Долгая дорога в Вашингтон

День третий (после битвы Спасителей и Королевства)

— Ну, сегодня особенный день, Гленн — мы наконец-то сделаем это! Дойдем до Арлингтона! — чуть нервничая, заметила Розита перед дверью. — Хорошо бы, — согласился ее напарник, тренируя по воздуху замах битой. — Как говорят: «в гостях хорошо — а дома лучше». Мэгги — встречай, я уже лечу к тебе!       После недавних приключений ребята, как и планировали, неплохо отдохнули в заброшенном доме — выспались, набирались сил весь следующий день (на улице все равно лило как из ведра), утоляли аппетит найденными на кухне продуктами, развлекались чтением книг и настольными играми. Конечно, это было немного эгоистично (оба понимали, что такая задержка заставит друзей в Арлингтоне здорово понервничать) — но все безопасней для самих Гленна и Розиты. Они ведь тоже понимали всю трудность своего положения (несмотря на кажущуйся успех): без огнестрельного оружия, транспорта и поддержки компаньонам нужно было выбраться из района боевых действий двух сильных группировок; вариант «временно залечь на дно» казался далеко не самым плохим решением, чтобы вновь не угодить в лапы кому-то из недавних знакомых. Именно поэтому ребята не очень-то спешили вновь испытывать удачу; возможно, они бы задержались еще чуть-чуть, если бы не закончилась еда, и если бы не улучшилась погода.       Перекинувшись тревожными взглядами, Гленн с Розитой дружно выдохнули — и переступили порог своего убежища, выбравшись на опасные улицы одичавшего Вашингтона. Хмурое небо над их головами заволокли серые облака, но дождь прекратился, оставив после себя холодный воздух и лужи на асфальте — такой возможностью для похода нельзя было пренебречь.       Порубив на куски топориком Розиты убитого вчера у крыльца мертвеца, ребята хорошенько измазались в тухлой плоти и крови ходячего (почти не показывая своего отвращения — настолько обыденной стала процедура за последнее время), после чего двинулись в сторону мостов через Потомак, стараясь держаться подальше от районов недавних сражений (чтобы не рисковать встречей еще с кем-нибудь). Слишком уж опасен стал Вашингтон — практически безоружные Гленн с Розитой могли стать легкой добычей врага, и поэтому они так стремились домой. В Арлингтоне они наконец объединятся с товарищами, перевооружатся и подумают над тем, как противостоять новому злу; в конце концов, старое кладбище было единственным местом на земле, где их всегда ждали с распростертыми объятиями.       Воистину, нет места лучше дома!

