Ты мой наркотик

      Каждый новый удар сердца все сильнее заглушал обиду, болью отзываясь в висках, а затем шел дальше и дальше, по всему организму, заполняя собой каждую клеточку.       «За что? Почему я?»       Вот именно, почему?       «Почему?..» — единственный вопрос, который задавала она себе, тихо бредя по пустым коридорам частной школы для «особенных» деток.       Она и сама была «особенной». Хотя тогда это ей ни о чем не говорило. Главное она уяснила для себя точно: она здесь не «своя».       Но в этом она ошибалась — «чужой» она тоже никогда не была.       Да и как могла быть «чужой» самая обаятельная девочка класса, которая когда-то так любила посмеяться и посплетничать о мальчиках в кругу подружек? Девочка из обеспеченной семьи, дочка премированного хирурга, владельца собственной клиники, младшая сестрёнка некогда самого популярного мальчика школы, что выпустился вот уже шесть лет назад, да и вообще, всеобщая любимица?       Вот и все, что знали, а вернее — думали, о ней ученики этой школы, что ходили в строгой форме цвета графита с небольшими ярко-клюквенными клетчатыми вставками.       Но, по правде, и не все учителя смогли бы сказать о ней нечто большее.       Да и зачем? Этого же вполне достаточно.       Кому какое дело до того кто она такая, и что творится у нее в душе?       Между тем, девушка пыталась справиться с потоком слез, в которых она буквально тонула. Холодная вода приятно успокаивала, боль в висках постепенно проходила. Но непрошенные крупные слезы продолжали литься потоком. Благо, дамская комната была пуста, и никто не мог слышать ее всхлипов.       «Да и зачем плакать?» — думала она про себя.       Действительно, к чему так расстраиваться в свой День рождения?       Ведь сегодня ей восемнадцать: она уже большая девочка.       «И нервные клетки не восстанавливаются, » — вспомнила она высказывание родителей, но по всей видимости, ЦНС и головному мозгу было наплевать на это.       У них было свое мнение: «поплачь, и станет легче!»       Ничего с этим не поделаешь: иногда нервная система дает сбой.       «Держи себя в руках, держи себя в руках!» — взмолилась она, пытаясь успокоиться.       Какое ей должно быть дело до того, что сказали о ней те склочницы? Что эти пустышки вообще знают? Она ведь сама прекрасно понимает, что никакая она не вертихвостка, не актриса погорелого театра, не неудачница… И на парней она никогда не бросалась, и не зыркала на них голодным взглядом!       Это чушь!       Она просто дружила с ними, и все. Оно и понятно — парни никогда не станут говорить о ней гадости за ее же собственной спиной! В отличие от тех же подружек.       Девушка пренебрежительно хмыкнула.       Подружки всегда будут строить козни за спиной.       И только подруги всегда выслушают и помогут — благо это она уже начала немного понимать.       Вспомнить хотя бы Разумовскую (бывшую Опалёву), что училась на класс старше. Ведь это именно она привела ее в театральный кружок. Просто — взяла за руку и привела.       Она тогда чувствовала себя совсем маленькой и беззащитной, а Настя казалась такой доброй, такой уверенной в себе. Не по годам взрослой и самостоятельной, хотя ей было всего шестнадцать. Хотя, почему — казалась? Она такой и была.       Именно Разумовская была ее настоящей подругой. Именно Настя приложила все усилия для того, чтобы она стала той, о которой сегодня в школе говорят: эффектная девушка, знающая себе цену. И это правда.       Ну, или почти. По крайней мере, она уже твердо стоит на ногах, прокладывая свой собственный жизненный путь.       Прокладывала. Минут десять назад, когда собиралась домой. Немного уставшая после дополнительных двухчасовых занятий по истории, но тем не менее счастливая, зная, что дома ее ждут все родственники, что собрались только ради нее, чтобы поздравить.       И надо же было наткнуться на этих девок!       Компания сидела в пустом классе, вероятно ожидая учителя литературы, и как нечего делать довольно громко обсуждала ее, прекрасно зная, что девушка сегодня не будет присутствовать на элективе по случаю своего совершеннолетия.       «И как же все это противно!»       Может быть, нужно было уверенно войти в класс, громко хлопнув приоткрытой дверью о стену? Уж тогда бы она с радостью посмотрела, как эти прохиндейки будут изворачиваться! А как же без этого? Ведь они же — «подружки»!       Но эти мысли тут же были отброшены. Зачем же зря себя обманывать: если бы она это сделала, лучше от этого точно не стало.       «Я бы не смогла за себя постоять!»       Конечно, это было не совсем так, но она вряд ли отдавала себе в этом отчет.       В случае неожиданной перепалки — и она точно это знала — у нее не нашлось бы, что ответить, так как чувство злобного азарта быстро проходит, и его заменяет ступор.       «Эффект лестницы», — с горькой усмешкой подумала она, вспоминая, как читала об этом статью, что была размещена в толстенном учебнике по биологии, в разделе «Психология и мыслительные процессы».       А Настя знала, как нужно поступать с такими вот подружками, хотя никто бы не посмел сказать о ней что-то плохое. Ни в лицо, ни за спиной. Разумовская, обладавшая острым языком, быстро бы нашла, что ответить.       «Жаль, тебя сейчас нет со мной!» — с грустью подумала она.       Разумовская училась на модельера, параллельно занимаясь в модельной школе. Благо, внешность Насти это позволяла — она, без сомнений, была красива.       «Я не могу выбрать! Но одно другому не мешает, » — отшучивалась подруга.       Сейчас они виделись реже, и она очень остро ощущала одиночество. Рядом с подругой она чувствовала себя, словно за каменной стеной, и без этой поддержки мир потерял свои краски — слишком много недоброжелателей появилось вокруг нее.       Конечно, они были и раньше, но Настя всегда находила нужные слова, чтобы успокоить.       «Будь выше этого! Будь уверена в себе и не трать свое внимание на всякую посредственность!» — было главное правило Разумовский, и оно было действенным во все случаи жизни.       Она повторила эту фразу вслух. Слово в слово. Так, как это делала Настя.       