Another Story

Прислонившись лбом к старому дереву с потрескавшейся корой по которому бегали еще не спавшие жуки, и карая себя за столь медленный бег, Робин Де Нуар долбился головой о ствол, словно был дятлом. Он упорно верил, что та «Нимфа» — на самом деле юная Меривезер. Те же прекрасные огненные волосы, те же хрупкие, стройные ножки, осиная талия, тонкие, длинные ручки, с изящными пальчиками. В голове Робина все метался образ Марии. Он так и не встречал Марию, с той ночи, когда помог ей бежать. И это не давало ему покоя. Но великая мысль все же осенила незадачливого разбойника, как бы намекая на то, что тот не зря долбился головой о дерево. Резко повернувшись кругом, Робин побежал к дереву со старыми запутанными корнями и дуплом. Дорога предстояла через весь Таинственный лес, который поражал своими размерами. Холод сковывал Де Нуара, а кожаная куртка совершенно не грела разбойника. Из рта валил пар при дыхании, котелок то и дело сваливался с кудрявой головы. Ошейник душил, перья мешали. Сердце билось чаще, словно готовилось выпрыгнуть из груди. Ноги подкашивались, а душу терзали сомнения. Робин стоит посреди осеннего леса, последние алые листья плавно падают на промерзшую землю, смешиваясь с недавно пролитой кровью. Кровавый след тянется из норы, и обрывается спустя метр. Похоже, Мария ранена. Потоптавшись у входа, и набравшись уверенности, Робин подошел к запутанным корням, а потом сиганул в туннель. Он стоят перед почти сломанной, плотно закрытой деревянной дверью. Мария заорала от испуга, когда в ее новоиспеченные покои, усеянные корнями и землей, ворвался счастливый Робин. И казалось, что ее крик был слышен на весь лес, но он сменился смехом и слезами радости, когда она увидела разбойника. Перед ней стоял тот же парень с темными, кудрявыми волосами, черной шляпой-котелком, ореховыми глазами, добродушной улыбкой, в той же куртке, тех же сапогах, тот же ошейник из перьев на шее, та же черная атласная повязка на носу. Перед ним стояла совершенно другая девушка, высокая, исхудавшая, с кругами под серебристыми глазами, искусанными губами, неаккуратно обрезанными волосами, и уже не в платье. Робин медленно, отвоевывая каждый сантиметр, подходил к Марии. Осторожно, чтобы не спугнуть ее. Та тоже плавно двигалась ему навстречу. Они стоят вплотную друг к другу, после чего Робин все же неуверенно и нежно обнял Марию. — Я же говорил, сиди дома, — Робин все еще прижимал к себе девушку, все сильнее и сильнее, как будто боялся снова упустить ее. — Они тоже хотят убить меня, — слабо улыбнулась Мария, чтобы не опечалить и Робина. — Но это же не значит, что надо было бросить меня на произвол судьбы! — разбойник состроил гримаску обиды, проехавшись пальцем по носику девушки. — Да ладно? — усмехнулась сиротка, — ты волновался, Робин? — вновь спросила девушка, но они оба понимали, что ответ не требуется. Мария села на свою идеально застеленную белоснежную кровать, изголовье которой увенчивалось шикарными золотыми завитушками, которые девушка использовала как сушилку. Она неуверенно стянула сапог из серой кожи, и рассмотрела ступню. Робин наблюдал за тем, как девушка корчится от боли, но ему это быстро надоело. Разбойник присел перед ней на корточки, сложил руки в замок и стал ждать, пока Меривезер наконец заметит его. Он все же рассмотрел ступню девушки, на которой красовались одинаковые глубокие вмятины и ровная царапина в форме сердца. Такое может оставить только хитроумная Де Нуаровская ловушка. Робин без слов промыл рану водой, нашел лоскут от платья, и туго перевязал ступню. Мария наблюдала, не проронив ни слова. Когда процедура была завершена, и Робин сидел (валялся) с Марией на кровати, свесив голову вниз, от чего та наливалась свинцом, девушка наконец заговорила: — Кто остался в живых? — прошептала девушка, закрыв глаза руками. — Лавдей, твой дядя, мой отец и большинство Де Нуаров, — осиплым голосом сказал он, — война не закончится, пока все не умрут. — А что стало с Догвудом? — Мария перечисляла всех жителей поместья Меривезеров. — Повесился, — тихо ответил Робин. — Не выдержал без мисс Гелиотроп? — спокойно спросила девушка, которая уже привыкла к постоянным смертям. — Лавдей сказала, что он устал жить без нее, больше я ничего не знаю, — с унынием в голосе проговорил разбойник. Он тоже не любил, когда люди погибали. Ну, не всегда не любил. — Как они? — в уголках усталых глаз появлялись чистые, блестящие слезинки. Разбойник спрыгнул с кровати, понимая, что наговорил лишнего, и направился к выходу, но его окликнула Мария: — Ты еще придешь? — вяло, но с надеждой в голосе спросила девушка. — Только если ты этого хочешь, — печально улыбнулся Робин. Он смотрел на нее, и все еще не верил, что это та самая Мария Меривезер. Разбойник в два шага подошел к ложе, наклонился над девушкой, что их лица были так близки, и взглянул в серебристые глаза, — держи, это тебе, — Мария чувствовала на себе его теплое дыхание. Он оторвал от ошейника самое длинное соколиное перо, и вручил его девушке. — Я буду ждать, — мечтательно произнесла принцесса, но Робин уже не слышал ее. Он прошел по туннелю из корней и земли, вышел на свет, огляделся по сторонам, и как ни в чем не бывало побрел дальше. Робин пинал ногами кучи рыжих и багряных листьев, а золотистый ковер расстилался под ногами. Он поднимал голову и смотрел на серое, мрачное небо. Раскидистые ветви древних деревьев были повсюду. Тяжелые капли падали на землю, ветер дул еще сильнее, небо напоминало рассыпанную сажу. Так начинался долгий, сильный ливень. Погода была ужасная, а Робин с улыбкой до ушей, ликовал всем сердцем, и медленно, дрожа от холода, брел в свой замок.