* * *

      На третьи сутки своего одиночного путешествия Абрахам окончательно смирился с мыслью, что скоро умрет — Ниган оказался прав в своем предположении.       Рана в ноге распухла и воспалилась, устрашая нездоровым цветом кожи и вздувшимися кровеносными сосудами — первыми признаками заражения крови и гангрены. Начавшаяся за день до этого лихорадка отнимала у Эйба последние силы и путала мысли — Форд несколько раз терял взятый курс и в конце концов отбросил идею Арлингтона, положившись на волю случая. Хорошо еще, что куда-то пропали все мертвецы в округе (словно бы их кто-то увел!), иначе еле живой Абрахам, к своему тайному облегчению, давно бы сгинул в их зубах. Но ходячих не было, равно как и живых противников — и потому усатый великан, тяжело опираясь на палку, медленно брел куда глаза глядят… До того самого момента, когда за ним придет смерть.       Воды и еды у него не было — но вчера весь день лил дождь, и Абрахам мог утолить нескончаемую жажду прямо из луж под ногами, уже не думая о последствиях (и правда — какой еще недуг может быть хуже смерти?). Спать, после долгой передышки в автомастерской, ему тоже не хотелось (да и не смог бы сон одолеть эту беспрестанную нарывающую боль!); оружие Форду и вовсе не требовалось — отбившегося от стада одиночного мертвеца он с большим трудом одолел палкой, а гибель от нескольких тварей уже не казалась ему такой позорной. Но вот где еще найти-то, эту смерть?       Самодельный посох, не выдержав такой массы, с жалобным треском переломился пополам, и Абрахам с глухим стоном повалился на дорогу; полежав с пару минут на асфальте, мужик попытался встать — но предательская нога не выдержала нагрузки и непроизвольно подогнулась, вновь свалив его. — Сучья дочь! — тяжело дыша, выругался лежавший ничком Абрахам — но повторять попытку не решился; вместо этого он кое-как поднялся на четвереньки и с глухим рычанием двинулся на четырех конечностях, подволачивая искалеченную ногу.       Старая армейская привычка не сдаваться ни при каких условиях и тут взяла свое — шли минуты и часы, а упрямый громила все продолжал свой безнадежный путь, выказывая презрение к этому проклятому миру. — И это всё, что ты можешь, ебучий Вашингтон?! — зло выдохнул он, наконец выбившись из сил. — Ну, прикончи уже меня, ублюдок!       Абрахам поднял голову, надеясь увидеть причину своей смерти — но вместо этого ему на глаза попалась разграбленная машина скорой помощи, припаркованная совсем близко. Но даже не она заинтересовала внимание вояки — а невысокая складная больничная каталка, что была оставлена у распахнутых настежь задних дверей автомобиля.       Стиснув зубы, Форд по-пластунски пополз к колымаге — хвала богам, она была в сложенном состоянии! — а там, собравшись с силами, вскарабкался на мягкую лежанку и на пару минут уткнулся лицом в ее обивку. — «Сбили с ног — сражайся на коленях, встать не можешь — лёжа наступай!» — прошептал он сам себе, вспомнив поговорку инструкторов «учебки», которую те взяли на вооружение у русских десантников — начал отталкиваться от асфальта руками (в них еще сохранилась какая-то сила), приводя каталку в движение.       Скоро местность наконец оказала ему услугу — прямая дорога пошла вниз под очень слабым уклоном, и колымага стала набирать ход уже без помощи Абрахама, получившего возможность чуть расслабиться под освежающими дуновениями ветерка. На поворотах мужик тормозил телегу здоровой ногой, а при необходимости и подправлял курс каталки, наводя колесики в нужную ему сторону (подумаешь, ладони ободрал — все едино помирать!).       За следующий час он преодолел большее расстрояние, чем за прошлые сутки… и все равно не мог убежать от смерти, что буквально дышала ему в затылок.