Но почему-то обида не проходила. Более того, к ней постепенно примешивалось раздражение. А это ничем хорошим не кончится — вскоре она сорвется и будет вымещать злобу на окружающих, не разбираясь, кто попадается ей под руку.       А приходить с таким настроением домой девушке не хотелось.       «Нужно успокоиться.»       Вдох. Выдох.       Посчитать до десяти       Почти помогло: в глазах пощипывало, но слез уже не было, головной боли и вовсе не ощущалось.       Уже лучше. Теперь она может хоть как-то соображать.       Вновь проанализировав ситуацию, она пришла к выводу, что все эти слова были сказаны от недостатка мозгов, человеческой недоразвитости и от.       «И от зависти…» — с горечью добавила она.       В качестве доказательства своих слов, она посмотрела в зеркало, где отражалось миловидное, почти кукольное лицо, хоть и немного осунувшееся от неимоверной нагрузки, постоянного недосыпа, переживаний и расстройств. Кожа, обычно бело-фарфоровая, сейчас чуть припухла и покрылась красноватыми пятнами. Впрочем, они уже почти прошли. Но она была абсолютно уверена, что увидит точно такие же пятна, что покрывают ее ключицы, словно крапивница, если расстегнет две верхние пуговицы белоснежной рубашки.       «По крайней мере так ничего не видно, » — успокоила она себя, откидывая на спину густые светлые волосы и мимоходом разглаживая школьную пышную юбку.       В отличие от многих других учениц она ничего против школьной формы не имела. Одежда была удобной, аккуратной и прекрасно подчеркивала ее осиную талию и гибкую стройную фигуру.       А совсем недавно помогала скрыть недостатки…       «Спасибо танцам».       И маме, которая всегда говорила, что любая девушка должна быть грациозной и в меру спортивной.       К маминому совету она и прислушалась, выбирая свое хобби. В средней школе она была чуть полновата — не более, но тогда это ей сильно мешало. И спорт пришлось полюбить.       «Зато сейчас все очень даже неплохо».       Да, неплохо. Времена несуразных очков в толстой оправе и темной мешковатой одежды, что якобы скрывала все несовершенства тела, не так давно миновали, унося с собой и все едкие насмешки «крутых» старшеклассниц.       Теперь обидные обзывательства можно смело забыть!       Но проблема была в другом: все плохое редко забывается.       По крайней мере, до конца. А если и забудется, то скорее всего останется неприятный осадок, который гнусным червячком начнет подъедать тебя в самый неподходящий момент, порождая всевозможные комплексы.       Очередной жертвой этого червячка она и стала.       Конечно, она не хотела об этом думать, но когда-нибудь придется посмотреть своим страхам в глаза.       Но не сейчас.       Взглянув на себя еще раз, она взяла сумку с тетрадями и уже собралась уходить, но вдруг передумала. Выудив из внутреннего кармана тушь, она принялась аккуратно прокрашивать ресницы, длинные и светлые от природы.       Во время занятий в школе была запрещена любая косметика. А сейчас никто ее не увидит и не отчитает.       «Другое дело!» — бодро отметила она, невольно улыбаясь.       Теперь можно смело идти домой.       Она выдохнула и уверенно направилась обратно по коридору, давая себе установку, что ни словом, ни взглядом не выдаст свою минутную слабость.       «Хватит с меня этих сплетен!»       Впрочем, дверь кабинета литературы, как и все другие двери, была плотно закрыта, а значит, курсы по подготовке к экзаменам уже начались.       Немного помедлив, она направилась дальше, позволяя мышцам расслабиться, благодаря чему ее воинствующий вид немного смягчился.       Мысль о том, что уроки давно закончились, и дети уже были дома, а оставшиеся старшеклассники остались на дополнительных, немного обрадовала ее. Школа пустовала, и сейчас в ней было что-то мистически притягательное, что-то, что завораживает и отталкивает одновременно. Но что самое прекрасное — ни одного человека!       Не сказать, что она не любила людей, общество, — нет. И даже скорее наоборот. Ей нравилось общаться, смеяться, а иногда даже проказничать и дурачиться.       Просто сейчас на это все у нее не хватало ни времени, ни сил, и слова «большая компания» или «большое скопление людей» приводили ее в бешенство.       А казалось совсем недавно жизнь её была много спокойнее, и она получала большое удовольствие от походов по магазинам, кафешкам, кино и прочим увеселительным местам для молодежи, где можно вдоволь нагуляться, повеселиться и поболтать с подружками…       От этих мыслей внутри неприятно кольнуло, и она невольно вспомнила об этом предательстве.       Именно так она нарекла сегодняшнее происшествие. И это действительно было предательством. Она общалась с этими девушками, хотя близко они дружны не были, но тем не менее от них она такого не ожидала. С ней они всегда были приветливы и милы. И она тоже не была против их компании.       Кто же знал, что они представляют собой на самом деле?       Случалось ей по жизни общаться с разными людьми: с приятными и не очень. Но она уже научилась держать лицо и относиться ко всему с легкостью. Из-за этого многие знакомые незаслуженно считали ее непостоянной, поверхностной особой. Она это знала, но постепенно смирилась, пряча за образом ветреной хохотушки свою легкоранимую натуру. Впрочем, никто кроме родных и близких друзей не интересовался ее внутренним миром, поэтому держать свои истинные чувства под замком не представляло для нее особой трудности.       А сегодня она сорвалась! Просто, что-то щелкнуло в ней, и все. Это что-то копилось внутри уже довольно долгое время в виде усталости, неопределенности и полной отсутствии поддержки.       Нет, она, конечно, продолжала оставаться домашней любимицей, и несмотря на свой возраст все еще могла поделиться переживаниями с родителями. Но какой с этого прок? Ее папа как всегда послушает-послушает, да и поедет разбираться в школу, а заодно покарает всех верных и неверных. Рейд он, конечно, проведет, но от всевозможных проблем это не избавит. А возможно, сделает только хуже.       