь полагаться лишь на свою удачу. Лучше пройти меньше, но без серьезных происшествий, понимаешь? — Да понял я уже, Рик — хватит на мозг капать, и так почти не спал сегодня! — недовольно проворчал Диксон. — Нет, это очень важно, Дэрил, и я… Эй, привет — что делаете, ребята? — Рик наконец заметил товарищей, приветственно помахав им рукой. — Смотрим, — отозвалась блондинка. — Хотите присоединиться?       Дерил только фыркнул, неодобрительно покачав головой, и направился к дверям — но Рик вдруг хмыкнул и присоединился к товарищам, тоже усаживаясь на траву рядом: — Похоже, вы оба встали с той ноги. Я пропустил что-то хорошее? — Пока что нет, мужик, — улыбнулся Гленн. — Может, это прозвучит немного безумно, но я буду честен — мне уже начинает здесь нравиться, несмотря на толпы мертвецов в округе. Посмотри сам, друг — это место прекрасно.       Рик тоже не смог удержаться от улыбки, разглядывая округу: — И правда, есть тут что-то особенное. Я даже узнаю некоторые места — скажем, готов поспорить, что видел это белое здание с колоннами на пятидолларовой купюре. — Ты еще помнишь, как выглядят доллары? — пошутил Гленн. — А ведь Рик прав, — согласилась с Граймсом блондинка. — Мемориал Линкольна и правда печатали на оборотной стороне купюры — правда, изобразили его так себе… — А, точно — Линкольн! — с видом знатока подтвердил Рик, указывая рукой в сторону памятника. — Отменил рабство в стране, верно? Президент Эндрю Линкольн…       Тут Гленн расхохотался, схватившись за бока, а едва сдерживавшая смех Андреа поправила озадаченного шерифа: — Абрахам. Абрахам Линкольн, Рик. Тебе бы экскурсия по этим местам точно не помешала.       Мужчина раздосадованно мотнул головой, но потом все же поддался общему веселью и тоже засмеялся. — Хорошо, ваша взяла — историк из меня так себе, — наконец признался он. — А что еще тут есть, знатоки? — Вот тот здоровенный сверкающий шпиль, облицованный мрамором — монумент Вашингтона, — ткнул пальцем за реку Гленн. — А вон там огромный купол — Капитолий, где раньше заседал Конгресс. — А между ними куча музеев и картинных галерей, — добавила Андреа. — Окажись я тут на пару лет раньше, непременно бы заглянула туда. — Может, когда-нибудь окажемся и там, — вздохнул Рик, тоже думая о таком варианте. — Если к мертвецам на обед раньше не попадем, — пошутил Гленн. — Не попадем, не волнуйся, — усмехнулся Граймс, глядя на стрелки часов на запястье. — Ну, восемь утра — пора будить остальных. Пошли? — Идем, — согласилась Андреа, и троица вместе направилась к дверям под аккомпанемент классической музыки, вдруг донесшейся из дома.

* * *

      Тревожная музыка звучала не во сне, а наяву — Кэрол поняла это, как только открыла глаза. Женщина, спавшая сегодня в одежде, повернула к себе руку, чтобы узнать по часам время — было уже восемь утра, пора для подъема и завтрака. С легкой досадой оторвавшись от мягкой перины (давно так не отдыхала!), Кэрол обернулась, чтобы разбудить Синтию — и не обнаружила ребенка в комнате. Сразу тысяча тревожных мыслей замелькали в ее голове, но раздумывать было некогда — сунув ноги в стоявшие у кровати сапожки, женщина мигом выскочила в коридор. Там она едва не столкнулась с полуодетой Мэгги, выглядевшей не менее растерянной. — Ты тоже это слышала? — спросила девушка, указывая на лестницу вниз. — Да, — кивнула Кэрол. — Извини, мне нужно идти. — Постой, Кэрол! — вдруг попросила Мэгги. — Ты не могла бы… помочь мне сойти вниз, а?       Кэрол не смогла вынести жалобный взгляд девушки и протянула той руку помощи; вместе они спустились по ступенькам и двинулись в зал, откуда неслась грустная музыка.       Когда они ступили за порог комнаты, там был уже полный аншлаг: Абрахам с Розитой, Мишонн в кресле-качалке, Карл и Габриэль, даже сидевший в углу Дэрил — все молча слушали игру Синтии (длинные волосы которой были грубо острижены до плеч) на старинном пианино. Надо сказать, мелодию девочка исполняла превосходно, с каждым ударом по клавишам выдавая новые звуки, печальные и берущие за душу — собравшиеся в зале боялись дохнуть, завороженные мотивом. А Синтия продолжала играть свою партию, полностью отдавшись искусству и не обращая внимания ни на кого вокруг. Даже приход Рика, Гленна и Андреа остался для прочих без внимания — да и сама троица тоже мигом позабыла обо всем на свете, словно попав на сеанс гипноза. — Игра Гленна на гитаре в сравнении с этим — полная чушь, — с улыбкой шепнула Мэгги напарнице и вдруг побледнела. — Кэрол, ты плачешь? — Прости, — женщина торопливо вытерла слезинки, пока ее не увидел никто другой. — Я же ее совсем не знаю, Мэгги — как я могу заменить девочке родителей? Что еще хуже, в моем сознании вместо Синтии постоянно встает образ Софии — но ведь они совершенно разные, а я не в силах поделить свое сердце… — Шшш! Ты справишься, Кэрол — точно лучше, чем кто-либо из нас, — Мэгги чуть приобняла женщину, чтобы поднять ее настроение. — За пару недель у тебя было не так уж много возможностей для разговора; у вас все еще впереди, поверь.       