* * *

      Удача недолго сопутствовала напарникам: возобнововшийся вскоре дождик смыл их нехитрую маскировку, а вскоре и ходячие объявились — целая толпа тварей ковыляла навстречу раздосадованным Гленну и Розите. — Боже, ну откуда у них привычка постоянно всё портить?! — возмутилась девушка, медленно пятясь. — Может, это одна из последних «волн» мертвецов, что была вызвана тем сражением всадников? — предположил Гленн, оценивая шансы на успех в случае попытки прорыва. — Ладно, отступаем — попробуем найти другой путь!       Короткими перебежками (Розита еще не оправилась окончательно от укусов пса) герои бросились прочь от группы тварей, меняя направление и путая следы. Тем не менее, приглушенное рычание и шарканье ублюдков слышалось совсем рядом — вымокшие до нитки от проливного дождя напарники вновь почувствовали себя волками на загонной охоте, обкладываемыми охотниками и псами. Все чаще ребятам приходилось разбивать небольшие «заслоны» из нескольких ходячих, чтобы проложить себе дорогу дальше; толпа мертвецов вновь находила и теряла компаньонов, помимо своей воли устроивших опасную игру в «кошки-мышки» со смертью. И тем не менее Гленн и Розита побеждали, одолевали пока что в этой безумной схватке — доспехи выручали их в рукопашной, а смекалка и сообразительность позволяли с честью выходить из угрожающих ситуаций. Казалось, нужно приложить еще чуточку усилий…       Герои, напрягая все силы, прорвались к берегу Потомака — дорога к дому лежала через тот самый мост, где два дня назад вся их команда была взята в плен рыцарями Королевства. Но теперь тут было пусто, и ребята помчались вперед со всей стремительностью, торопясь преодолеть опасный участок маршрута… и чтобы встретиться с новой угрозой — стадом в пару сотен ходячих на выходе с моста. — Ну сколько можно уже!!! — в крайнем раздражении вскричала Розита, совсем потеряв боевой настрой. — Ничего, мостов в Вашингтоне много — найдем другой, — с трудом сохраняя самообладание, промолвил Гленн и потянул подругу назад, искать другой выход.       Но и обратный путь был уже перекрыт: толпа преследовавших мертвецов отрезала ребятам дорогу к отступлению и теперь медленно шла на соединение с сородичами. — Черт… надо что-то делать! Может, спрячемся в машины или под машины? — вцепившись в запястье Гленна, предложила отчаявшаяся девушка. — Нет! Так мы еще больше застрянем в ловушке, — дрогнувшим голосом возразил тот. — На середину моста!       Пока они бегали взад-вперед по мосту, Гленн лихорадочно искал выход из сложившейся ситуации: неожиданно притормозив у одной из машин, парень скомандовал подруге: — Стой. Скидывай всю лишнюю одежду — будем прыгать.       На лице Розиты в считанные доли секунды отразился весь спектр эмоций — удивление, шок, возмущение, надежда, паника и страх — не веря своим ушам, она лишь выдохнула: — Что? — На мосту нам не продержаться и мертвецов не перебить — значит, надо отступать, — торопливо объяснял Гленн, освобождаясь от бронежилета и кожаных наручей. — У тебя есть предложения получше? — Это безумие! — вырвалось у стоявшей столбом потрясенной девушки. — Нет. Это наши жизни, — грустно усмехнулся ее напарник, скидывая бесполезные уже доспехи в салон машины. — Мы же замерзнем или утонем — посмотри вокруг, зима скоро наступит! А ты собрался купаться! — Розита, боявшаяся воды, всячески старалась избежать повторения истории с Оккоквеном, когда ее вытащил из реки Дэрил. — Эй, Розита, — Гленн, подрагивая от прохлады (он уже избавился от куртки и свитера, оставшись в одной футболке), стиснул ей плечо, — я бы рад пойти иным путем — но его нет. Да, мы можем погибнуть в реке — но, оставшись на мосту, мы умрем наверняка! Ты со мной?       Мексиканка глянула на приближающиеся с двух сторон толпы ходячих, потом посмотрела в решительные глаза напарника и ответила: — Хорошо. Я с тобой, Гленн — но предупреждаю, что плавать я так и не научилась! — Это не проблема, — парень выволок из багажника увесистое запасное колесо. — Держись за эту штуку, я буду рядом. — Боже, этот мир сошел с ума! — пожаловалась сдавшаяся Розита, тоже начав освобождаться от лишней одежды. — Ну так какой план? — Прыгаем с моста, а потом выгребаем к берегу, — отозвался Гленн, подбегая к невысоким перилам. — Обувь не снимай — пригодится еще!       Спустя полминуты Розита в одних только майке и джинсах присоединилась к нему, прижимая к себе «запаску»: — Нам же конец, ты это понимаешь? И я имею в виду не только простуду… — с сильно бьющимся сердцем в груди сообщила она. — «Я уколов не боюсь — если надо, уколюсь», — с грустной ухмылкой попытался пошутить Гленн, помогая девушке перебраться через ограждение.       Из глаз Розиты брызнули непрошеные слезы — крайне осторожно развернувшись на узкой кромке моста, она в сердцах бросила товарищу: — Ну как ты можешь не отчаиваться — даже теперь?! — и быстро чмокнула в губы ошеломленного парня, мысленно прощаясь со своей жизнью.       Миг спустя она сделала решительный шаг в пустоту и с пронзительным визгом плюхнулась в воду — а еще через несколько секунд ее примеру последовал Гленн, «солдатиком» ныряя в ледяную темную пучину Потомака.

* * *

      Шоковый эффект от резкого погружения в холодные воды реки заставил Розиту судорожно вздохнуть — и девушка тут же стала захлебываться, барахтаясь под водой. К счастью, помощь оказалась рядом: сильные руки вытянули ее на поверхность — отплевываясь и жадно хватая ртом воздух, девушка несколько секунд спустя разглядела рядом с собой Гленна, удерживавшего ее на плаву. — Ногами работай! — крикнул Гленн ей на ухо, выгребая к плывущему по течению запасному колесу — Розита почувствовала себя гораздо уверенней, вцепившись правой рукой в этот «спасательный круг».       За спинами героев послышался глухой всплеск, потом еще и еще — обернувшись назад, Гленн скомандовал: — Так, давай торопиться — мертвецы с моста начали падать следом за нами!       В самом деле, ходячие не желали так просто расстаться со своей добычей, массово падая вниз — большая часть из них сразу шла ко дну, но пара-тройка наиболее вздувшихся всплыла на поверхность, представляя еще угрозу для героев, которым пришлось поскорее выплывать к своему берегу.       На набережную Гленн с Розитой еле выбрались, совершенно выбитые из сил — мышцы их тел сводило от судорог, посиневшая кожа покрылась пупырышками, а зубы выбивали частую дробь. И это был еще не конец пути! — Д-д-до дома ост-т-талось всего миль пять, — прикинул Гленн, шатаясь от усталости. — Н-н-надо идти, Розита. — Н-не успеем до темноты, — стуча зубами под мелким моросящим дождем, возразила девушка. — Н-н-надо согреться, или нам к-к-конец.       Тяжело дыша, Гленн шагнул к припаркованной неподалеку машине, вытащил из нее толстый плед и накинул его на плечи компаньонки. — А как же т-ты? — попробовала было спорить Розита, понемногу согреваясь. — Я… я справлюсь, — отмахнулся Гленн, с тоской поглядев на юг, в сторону Арлингтона. — Б-бежим, пока мертвецы не нагрянули!