С такими настроениями она отворила входную дверь и вышла на крыльцо школы, откуда вниз вели многочисленные ступеньки. Здесь открывался чудесный вид на пришкольный участок, весь засаженный всевозможной растительностью.       Весна рано пришла в этом году. Все вокруг постепенно оживало: трава все более наливалась зеленью, распускались яркие весенние цветы, на деревьях проглядывали первые нежные листья…       Она невольно помедлила, наслаждаясь видом и вдыхая свежий апрельский воздух, в котором едва заметно ощущался аромат цветов.       Спустившись по каменным ступеням в сад, она вновь подумала, как же здорово наслаждаться всей этой красотой, когда никто не мешает и никуда не нужно торопиться!       «Как же хорошо и спокойно!» — в блаженстве подумала она, зажмурившись подставляя лицо теплому весеннему солнцу, надеясь, что может быть, в этот раз на носу появятся забавные веснушки, которых у нее никогда не было.       Неожиданно послышался звук закрывающейся двери, а затем кто-то легкой походкой начал спускаться.       Она горестно вздохнула.       Врата в Нирвану захлопнулись прямо перед ее носом, и она почувствовала разочарование. Никого не хотелось видеть. Ни с кем не хотелось говорить.       До ворот оставалось немного, и она уже решила, что возможно, ей удастся незаметно уйти, до того как этот человек…       — Алисия Баль!       «Ну вот! Нужно было сразу уйти. Ну как всегда…» — девушка с отвращением сморщила свой хорошенький носик.       Алисия узнала этот голос, и из-за этого ей стало тошно. Она не хотела видеть этого человека.       «Никогда. Никогда больше!»       А вот пришедший был иного мнения.       — Алисия, — обратился он к девушке, когда поравнялся с ней.       Она наконец обернулась.       — А тебе, я смотрю, что в лоб, что по лбу, — явно недружелюбно выдала она, осмотрев одноклассника.       Выпад прошел мимо цели: парень равнодушно пожал плечами.       — Да что вы все взъелись сегодня? — абсолютно беззлобно отклонился он от ответа.       Но тон девушки отметил.       — Наверно потому, что кто-то считает, что он лучше всех, и именно ему дозволено не носить форму.       — Это рубашка, — парень скинул легкую куртку и поднял руку, показывая, что по факту он в школьной форме.       Это действительно была рубашка. Правда, рукава ее были тщательно засучены, демонстрируя крепкие руки.       — А это джинсы, — не унималась Алисия.       Она сама не понимала почему, но ей хотелось выбесить его, хотелось, чтобы он разозлился, выругался, закричал… Хоть что-то.       Баль посмотрела на бесстрастное лицо одноклассника.       «Бесишь!»       И это вполне открыто читалось в ее едком взгляде.       — Они черные! — отрезал он. — Истеричка несчастная.       — Ты же не о джинсах хотел поговорить. Чего тебе, Остров? — колко спросила Баль, игнорируя оскорбление.       Но ее вопрос остался без ответа.       Воцарилось молчание, а Остров точно так же оценивающе осмотрел одноклассницу.       От этого взгляда Алисии стало не по себе.       Девушке было неприятно его общество, и парень это прекрасно осознавал.       «Он издевается надо мной!»       Этого она стерпеть не могла.       Резко развернувшись, девушка направилась к выходу.       «Домой, скорее домой!»       — Алисия, подойди ко мне.       Он не заставлял, и не смог бы заставить ее при всем желании, но она остановилась и невольно повиновалась.       — Что происходит? — как всегда спокойно поинтересовался парень, когда Баль подошла. — Почему ты меня избегаешь?       «Почему?.. И ты еще смеешь спрашивать?!» — она усмехнулась про себя.       — Ты не отвечаешь на мои сообщения, словно не замечаешь в школе и в любой ситуации делаешь вид, что меня и вовсе не существует. Скажи, я так похож на мебель?       Он выжидающе посмотрел на нее.       Непроницаемый взгляд больших серых глаз придавал его лицу вдумчивое и несколько отстраненное выражение. О том, что таилось в их глубине, Баль не догадывалась.       — И вовсе это не так, — чувствуя на себе холодный твердый взгляд, она внезапно потупилась, и от ее уверенности не осталось и следа.       — Да что ты? Ладно, — на минуту Рома задумался. — Ты ведь шла домой, верно?       Она неуверенно кивнула.       — Вот и отлично. Пошли!       Он не торопясь направился к выходу, предоставляя девушке любоваться широкой спиной.       — Ты издеваешься?! — Алисия наконец озвучила свой вопрос. — Никуда я с тобой не пойду!       Остров обернулся. На его лице играла торжествующая улыбка.       — Позволь узнать, почему же? — нарочито мягко спросил Рома, возвращаясь к ней.       Последовало молчание.       — Просто не хочу. Что ты пристал ко мне?! У меня нет настроения! — ее природа взяла верх. Импульс — и девушка уже рвет и мечет.       — Прекрати истерить. Я ничем тебя не обидел. Хотел поговорить, — и все! — казалось, Остров был само спокойствие.       После этих слов Баль осеклась. Ей стало стыдно за слабость, что так некстати показала себя во всей красе.       — Мне пора домой, — тихо произнесла Алисия, отворачиваясь и стремясь поскорее уйти.       — Подожди!       Остров схватил ее за тонкие холодные пальчики и притянул к себе.       — Подожди, — повторил он, но уже тише. — Я вовсе не хотел тебя доводить. Прости.       Она сглотнула и тупо уставилась на Рому, но руки не отняла.       Он, словно не заметив ее замешательства, продолжил:       — Я все ждал, когда же ты послушаешься здравого смысла, успокоишься и, наконец, улыбнешься мне, — в глубине его глаз читалась усмешка, словно он посмеивался в душе над чем-то, но над чем?       «Наверно, надо мной.»       От этой мысли ей хотелось рассердиться, но вместо этого Баль неожиданно душевно улыбнулась, чувствуя, как ослабив хватку, его теплые пальцы едва ощутимо касаются ее ладони, разнося тепло и спокойствие по всему телу.       — Я просто устала.       — От чего?       — От всего и ото всех. Хочу, чтобы весь этот дурдом поскорее закончился. Я больше так не могу!       — Ты справишься, ты молодец.       Алисия подняла на него глаза, полные благодарности. Ей редко кто говорил, что она «молодец».       