Наконец Синтия, ударив по клавишам всеми пальцами, завершила композицию — и миг спустя зрители взорвались восторженными овациями, наперебой нахваливая игру девочки (правда, та даже не улыбнулась, скромно опустив взгляд в пол); повеселевший Абрахам выпрямился во весь рост и с ухмылкой провозгласил: — Ну, ребята — после такого концерта мне никакие мертвецы не страшны! Айда завтракать, и покончим с этим делом!

* * *

      Настроение у собравшейся в столовой группы было еще лучше, чем вчера — даже несмотря на скудный рацион из засохшего овсяного печенья, несладкого чая и нескольких яблок, оставшихся от «добычи» Гленна. — А Юджин где? — наконец поинтересовался Рик, опорожнив свою кружку. — Я стучалась к нему в комнату, но он ответил, что пропустит завтрак, — ответила Розита, догрызая половинку яблока. — Отлично, тогда одно из его печений принадлежит мне, — хмыкнул Абрахам, мигом отправляя в рот небольшой кругляшок. — Тревожно, — еле шепнула шепнула Рику Мишонн, будто бы глядя в окно, чтобы другие не заметила — Граймс чуть кивнул в ответ. — Так какой маршрут? — поинтересовался Дэрил, слизывая с пальцев крошки. — Все скажу, как только соберемся на крыльце, — не моргнув глазом соврал Рик. — Гленн, не забудь позвать Юджина. Выходим через пять минут.       Спустя указанное время выжившие собрались снаружи, в ожидании цели похода осматривая окрестности или просто развалившись на траве. Все ждали Юджина — но когда ученый наконец появился, его вид только вызвал тревогу у остальных.       Похоже, бедняга всю ночь не сомкнул глаз — его веки покраснели, лицо побледнело, жирные волосы свалялись в какое-то гнездо на голове, а пальцы на руках заметно дрожали. — Господи, ты не болен? — бросилась было к нему Розита, но Юджин остановил ее повелительным жестом руки. — Что с тобой, мужик? — с тревогой спросил Портера Абрахам, но тот словно воды в рот набрал. — Да говори уже! — буркнул Дэрил, устав ждать — а Рик только внимательно смотрел на ученого, скрывая пока что от других свои подозрения. — Можете возвращаться в дом, сегодня мы никуда не идем, — наконец пробормотал Юджин, глядя на собравшихся вокруг товарищей с рюкзаками за плечами. — Это еще почему? А как же наша работа на правительство? — попыталась опротестовать это решение Андреа. — Потому что… потому что правительства уже полтора года как нет, — тихо прошептал Юджин. — И я вам соврал.       Эта новость, сообщенная чрезвычайно слабым голосом, буквально оглушила всех стоящих рядом. Абрахам схватился за волосы, отказываясь поверить в услышанное — но все же первым задал вопрос дрожащим от гнева голосом: — Что именно ты нам соврал? Кто ты на самом деле, черт подери? — Я не ученый, а школьный учитель. Я понятия не имею, как излечить этот мир; ложь про правительство была придумана мной, чтобы получить защиту от внешних угроз, — глухо признался Юджин. — А раньше не мог сказать нам правду? — холодно спросила его Мишонн. — Какой смысл это имеет теперь, когда мы посреди города мертвецов? — Вы разве не видите? — толстяк поднял глаза на товарищей. — Дом на кладбище — это превосходное убежище, отлично сохранившееся и готовое к холодам; если где-то объявятся остатки правительства и армии, нас обнаружат одними из первых, так близко мы от Капитолия. Осталось только укрепить это место и сделать запасы — и все, дом станет настоящей крепостью! — Так ты вел нас ради этого особняка? — нахмурился Рик. — С самого начала ты думал об этом месте? — Нет, конечно же нет, — торопливо ответил Юджин. — Я много времени провел, изучая карты и читая информацию о Вашингтоне на случай, если мы не найдем ничего подходящего в пути. Арлингтон был всего лишь одним из многих вариантов — но после вчерашнего сражения я не вижу смысла дальше рисковать жизнями и проверять другие укрытия. Прошу, позвольте мне остаться с вами — я готов выполнять любую работу, лишь бы не оказаться на улице в одиночку! Я ведь тоже многое делал ради общего блага — мои действия были вынужденными, ложью во спасение!       