* * *

      Абрахам опять провалился в полузабытье, и потому не уследил за курсом своего транспорта — каталка на скорости врезалась в бордюр, и мужик кубарем покатился по мокрой от дождя траве, получая напоследок порцию синяков и шишек. Отдохнув немножко на животе (и лизнув шершавым языком по сырым травинкам, чтобы чуть утолить жажду), Эйб на локтях пополз вперед — искать себе последнее пристанище.       Корни старого дуба на окраине парка, метрах в пяти от случившегося крушения, казались ему достойным местом для завершения жизненного пути — собрав остаток сил в кулак, Абрахам кое-как добрался до мощного дерева и прислонился к нему спиной, отдыхая на плотном ковре из опавшей темно-бронзовой листвы.       Ярость и инстинкты постепенно отходили, уступая апатии и смертельной усталости. Нет, Форд не боялся гибели — просто малость сожалел, что не успел большего. Сколько ошибок можно было исправить, сколько людей спасти, сколько дел совершить… эх, кабы давали перед смертью второй шанс — уж он бы не совершил старых ошибок! Но теперь мужчине оставалось лишь примириться с прошлым и ждать конца.       Он не клял судьбу, не лил бесполезных слез и не философствовал о прошлом — просто прикрыл глаза, тихо вспоминая хорошие моменты прежней жизни. Детство, школа, выбор солдатской профессии, горячие схватки… и семья. Нет, не эта малость сумасшедшая компания товарищей из группы Граймса — а настоящая семья, которой он уделял из-за характера работы слишком мало времени. Жена, которой не хватало внимания и тепла — возможно, именно потому она не поняла его жестоких мер в тот роковой день. Дети, редко видевшие отцовскую заботу и ласку (теперь-то он понял, что подарками их доверие нельзя было купить) — и потому сбежавшие от Форда, когда он жестоко прикончил тех ублюдков, кого раньше считал соседями. Эх… — Папочка? — знакомый до боли голос из прошлого заставил сжаться в комок сердце солдата; Абрахам, плохо соображая в бреду, чуть приоткрыл глаза — и увидел перед собой Джека и Сьюзан, своих погибших детей.       Улыбку дочери не могли испортить даже коррекционные пластины на ее зубах — Абрахам так давно не видел свою малышку радостной, что у него самого перехватило дыхание, а по щеке скатилась одинокая слеза. — Простите, родные — подвел я вас… — дрогнувшим голосом прошептал мужик, растроганным взором глядя на детей. — Просто отпусти ее, — попросил вихрастый мальчуган, отдаленно напоминавший Карла. — Успокойся, не надо бороться… — Мы будем ждать тебя там, папа, — сообщила Форду девочка, взяв брата за руку. — Хорошо. Я готов, — устало выдохнул Эйб, вновь прикрывая веки и откидываясь на ствол дуба, ловя приоткрытым ртом капли с веток.       Его дорога окончится здесь; и плевать, что его кончину некому будет оплакать — Абрахаму это уже и не требовалось, ведь лучшая доля ожидала его в другом мире.