Чаще девушку обвиняли в том, что она ослушалась, отошла от дела своей семьи, выбирая профессию актрисы, а не медика. В ее успех мало кто верил, и Баль со временем начала отчаиваться.       Всю свою сознательную жизнь девушка хотела стать врачом. Она читала медицинскую литературу, смотрела фильмы и сериалы про врачей, часто навещала отца на работе, иногда в больнице прогуливала уроки, а став старше стала подрабатывать помощницей секретаря в каникулы, заполняя анкеты, карты и прочую макулатуру.       Понятно, что у нее не было сомнений, какое направление выбрать.       Но не так давно Баль начала остывать к своему делу и вскоре поняла, что это не ее. Недолго думая, она объявила об этом родителям.       Их реакция была странной.       Отец не стал устраивать бурных сцен, уговаривать, запрещать… Нет.       «Одумаешься, » — единственное, что он сказал.       Тимур же вовсе промолчал: брат, который почти всегда был на ее стороне, не разделял интересов Алисии, считая творческую профессию несерьезной.       Не менее странной была и реакция мамы: как показалось девушке, в душе она радовалась.       «Вот только чему?» — недоумевала Алисия.       И больше к этому разговору они не возвращались.       Между тем, средняя Баль начала активно избавляться от прошлого.       Все медицинские статьи, дидактические материалы, выдержки, энциклопедии, что когда-то занимали почетное место на книжных полках ее комнаты и помогали узнавать тонкости профессии, были аккуратно сложены в картонные коробки и со временем вывезены в школьную библиотеку, а особо ценные экземпляры — в рабочий кабинет папы и уютную приемную мамы. Что же до тетрадей с её личными записями, планами, схемами, различными определениями, что Алисия заполняла на дополнительных занятиях или же самостоятельно в свободное время, исходя из личного опыта, то они вместе с учебниками и пособиями по биологии, химии, анатомии и естествознанию были переданы ее школьным знакомым, которые собирались поступать в медицинские ВУЗы. Поначалу она собиралась сдать всю эту тяжесть в макулатуру (а в особо горестные моменты просто сжечь), но она передумала, объясняя это тем, что накопленная информация для кого-то может быть более, чем полезна. Ведь кому-то могло быть также трудно, как и ей!       Когда в ее недельном расписании, плотно заполненном школой, танцами и многочисленными дополнительными занятиями по хореографии, актерскому мастерству и сценической речи не осталось времени ни для банального отдыха и нормального сна, ни для посиделок с мамой и маленькой Есенией, ни для вечерних прогулок с собакой, прекрасной Акита-ину по кличке Экки, Баль отчетливо поняла, что в этой жизни ей ничего не дастся просто так.       Но будучи целеустремленной и упорной девушкой, Алисия не собиралась сдаваться. К тому же, она была почти у финишной черты.        — Фортуна любит трудолюбивых и настойчивых, — спокойно произнес Остров, словно в подтверждение ее мыслей, в которых затерялась Алисия. — А ты именно такая.       Баль резко вырвалась из плена далеко не самых приятных воспоминаний, что только на несколько секунд захлестнули ее. И на это короткое время сознание словно покинуло ее.       «Где мой разум?» — вопрошала она, но бестолку.       Впрочем, он вскоре вернулся, когда Рома поднес ей сжатый кулак.       Алисия, все еще находясь в прострации, была не в состоянии что-либо понять. Девушка лишь подняла на одноклассника растерянный взгляд и беззвучно спросила одними губами:       — Что?       Но тело среагировало быстрее.       Баль машинально подставила свободную ладошку, в которую тут же опустилась красивая цепочка с маленькой короной вместо кулона.       — Я подошел, чтобы поздравить тебя с днем рождения, принцесса, — тихо объявил он.       Алисию передернуло: так ее называли только дома. И Рома знал это.       Но она никогда не задумывалась над тем, что в нужный момент все происходит само собой. Вот и сейчас. Остров сам не осознал, что он сделал, и как это получилось.       — Спасибо, — тихо проговорила Баль и точно так же сжала подарок в кулачок, незаметно перебирая пальчиками, не зная, куда себя деть от смущения.       Пересилив себя, девушка все-таки посмотрела на Острова.       — Но, у меня есть имя.       Рома улыбнулся.       Такой улыбки давно не появлялось на его лице. Возможно, даже с тех далеких времен, когда они были детьми.       «Это было так давно…»       Но она прекрасно все помнит.       Даже не догадываясь, что помнит и он.       Глупо подумать, но кажется, что с тех времён ничего не изменилось: они продолжали жить по соседству, их родители так же были близкими друзьями и коллегами, иногда наведывались друг к другу в гости, вместе отмечали праздники и дарили подарки, а их дети оставались хорошими друзьями.       Но последнее было не совсем правдой. И родители Баль и Островы прекрасно это знали, но понять причины не могли.       Младшие девочки действительно были дружны. Смешливая и непоседливая малышка Есения, так похожая на сестру, и Нора, которая была постарше, — скромная молчаливая девочка с грустными карими глазами и такими же темными волосами, что всегда были заплетены в тяжёлые длинные косы, — на удивление хорошо ладили, хотя и были так непохожи.       Но к большому огорчению родителей обоих семейств, такой дружбы не было между Алисией и Ромой.       По крайней мере, сейчас: сложно представить, но когда-то они были лучшими друзьями, а став старше — оставались верными товарищами.       Но со временем их отношения становились все более натянутыми, пока не приобрели стадию поверхностного знакомства.       А сейчас глядя на него, Алисия вспоминала то далекое, навсегда ушедшее время, когда все было хорошо, когда она могла подолгу болтать с ним, смотреть в его холодные глаза, держать его за руку, чувствовать его теплое щекочущее дыхание у себя над ухом, когда она сидела, прислонившись к нему спиной, в то время как он учил ее играть на гитаре.       Поддавшись воспоминаниям, Баль мысленно попыталась сравнить Рому из прошлого с тем человеком, что сейчас стоял перед ней.       Обычно Остров был холоден и скуп на эмоции. А сейчас…       А сейчас с его лица, ставшего вдруг таким родным и знакомым, не сходила теплая улыбка.       «Боже мой!» — думала она, хватая ртом воздух и невольно ощущая, что его пальцы переместились выше и сейчас тихонько поглаживают ее запястье.       — Так значит, мне нельзя называть тебя принцессой? — с легким смешком спросил Остров, чуть нагибаясь к ней.       — Нет, — неуверенно произнесла Алисия, пытаясь совладать с эмоциями и досадуя, что Остров ощущает ее неимоверно бьющийся пульс.       «Может, он решит, что у меня просто тахикардия?»       Баль чувствовала, как горит ее лицо, как дрожат похолодевшие пальчики, как подгибаются ее ноги, вдруг ставшие совершенно непослушными…       «Я сейчас упаду…»       И она действительно бы упала, если б не оперлась об Острова свободной рукой, чувствуя, как больно врезается подарок в ее крепко сжатую ладонь…       — Тогда прости, Лися.       Улыбка вдруг исчезла с его лица, взгляд заволокла дымка.       Он робко коснулся ее щеки самыми кончиками пальцев, пропуская между ними светлый локон, выбившийся из прически, и аккуратно завел прядку за ухо. Затем, крепче сжав ее тоненькое запястье, еще ближе привлек к себе и нежно, едва ощутимо, коснулся губами ее щеки.       Словно загипнотизированная, девушка не могла пошевелиться и лишь обескураженно выдохнула.       Отстранившись, Остров задумчиво посмотрел на Алисию, как будто не видел ее долгие годы — в его глазах, обычно спокойных и сосредоточенных, теперь читалось многое.       «Что же ты на самом деле чувствуешь ко мне?» — невольно вопрошала Алисия.       Что ж, этот вопрос был вполне уместен.       Девушка вспомнила, как Остров довольно часто смотрел на нее, когда она делала вид, что не видит. Но встретившись с ней взглядом, он не отворачивался. И это явно не могло означать, что Рома может что-то к ней испытывать. Будь он заинтересован ею, смутился бы, считала она. Или хотя бы улыбнулся… Хотя, в любой компании он чудесным образом оказывался рядом с Баль и не отходил от нее ни на шаг, так, что девушка всегда оставалась в поле его зрения. Но с другой стороны, каких-либо открытых проявлений симпатии с его стороны не было.       Иногда ей даже казалось, что все это — бред ее расшатанных нервов, что на самом деле, она противна ему, и Рома изредка общается с ней только потому, что этого бы хотели их родители.       Она все больше разрывалась в догадках, до тех пор, пока пришедший ей на ум вопрос — «почему я вообще об этом думаю?» — окончательно не загнал ее в тупик.       Действительно, она же не могла просто взять и влюбится в, по сути, совершенно незнакомого ей теперь человека! Да это просто уму непостижимо — слишком уж много неблаговидных, с ее точки зрения, поступков за ним числилось. И самым ужасным, несомненно, была вереница униженных брошенных девушек. Ну, по крайней мере, такие слухи тоже ходили.       А она совершенно не собиралась становится энной «брошенной и униженной», бывшей девушкой Романа Острова. Для этого в ней пока еще достаточно гордости.       В противоположность ее мыслям, глупое сердце постоянно намеревалось выпрыгнуть из нее, стоило Баль лишь взглянуть на Острова. А так как виделись они теперь довольно редко, это случалось не часто, поэтому девушка вновь и вновь уверяла себя, что держит ситуацию под контролем, и ничего страшного, по сути, не происходит.       Сейчас же, находясь в его компании после долгого перерыва, она почувствовала, что внутри неё вновь разлилось знакомое тепло, и она с грустью осознала свою возможную печальную участь.       Чувства всегда имели над Алисией непосредственную власть, и не в ее правилах было им противиться.       Она с любопытством посмотрела на парня, впервые открыто признавая самой себе, что он ей нравится. Очень. Особенно сейчас, когда он улыбается — а она так любила его улыбку.       Но Рома теперь редко улыбался…       Она не знала, что лицо ее изменилось, мечты придали чертам мягкость.       Продолжая держать ее за руку, Остров взглянул в широко раскрытые, мечтательные голубые глаза, на нежный изгиб губ, и у него перехватило дыхание.       Он бережно обнял её и, заметив, что ее лихорадит, крепче прижал к себе, словно передавая этой хрупкой девушке частичку своей силы, своего тепла.       В воздухе творилось какое-то волшебство, а между ними происходила непонятная химия.       Баль, сама того не осознавая, потянулась к нему.       Оба смотрели друг другу в глаза. Ее, такие выразительные, яркие, наивные… И его — спокойные, глубокие, холодные.       Остров, внимательно смотря то на ее пухлые губы, то в голубые глаза, что-то едва слышно прошептал; но из-за оглушительной пульсации в висках и легкого головокружения Алисия не смогла разобрать ни единого слова. Находясь в непонятном чувстве эйфории, она не понимала, что происходит.       Легкий ветерок растрепал ее волосы, персиковый румянец алел на ее щеках, а глаза словно искрились от переполнявших ее чувств — Алисия даже представить не могла, какой необыкновенно милой она сейчас была для Острова.       Крепче обняв одноклассницу, он медленно подкрался к ее лицу и, застыв, пустил свое теплое дыхание ей в губы. Парень медлил, словно спрашивая разрешения.       Алисия в блаженстве прикрыла глаза и, высвободив свою руку из его ладони, неуверенно запустила пальчики в мягкие русые волосы парня, наконец осознавая, что давно этого хотела….       Невесомый поцелуй в нижнюю губу, плавно перешедший в нежный укус. Остров аккуратно коснулся губами уголка ее рта, провел ими вдоль губ и тепло поцеловал в другой уголок.       Мягко, непривычно, приятно.       На мгновение он отстранился, но лишь для того, чтобы поймать легкое дыхание с ее губ, а затем вновь накрыл их своими.       Никаких грубых движений, только воздушные прикосновения.       Все словно перестало существовать. Время остановилось. Было только их сейчас, и ничего больше.       Но коварный червячок ее сознания совершенно не вовремя напомнил о себе, вереща о том, что было и кое-что другое…       Мозг лихорадочно заработал и на один миг, на один молниеносный миг, показал девушке одну единственную картинку.       Но этого для Баль было достаточно.

