Ты мой наркотик

      Спектакль подошел к концу. Громкие аплодисменты никак не хотели смолкать, занавес плавно закрылся, скрывая актеров.       Зрители никак не хотели покидать своих мест.       — Может пойдем? — откуда-то издалека до меня донесся голос Андрея Сергеевича.       Я отрешенно кивнула, осмысливая только что увиденную картину. Мне показалось мягко говоря необычным видение героев, однако какое-то впечатление он на меня все-таки произвел. Несмотря на довольно избитый сюжет, атмосферу Вероны, так удачно воспроизведённую декорациями, герои мне показались живыми, хоть и сыгранными на свой лад.       — Как тебе спектакль, Настасья? — в полупустом холле спросил меня психолог. Я рассеяно обернулась по сторонам, ища, откуда мог донестись его голос.       — Мне понравилось, п… — я запнулась, взглянув в его лицо, — пьеса вызвала у меня много эмоций.       — Что ж, странно, я не вижу, что ты прониклась идеей этого спектакля…       — Герои были очень необычные, что-то в этом есть, — перебила я Вернера. — Можно сказать, он был практически идеальный. — А вот это была ложь.       — Но на свете нет ничего идеального, — как-то слишком отрешенно заметил он. Из чистого любопытства я подняла на него глаза. Он смотрел куда-то невидящим взором, и, мне стало казаться, что его мысли были далеки от спектакля. — Этот Ромео ужасно переигрывал, — неожиданно раздалось над ухом. Невольно, я подпрыгнула.       — Возможно, но, как мне кажется, никто этого не заметил, — я пожала плечами. — У каждого свое видение. То, что для нас с вами было несколько переигранным, для других стало верхом мастерства.       — Ты не часто высказываешь свое мнение, — вскользь бросил он, оглядывая зрителей, выходящих из зала и бурно жестикулируя на эмоциях.       — Их почему-то не смутила Шекспировская трагедия, поставленная на четырнадцатое февраля, — тихо произнесла я, однако, если судить по сдавленному смешку, мой комментарий был услышан.       — Андрей! — воскликнула приближающаяся на всех порах к нам Баль. Девушка уже переоделась и смыла весь свой грим.       — Ты уже готова? — кажется Вернер был немного удивлен.       — Да, пойдем скорее, пока меня не хватились, — девушка потянула его за рукав к гардеробу.       — Алисия! — мы дружно обернулись на оклик.       С букетом роскошных красных роз стоял симпатичный молодой человек. Он выглядел ровесником блондинки, но тем не менее, в его глазах читался опыт и стать, а белая рубашка и брюки были явно дизайнерскими, на запястье красовались серебряные часы с гравировкой Ingersoll Herrenuhr Richmond, только подтверждая наличие немаленькой суммы в его бумажнике.       Я оглянулась на Алисию, ее глаза расширились до предела, а нижняя губа задрожала, казалось, что девушка вот-вот заплачет.       — Пойдем, — сглотнула нервно она и потянула психолога к выходу.       — Роман, что случилось? — К нему направлялась Разумовская. — Настасья, может ты мне объяснишь? — я неопределенно пожала плечами. В конце концов, мне самой ничего понятно не было. — Ладно, мы сейчас всей командой идем в ресторан тут неподалеку, вы идете с нами? — я хотела отказаться, однако, меня тут же прервали. — Идете, и это не обсуждается. А с тобой, — она обратилась лично ко мне, — мы очень серьезно поговорим по дороге. Ждите нас у входа, через десять минут будем.       — Привет, — обратился ко мне Роман. Я сбивчиво кивнула. — Роман Остров, — он протянул мне руку.       — Настасья… — я робко протянула руку в ответ.       — А кто это был с Баль?       — Это Андрей Сергеевич, — я не смогла сдержать тяжкий вздох и вообще удивилась, что он выдался таковым. — Ее молодой человек.       — Очень странно, Алисия не очень хорошо сходится с людьми, — он замялся, — во всяком случае раньше так было.       — Вы давно с ней знакомы?       — Мы не виделись уже долгое время, учились с ней вместе в школе, потом поступили в один ВУЗ, но она внезапно посреди года перевелась или ушла, я точно не знаю. Она просто исчезла.       — Роман, сколько вам лет, если не секрет?       — Можно просто Рома, — хм, это несколько неловко. — Мне двадцать три, прошел практику в Германии. Устроился на работу в местную клинику хирургом. Вернулся на несколько лет в родную страну. А ты? Чем занимаешься?       — Я еще школьница, пока не планировала, куда буду поступать.       — А как же ЕГЭ? Ты уже должна была выбрать, что будешь сдавать.       — Да, пока я выбрала английский язык и литературу, — я вздыхаю, — но не уверена, что я смогу все сдать. С учебой у меня не очень. Хотя Андрей Сергеевич обещал мне помочь.       — Андрей Сергеевич — твой репетитор?       — Нет, он наш штатный психолог, практику вроде как проходит, — почему его так интересует Вернер?       — Понятно…       Возникла неловкая пауза, длившаяся достаточно долго. Не удивительно, что она была прервана звонком мобильного телефона Острова.       — Да, — ответил на звонок он, а затем прислушался к словам собеседника. — Почему именно я? У меня сегодня выходной. — Роман рассерженно потер переносицу указательным и большим пальцами. — Хорошо, я скоро буду.       — Тебе пора? — слова как-то сами собой вырываются, прежде чем я успеваю подумать.       — Да, в больнице не хватает рук, я вынужден откланяться, — он улыбается, затем смотрит на букет. — Возьми цветы, ты очень милая девушка.       И прежде чем я успеваю сообразить что-то, у меня в руках оказывается букет, а собеседника уже и след простыл.       — Настасья? — меня окликнула Разумовская, — а куда Рома делся?       — Ему пришлось срочно уехать на работу, — отвечаю.       — А, ну хорошо, тогда пойдем? — девушка кивает на толпу студентов, движущуюся по направлению к ресторану.       — Разумовская! — раздается рассерженный крик из дверей.       — Чего тебе, милый, — по-доброму улыбаясь девушка обернулась на мужа.       — Шарф надень, солнышко, — язвительно отвечает ей он.       — Спасибо, Кирилл. А теперь дай нам со Стасей посплетничать, — смеясь, она толкнула его вперед, на что Разумовский неопределенно буркнул «женщины» и поспешил вперед к одному из своих приятелей.       — Ты чего такая угрюмая?       — Да, так, просто все как-то не укладывается в моей голове.       — Ты это о чем?       — Не знаю, я совершенно ничего не знаю, — я сжала голову руками.       — Ты мне сейчас Алисию напоминаешь, она тоже так делала, — я удивленно посмотрела на нее. — Вы в чем-то похожи. Я знаю ее со школы, когда-то она была, как ты.       — Сомневаюсь, что Баль когда-либо была неуверенным в себе подростком и считала себя позорным пятном в своей семье, — откровение вырвалось настолько неожиданно, что я охнула и прикрыла рот ладошкой.       — Ты шутишь? Вся семья Баль — медики, она собиралась учится в медицинском, но мир театра захватил ее, она пошла против воли родных. Но это даже не главное. Тот человек, которого ты сейчас видишь — это совсем не та Алисия Баль, которую я знаю. Она — маленькая девочка, комплектующая по поводу круглых очков и якобы лишнего веса. Она — бунтующий подросток, отказывающийся учить уроки и одевающийся во все черное. Она — невероятно одаренная ученица. Однако, ее желание быть всегда и во всем первой, желание быть всегда и во всем правой — делают ее такой, какая она есть сейчас.       — Я не могу представить ее такой, какой ты ее описываешь. Я вижу лишь яркую и харизматичную личность, тусовщицу и заводилу.       — Она совсем не такая. Она капризна и взбалмошна, не вольна управлять своими эмоциями, — девушка распахнула передо мной дверь, пропуская вперед. Я даже не заметила, как мы подошли к ресторану.       — Спасибо, — говорю я, проходя вперед. Тем временем Настя продолжает.       — Вы обе не от мира сего, вам нужно что-то, что будет отвлекать вас от реального мира. Иначе, вы погибаете в нем.       — Я не понимаю…       — И не надо. Я слышала, ты рисуешь — вот и рисуй. Это помогает забыться. Займись спортом, это поможет пробудить в тебе силу. Погуляй по городу, встреться со старыми друзьями…       — У меня совсем нет друзей, никогда не было… Разве что за исключением Веры, — пробормотала я, присаживаясь рядом с Разумовской за стол.       — Тогда заведи новых, общайся, — она протянула мне бокал с шампанским.       — Извини, я не пью, — я хотела поставить его обратно н стол.       — Один глоток, за спектакль, — девушка подмигнула мне и осушила чуть ли не половину. — А знаешь что, присоединяйся к нам на следующей неделе. Посидим в кафе, прошвырнемся по магазинам.       — Я подумаю, спасибо…       — О и Балька здесь, — смеется моя собеседница.       Я поднимаю глаза и вижу танцующих Алисию и Андрея. Они выглядят счастливыми. Его глаза вдруг встречаются с моими, и он тихонько мне улыбается, а затем возвращает все свое внимание к девушке.       Не знаю почему, но мне хочется плакать. Я чувствую, как глаза наполняются слезами. Слезами искренней радости за него.       Это ранит и удивляет меня одновременно. Я совсем не могу понять себя, совсем не могу разобраться в своих чувствах.       Бокал в моих руках стремительно пустеет.       — Просто скажи мне, что делать… — одними губами шепчу я. — Я совсем запуталась.       А в голове звучит:       Iʼm getting old and I need something to rely on…*