* * *

      На следующее утро Розита проснулась у едва теплой золы потухшего камина под грудой покрывал и теплых вещей; свое состояние она оценивала как удовлетворительное — голова немного кружилось, и в горле першило, чувствовалось легкое недомогание, но силы еще остались. «Фух, помогло!» — с облегчением подумала Розита, нехотя выбираясь из-под груды вещей.       Вчера они с Гленном ввалились в первый попавшийся жилой дом, кое-как зажгли камин в гостиной (на дрова пошла часть мебели, порубленная ее топориком), переоделись в найденные дома сухие одежды и повалились с головой под груду одеял, надеясь отогреться после недавних водных процедур. Ее напарник и тут настоял на своем, отправив ее спать поближе к теплу и укрыв самой лучшей шубой — а вскоре сон сморил их, прислонившихся спинами друг к другу…       Протерев глаза, довольная Розита обернулась к Гленну: — Вставай, лежебока — нам домой пора! — толкнула она парня, но тот не шевельнулся. С плохим предчувствием мексиканка прикоснулась ладонью ко лбу Гленна — и тут же отдернула руку, сразу ощутив сильный жар. — Божечки, да что же за жопа-то! — дрогнувшим голосом промолвила она, совершенно растерявшись в первые мгновения. — Гленн, очнись!       Тормошения и потряхивание не привели парня в чувство, и Розите пришлось искать иные методы: с подобранным в ванной полотенцем она сбегала на улицу (дождь опять перестал), окунула там его в лужу на асфальте, а потом сырой тканью смочила Гленну лоб, виски и губы. От нескольких капель воды в рот парень приоткрыл глаза, с трудом узнал помощницу: — Иди одна, Розита — я как-нибудь продержусь. Не могу шевельнуться, все тело словно ватное… — признался он слабым голосом. — Нет! — со слезами возразила девушка. — У тебя жар, нужно как можно скорее приступать к лечению — я думаю, это воспаление легких… — Дошутился… — слабо осклабился Гленн, смежив веки. — Скажи Мэгги, что… скажи ей… — Ты сам ей скажешь, когда мы вместе вернемся в Арлингтон! — вскрикнула отчаявшаяся Розита, чуть встряхнув напарника. — Вставай, нам пора идти! — Не могу, — честно признался кореец, страдая от жара. — Ты иди, иди…       Горестно простонав от вида друга, вновь потерявшего сознание, Розита попыталась вернуть Гленна в чувство — но тщетно, тот не реагировал. Девушка, схватившись за голову, с минуту сокрушенно покачивалась влево-вправо, сидя по-турецки перед ним — а потом, не выдержав, в голос разревелась от осознания собственной беспомощности. Пока она будет нетвердым шагом добираться до Арлингтона, Гленн тут умрет — и как потом смотреть в глаза Мэгги и жить с таким камнем на душе? А если оставаться с парнем, Гленн сгорит как свечка прямо на ее глазах — тоже ужасное решение…       Ответ пришел внезапно — и при внимательном рассмотрении поражал своей взбалмошностью и авантюризмом; но Розита ценила в себе, наряду с упрямством, именно эти качества — потому и не стала медлить. Утерев слезы, она с отчаянной решимостью подступила к другу, подхватила его за руки — и, натужно вскрикнув, закинула Гленна себе на спину. Первый шаг дался ей особенно тяжело — девушка едва не упала вместе со своей ношей, но все же устояла на ногах и, чуть отдышавшись, двинулась дальше по коридору. Резким пинком она распахнула входную дверь и потихоньку пошла по улице в направлении Арлингтона, тяжело согнувшись под своей ношей (Гленн весил не меньше ее самой). — Я принесу тебя к Мэгги, Гленн — ты только держись! — тяжело отдуваясь, скомандовала она безвольному другу за своей спиной. — Розита Эспиноза умеет платить по долгам!       Нагрузка на девушку была серьезной (хотя ноги Гленна все же волочились по земле, чуть ослабляя общий вес) — но Розита продолжала идти, не обращая внимания на тягучую усталость, давясь слезами отчаяния и внушая себе мысль, что все плохое скоро останется позади. В Арлингтоне они оба наконец передохнут и подлечатся, а потом она с командой Рика отправится снова в Вашингтон — искать Абрахама…       По дороге ей встретился одиночный ходячий — увидев беспомощных путников, тварь победно зарычала и двинулась на людей. Розита только скрипнула зубами — аккуратно положив на мокрый асфальт бесчувственного Гленна, девушка вытащила из-за ремня на джинсах небольшой топорик и пошла навстречу чудовищу. Свалив мертвеца ударом в лоб, она повалила его наземь и в исступлении раскроила тому череп — а потом, как ни в чем не бывало, вернулась к Гленну (тот даже не проснулся) и двинулась с ним дальше.       Нет, она все же не сдалась еще под ударами судьбы — и будет продолжать борьбу, ведь иногда девушкам приходится брать всю ответственность на свои хрупкие (или не очень) плечи.