***

      Холодный декабрьский вечер. Новогодняя дискотека для старших классов затянулась, явно намереваясь превысить все дозволенные лимиты. Но позднее время и отсутствие куратора, кажется, никого не волнует.       — Внимание! По многочисленным заявкам трудящихся, то есть учеников нашей школы, объявляется танцевальный марафон, который начнется ровно в два! У вас десять минут! Готовьтесь!!! — чуть хрипловато донеслось из динамиков.       Толпу эта идея обрадовала, и по залу разнеслись аплодисменты и восторженные вопли.       Эта новость заинтересовала и Алисию, которая сегодня вовсю веселилась в компании разряженных одноклассниц.       Вскоре начались долгожданные танцы, и их небольшой дружеский кружок незаметно превратился в шумную компанию танцующих.       Среди которых был и Роман Остров.       За этот вечер они лишь сдержанно поприветствовали друг друга и перекинулись парой фраз в компании общих знакомых, но Баль неоднократно ловила на себе его заинтересованный взгляд.       От этой мысли она почему-то смущалась, но сердце исправно продолжало биться, возвращая ее к жизни из мира грез.       Алисия мечтательно посмотрела на Острова, что танцевал напротив нее. Совсем рядом — стоит лишь сделать пару шагов и протянуть руку.       Но она этого не сделает.       Не сделает потому, что это было невозможно по тысячи причин.       К тому же, Рома даже не смотрел на нее. «Ну и пусть!» — горько думала она, напуская на себя пустое веселье.       Со стороны казалось, что в компании Баль была самой веселой, самой жизнерадостной, самой беззаботной. На ней, как обычно, было самое очаровательное платье, на ножках красовались самые изысканные туфли, а волосам, что легким водопадом окружали свою обладательницу, могла бы позавидовать сама царица Савская.       Не удивительно, что многие знакомые провожали Алисию восторженным взглядом, но она этого не замечала, потому что он даже не повернулся в ее сторону, как бы девушка ни пыталась привлечь его внимание, совершенно забывая о своих обещаниях не поддаваться чувствам.       Но тут случилось чудо.       Заиграла приятная романтическая мелодия, призывая парочек уединиться в медленном танце.       В эту самую минуту Рома остановился и повернулся к ней; их взгляды пересеклись. Парень улыбнулся и сделал шаг навстречу.       У нее перехватило дыхание — Баль как зачарованная смотрела на Острова, не в силах совладать с собой.       Он подошел к ней и… и как ни в чем не бывало направился дальше, увлекая за собой невысокую высветленную девушку, что стояла позади Алисии.       Когда же она пришла в себя и обернулась, то пожалела об этом: светловолосая девица беззастенчиво повисла на крепкой шее Острова, увлекая его в долгий поцелуй.       Это было последней каплей: все мечты и надежды лопнули, как большой мыльный пузырь.       Совершенно разбитая, словно упав с большой высоты, Баль на ватных ногах вышла из зала, ставшего просто невыносимо душным.       В надежде, что морозный воздух немного взбодрит ее, девушка направилась к гардеробу за верхней одеждой.       Зайдя в фойе, Алисия случайно услышала разговор девушек из параллели:       — Какой красавчик капитан школьной команды по баскетболу… — мечтательно протянула одна из девушек.       — Да уж… А вы слышали, как он пел на последней дискотеке? И еще играл на гитаре! — бойко вставила вторая.       Последовал восторженный смех.       — Как ты думаешь, у него кто-то есть?       — Думаю, что да, — с видом вселенской скорби проговорила третья.       — Не гони пургу! Все прекрасно знают, что Острова отшила какая-то дофига красивая девчонка. Вот он и места себе не находит.       — Бедненький! — тут же закончила первая.       Упомянутая фамилия заставила Баль остановиться и прислушаться.       — Да разве он не вместе с какой-то новенькой из параллельных? Та, которая светленькая?       — Она же постоянно вешается ему на шею! Наверно, это так раздражает! Думаю, что нет, не вместе…       — Знаете, девочки, я думаю, что здесь не без Алисии Баль… Ведь сами подумайте, они так много времени проводили вместе, так что его имя неразрывно с ней связано и…       От такой неожиданной развязки вышеупомянутая чуть не поперхнулась.       — Да нет же! — фыркнула одна из подруг. — Сдалась она Острову! У нее же талия как у коровы была! Да и сейчас она полновата…        — Угу. А еще эта Баль слишком навязчивая. А парни обычно серьезно к таким не относятся! Вот увидите, скоро эта игра ему наскучит, и пошлет Остров эту дуру куда подальше…       Придя в ярость, Алисия со всей силы ударила каблуком о плиточный пол, так, что на одном из углов образовался скол.       Обернувшись на гул и увидев перед собой объект их насмешек, девушки смутились и поспешили молча ретироваться, оставляя огорошенную Баль наедине со своими мыслями…       Словно в тумане девушка прислонилась к прохладной стене пустующего гардероба.       В груди неприятно щемило, руки не слушались, а окаменевшие ноги тяжелым грузом тянули вниз.       Обессиленно рухнув на пуфик, Баль стала прислушиваться к тишине, чтобы избавиться от ужасного шума в ушах.       Нужно было отпустить эту ситуацию. Думать ей ни о чем не хотелось. Не хотелось делать себе еще больнее.       Чтобы как-то отвлечься, девушка достала из сумочки телефон и отправила сообщение папе, прося его приехать за ней.       Она откинула голову назад и глубоко вздохнула, по привычке считая до десяти…       Сверившись с часами девушка собралась с силами и, поднявшись, словно в тумане побрела к выходу. Подойдя к холлу она вновь услышала разговор. На этот раз голоса были мужские.        — …а та недалекая блонди?       — Эта? — к ужасу Баль один из голосов принадлежал Острову. — Задолбала уже, прохода не дает! Ходит вокруг меня, глазками хлопает, мордочки строит. Никак не могу от нее отделаться! Главное, ей никак не объяснишь, что девушка у меня есть… Ха, но знаешь, думаю, сегодня она все для себя уяснила: видел бы ты, как быстро она ушла, вся расстроенная. Я все понимаю, девочка, эмоциональная. Но устал я от нее!       «Так значит, все, что они говорили правда?»       Горечь наполнила все ее существо, отчаянный всхлип чуть было не сорвался с ее губ, но девушка тут же захлопнула рот ладошкой.       «Это все дурацкий сон! Это сон! Я проснусь, и этого не будет!»       Алисия судорожно зажмурилась и до того глубоко вонзила ногти себе в ладонь, что на коже появились четыре ярко-красных полумесяца.       Но конечно, это не помогло — Баль не проснулась.       Теперь она отчетливо осознала, что ей придется пройти мимо них. Мимо него.       Не став считать до трех, она тут же распахнула дверь, вступая в холл, не давая себе опомниться.       — Баль? Ты уже уходишь? — Рома вопросительно посмотрел на нее, его дотоле равнодушный взгляд вдруг стал острым.       — Да. Меня ждут, — стараясь не выдать себя, пробормотала Алисия, но голос сорвался на хрип.       — Ладно. Тогда до завтра.       — Пока, Алисия! — улыбнувшись, попрощался собеседник Острова.       Увидев подъехавший знакомый автомобиль, девушка поспешила к нему.       — Нагулялась, принцесса? — заботливо поинтересовался отец, оборачиваясь к Баль.       — Да. Все в порядке, — произнесла она, не отрывая головы от спинки заднего сиденья.       — Что случилось, дочка? — старший Баль поменялся в лице, услышав хриплый голос Алисии.       — Что-то я нехорошо себя чувствую.       — Совсем уже извелась с этими экзаменами! Тебе нужно время, чтобы твой организм восстановил силы. Завтра никакой школы, ты уходишь на больничный! Я скажу нашей маме, чтобы…       Дальше слушать было невыносимо. Еще немного и она расплачется у него на глазах! Она хотела поделиться с ним своим горем, но в то же время понимала, что он не поймет. Прислонившись лбом к холодному стеклу, она прикрыла глаза и сделала вид, что спит.