Но, несмотря на мольбы, вокруг Юджина словно выросла стена недоверия и презрения; толстяк отчаянно взирал на бывших товарищей, но встречал лишь холодный отказ в их глазах.       А потом вперед выступил Абрахам — багровый от ярости, казавшийся сейчас еще выше и шире, чем обычно; Юджин облегченно выдохнул и улыбнулся старому другу, надеясь на прощение — но в следующий миг Эйб сжал кулаки и что было мочи врезал по одутловатой физиономии Портера. — Ложь во спасение? — взревел Абрахам, ударив Юджина еще раз. — Трусливое ссыкло, ты нас на смерть сюда привел, учитель ебаный!       После третьего удара толстяк рухнул на колени и пополз прочь от схватки, пытаясь обрести защиту под чье-либо опекой — но все в испуге сторонились его, словно прокаженного. Гленн попытался остановить Абрахама, но тот отшвырнул его прочь, словно котенка, поглощенный исключительно местью. Юджин тем временем добрался до Диксона и вцепился тому в ногу: — Прошу, Дэрил — помоги… — с окровавленным ртом пролепетал Портер, но взбешенный немногим меньше Форда охотник не снизошел до просьбы, молча врезав ногой «ученому» под дых.       Плача от боли и страха, Юджин пополз дальше, чувствуя приближение своей гибели; Абрахам неторопливо шел следом, уже схватившись пальцами за нож на поясе — но тут на пути у громилы встал Рик. — Ни шагу, блядь, дальше — или я пущу тебе пулю в лоб, — хладнокровно сообщил шериф, наставив «Глок» между глаз солдата.       У Абрахама хватило ума остановиться, но гнев мужика еще не утих: — Отойди в сторону, Рик. Это мое личное дело. — Нет, теперь это наше общее дело. Я не позволю тебе убить Юджина, что бы тот ни совершил, — спокойно ответил Граймс. — В обойме семнадцать пуль — хватит на тебя и всех остальных, кто попробует его тронуть!       Дэрил, стоявший чуть позади, недовольно засопел, тоже не разделяя позиции шерифа; Рик же прилагал титанические усилия, чтобы перетянуть общественное мнение на свою сторону: — Мы не убиваем своих. Точка. Если переступим это правило, то уже не остановимся. Я сейчас чувствую тот же гнев, что и вы все — но знаю, что так делать нельзя. — Знаешь, на что мне пришлось идти ради этого куска дерьма?! — угрожающе процедил Абрахам. — Мать твою, Рик — из-за этого же мудака твоя дочь погибла! — вскипел вдруг Дэрил, но остался на месте, встретившись с дулом пистолета Граймса. — В смерти Джудит не было вины Юджина — только моя, — проскрежетал Рик, на миг прикрыв глаза. — Что бы ни случилось ранее, сейчас речь идет о нашем текущем положении. Юджин останется с нами, и никто — никто! — не будет его унижать и преследовать, ясно? Только так мы можем остаться в живых — вместе! Розита, осмотри беднягу.       Мексиканка, схватив сумку с медикаментами, тут же бросилась на помощь Юджину, останавливая тампонами кровь и промывая раны; Рик тем временем продолжал «обработку» товарищей: — Поймите, мы не можем позволить себе мщение, особенно сейчас. Помните, как мы казнили каннибалов? И что, кому-то стало легче после их смерти? Нет же! Смерть Юджина не даст нам спокойствия, она лишь вырвет еще один кусочек от наших сердец. И сколько это будет продолжаться, пока мы окончательно не превратимся в диких зверей? Юджин в итоге сообщил нам истину, теперь мы все знаем. Но еще не поздно принять взвешенное решение о том, куда двигаться дальше! И Юджин, несмотря на бесполезность в бою, еще сумеет принести выгоду всем нам. Вы все — вы сейчас растеряны и напуганы; но спросите себя — желаете ли вы вновь слышать предсмертные хрипы, когда Абрахам перережет Юджину глотку? Давайте, устроим голосование! Кто разделяет мое мнение — встаньте рядом!       Один за другим плечом к плечу к Рику встали Мишонн, Андреа, Гленн и Мэгги, Кэрол и Габриэль, Синтия и Карл; Розита также подала свой голос в защиту Юджина. Дэрил долго медлил, устроив визуальную «дуэль» с Кэрол — но в итоге тоже сдался, с понуренной головой шагнув на сторону большинства. — Принято, — хладнокровно подвел итог Граймс, глядя на оставшегося в одиночестве Абрахама. — А сейчас объявляю перерыв, чтобы все собрались с мыслями насчет наших дальнейших действий. Свободны.