***

      «Дура! Какая же я несусветная дура, что полюбила этого урода! Я же знала, знала, чем все это кончится! И все же…»       К реальности ее вернули дурманящие губы Острова.       Словно ошпаренная, Баль оттолкнула парня, на эмоциях влепив ему звонкую пощечину.       — Я тебя ненавижу! Никогда больше ко мне не прикасайся! Никогда!       Не оборачиваясь, она вылетела со школьного двора и побежала к трассе, где поймала такси, и отправилась домой.       Незаметно прошмыгнув мимо кухни, где вовсю трудилась ее мама, ожидая прихода гостей, Алисия поднялась к себе, закрыла дверь и устало опустилась на краешек кровати, прикрывая лицо руками и беспомощно глотая воздух.       В голове вновь завертелись неприятные ей картинки.       От унижения и сознания того, что ее просто использовали, горло свело судорогой, вставший ком мешал дыханию, из-за чего живительный кислород на мгновение перестал поступать в легкие, затормаживая работу и без того перегруженного и уставшего мозга девушки.       «Один, два…» — вновь предприняла она дурацкую попытку, но тут же разразилась в безутешных рыданиях, наконец давая себе полную волю.       Она не пытаясь остановиться, не уговаривала и не ругала себя, не притворялась сильной, не старалась найти себе оправданий…       Алисия думала об Острове, и слёзы катились по ее щекам.       Сейчас ей оставалось только выплакаться и молить небо быть к ней более благосклонным.

***

      По счастью, звезды были на ее стороне.       Успешно сдав все экзамены, девушка подала документы сразу в два ВУЗа — медицинский и актерский. Она была зачислена. Теперь ей оставалось выбрать.        Но Баль не могла так сразу отказаться от своего прошлого, поэтому помучившись, она все-таки выбрала мед, где, к слову, ей предстояло учиться вместе с Островым. Хотя и в разных группах.       От этого Алисия, мягко говоря, была не в восторге.       Два месяца ей потребовалось, чтобы окончательно убедиться — это не ее. Учеба казалась ей слишком муторной и занимала все ее время, так, что у Баль даже не было возможности погулять по большому незнакомому городу или встретиться с Разумовской.       Но девушка преувеличивала: она проявила себя хорошей студенткой, и результаты шли в гору. В действительности же, Баль не нравилось почти каждый день видеть Рому, да еще и окруженного многочисленными первокурсницами, которые вились вокруг него. Но того, что парень не отвечал им взаимностью, ее почему-то не интересовало.       Теперь он в прошлом! Плакать по нему она больше не станет.       Хотя иногда Алисия чувствовала, что в горле у нее набухает комок — стоит увидеть его в компании других девушек. Но слезами ведь горю не поможешь, поэтому она предпочитала молча отворачиваться или переключать свое внимание на что-нибудь другое.       В конце-концов, собрав всю волю в кулак, девушка все-таки решила рискнуть: она забрала документы. Теперь Баль надеялась навсегда избавиться от объекта своей первой симпатии, которая теперь все больше казалась ей пустым наваждением, иллюзией. Но это было излишним: как она потом узнала от общих знакомых, Остров покинул страну, проучившись всего три курса. Больше девушка о нем не слышала… Но до этого было еще далеко.       Без особых проблем пройдя собеседование, Алисия Баль поступила в Театральную Академию. Казалось, все труды ее были вознаграждены, и оставалось верить, что мечты девушки начнут сбываться.       Так и случилось.       Проучившись первый курс, Баль поняла, что нашла свое призвание. Девушка получала большое удовольствие от учебы, встречи с новыми людьми и от большого города, который был много интереснее живописного спокойного пригорода, где она прожила всю свою жизнь. Вдобавок, Разумовская жила здесь.       Она уговорила Алисию попробовать себя в роли модели, обещая, что познакомит ее с прекрасным фотографом, некой Авраменко Ксенией, и той это понравилось. Правда, Баль была начинающей, и предложения о показах и фотосессиях ей пока не приходили, хотя тогда по этому поводу она не страдала.       Родители, безуспешно пытавшиеся уговорить любимую дочку от переезда, в конце концов сдались. Но поставили условие, что переедет она только после второго курса.       Год прошел совершенно незаметно, и семнадцатого апреля, в свое двадцатилетие Алисия получила ключи от уютной квартирки с видом на парк.       В первых числах мая переезд был полностью завершен, и Баль смогла вдохнуть полной грудью.       Начиналась новая жизнь…       «Пожалуйста, пусть все получится!”- взмолилась она, скрещивая пальцы.       И казалось, что все к этому и идет.       Вскоре к ней пришла красивая открытка с приглашением на свадьбу Ксюши и Жени.       «Это хороший знак, «- с улыбкой подумала она.       Без сомнений, здесь постаралась Настя, так как Баль все еще не была лично знакома со счастливой парочкой.       Июньский день, теплый и солнечный, был просто идеален для свадьбы. Множество незнакомых людей, разряженных в пух и прах, величественное здание ЗАГСа, торжественная атмосфера несколько смутили Алисию, которая все еще чувствовала себя неуверенно вдали от семьи, в большом незнакомом городе. Это был ее первый «выход в свет» в качестве взрослой, самостоятельной девушки.       Но поводов для волнений не было: в легком небесно-голубом платье с кокетливым белым бантом она была очаровательна. И Баль знала это. К тому же, Разумовская должна была вскоре приехать.       