* * *

      Рик, качая головой, расхаживал между рассевшихся вокруг на траве товарищей — у всех на лице читались отчаяние, растерянность и безысходность. В самом деле, на что им теперь Вашингтон, раз дело Юджина оказалось фикцией? Рик понимал, что обратного пути до машин им не выдержать — даже без мертвецов дорога таила в себе немало лишений и опасности. Оставаться в доме тоже было нельзя — перерыв не мог отвлечь людей от тяжелых дум; это уже случилось в церкви, и Граймс не собирался повторять старых ошибок. Но же делать в таком случае?       Рик подошел к сидевшему у мраморного саркофага Абрахаму, который спрятал лицо в широки ладонях и мелко трясся то ли от гнева, то ли от отчаяния — даже Розита не решалась сейчас к нему приблизится. — Мне очень жаль, Абрахам, — тихо промолвил Рик, опускаясь на корточки перед другом. — Я знаю, это было для тебя делом жизни, и все оказалось обманом. Мне очень нужно, чтобы ты скоро взял себя в руки — твоя помощь мне пригодится. — Рик, — с надрывом ответил Эйб, — ты представляешь, что мы вдвоем с Юджином прошли, пока не встретили Розиту и вас? Это был настоящий пиздец, и я еще хладнокровно жертвовал жизнями других людей ради этого труса. Господи, мужик — сколько же дерьма этот засранец нам принес… — А еще он спас тебя от гибели и дал нам цель, ради которой мы шли вперед, — твердо возразил Рик, стиснув плечо Форда. — Все это было не зря, вот увидишь. — У тебя есть план? — прямо спросил Абрахам, возвращая себе бравый облик — Возможно, — уклончиво ответил Граймс, поднимаясь на ноги и оглядывая остальных.       Рик подошел к флагштоку и крепко вцепился в него рукой, после чего громко обратился к соратникам: — Друзья, вот мы и на пороге Вашингтона! К сожалению, он уже не является нашей целью — но это еще не конец нашего пути. Жизнь продолжается, несмотря на все неудачи и смерти… — Значит, это было напрасно! — перебил Граймса недовольный Дэрил, подступив к другу вплотную. — Мы в шаге от зубов ходячих, и надежды нет — все кончено.       Рик, чувствуя направленные на него взгляды, взялся за запястье Диксона и спокойно возразил: — Нет, пока мы остаемся вместе, — промолвил Граймс, глядя в прищуренные глаза друга. — Завтра мы решим, стоит ли оставаться в Арлингтоне. — А сегодня? — напомнила ему Кэрол.       Рик пристальным взглядом обвел всех товарищей (Абрахам уже окончательно пришел в себя и теперь стоял рядом с ним и Дэрилом), после чего чуть усмехнулся и сообщил: — Я не боюсь мертвецов Вашингтона; но пусть и они узнают обо мне, когда я появлюсь на развалинах Капитолия! — Что ты предлагаешь, Рик? — недоумевая, переспросила Мишонн, поднимаясь на ноги. — Как я узнал, рядом с Капитолием на том берегу полно музеев и памятников — я собираюсь посмотреть их сам и показать своему сыну, — смело заявил однорукий шериф. — Я предлагаю вам сегодня отправиться туда вместе со мной, черт подери!       Рик внезапно почувствовал, как ответил крепким рукопожатием Дэрил, в глазах которого загорелись азартные огоньки; увидел, как согласно кивнул ему насупленный Абрахам; заметил, как просветлели лица Карла, Гленна и Андреа; разглядел робкие улыбки у Кэрол, Мэгги и Розиты — все они сейчас были на его стороне, и это единство радовало сердце Рика сейчас больше всего.       Они все-таки идут в Вашингтон.