Но ее все не было, и Алисия начинала переживать.       «Я же никого здесь не знаю, «- с досадой подумала она, жалея, что вообще согласилась прийти.       Вокруг все ходило ходуном, все смеялись и шутили, но Баль не была частью этого веселья. Она была предоставлена сама себе. Совершенно растерянная, девушка не могла решиться заговорить с кем-то, прекрасно понимая, что она здесь всем чужая.       Сейчас ей было необходимо человеческое внимание и радушие. Хоть какая-то помощь извне.       И она пришла.       Блуждая взглядом по залу, Алисия заметила, как незнакомый молодой человек разглядывает ее.       Внешность его показалась Алисии довольно интересной: темные каштановые волосы были великолепны и выгодно оттеняли необычные, яркие, запоминающиеся глаза, обрамленные оправой очков. Девушка не смогла бы точно назвать цвета этих глаз, но невольно сравнила их с грозовым небом в душный летний день. И, возможно, она была права — глаза незнакомца были темно-серыми.       Мужчина стоял немного поодаль, около самой толпы, но, как ни странно ни с кем не общался, по всей видимости скучая и тоже ожидая приезда жениха и невесты.       Встретившись с ней взглядом, незнакомец, словно угадав ее душевное состояние, ободряюще улыбнулся.       Она понимала, что должна поприветствовать человека, который по сути очень выручил ее, и словно на автомате слегка приподняла руку, делая наивную попытку помахать мужчине. Но Баль тут же ее одернула, делая вид, что всего лишь хотела заправить прядь волос за ухо. Это приветствие было привычно, но наверное в данной ситуации выглядело бы слишком легкомысленно.       Девушка покраснела, понимая, как глупо сейчас выглядит, и мысленно ругая себя за столь смешное отступление.       Маневр явно удался не так гладко, как ей того хотелось бы, так как молодой человек тихонько засмеялся. Засмеялся от души — тепло и беззлобно.       И она улыбнулась в ответ.       Она чувствовала, что ей следовало бы подойти к нему, но Алисия колебалась. Вновь посмотрев в его глаза, она вновь неуверенно улыбнулась, мысленно прося помощи.       Но молодой человек неожиданно отвернулся, тем самым прекращая их начатое знакомство, услышав как кто-то довольно громко окликнул его.       — Андрей!       «Андрей, «- девушка мечтательно повторила имя незнакомца, с интересом посмотрев на него.       Он стоял около запоздавших Ксюши и Жени. Вместе с ними была и Разумовская, которая заметив Алисию, начала махать ей, призывая подойти.       Она должна была бы вздохнуть с облегчением, но для нее все вдруг стало неважно- свадьба, ослепительное платье невесты, незнакомые люди, волнение…       Алисия наблюдала за происходящим вокруг нее, словно это было каким-то сном, от пелены которого она хотела бы освободиться, но не могла, продолжая оставаться только наблюдателем.       — Эй… — протянула Разумовская.       Они сидели за красиво оформленным столиком, в просторном зале загородного кафе, сквозь открытые окна которого в помещение проникал чарующий запах вечернего леса, что находится неподалеку.       — Ты сегодня сама не своя. Что случилось? — Разумовская предпринимала не одну попытку, чтобы растормошить подругу. — Ты обиделась на меня? Ужасные пробки. Я сама огорчена, что оставила тебя одну, — девушка пожала плечами.       Но ничего не получалось. Алисия продолжала молча ковырять бисквитный торт, украшенный сахарными жемчужинами и шоколадными завитками.       — Ничего не случилось. Просто я немного устала.       — Странно от тебя слышать. Разве ты не собиралась вдоволь навеселиться?       — Значит я передумала, — девушка задумчиво посмотрела на соседний столик, что стоял около окна.       — А знаешь, я тебе скажу одну вещь по секрету, — заговорщицки прошептала Настя, предпринимая еще одну попытку оживить подругу. — Ты очень понравилась Ксю. А для издательства, где она сейчас работает, необходима модель. В общем, теперешняя Лавина решила договориться насчёт тебя.       — Правда? — обрадованно воскликнула Баль. — Ксюша согласна со мной работать?       — Ну да, — улыбнулась подруга, радуясь, что ее способ удался. — Но будь сдержаннее. Ксю плохо воспринимает критику и всякое бахвальство…       — Хорошо, — тихонько посмеялась Баль.       Она тогда не придала словам Разумовский особого значения.       — Впрочем, я тебя оставлю. Извини, но Кирилл уже подъехал. Я должна его встретить. Не скучай, теперь ты почти со всеми знакома. Да и мы скоро подойдем.       Дописав сообщение, Разумовская убрала телефон в клатч, мимолетно улыбнулась повеселевшей подруге и вскоре вышла из зала.       Но радость Алисии вскоре омрачилась.       «Да чтоб тебя!”- про себя выругалась Баль, услышав любимую мелодию.       Но к сожалению, маловероятно, что ее кто-нибудь бы пригласил: это был белый танец, который предназначался для влюбленных парочек.       Ну, так было объявлено.       Напевая про себя знакомые слова, девушка старалась не смотреть в сторону танцующих.       ».There’s nothing else in the world. I’d rather wake up and see (with you).»       Неожиданно кто-то подошел к ее столику, и она обернулась.       Ее голубые глаза округлились от удивления, краска прилила к ее щекам, и восторженный вздох чуть не сорвался с ее губ.        Но девушка с трудом сдержала порыв.       «Андрей?»       Это действительно был он.       «Thought I would die a lonely man in endless night.»       Она смущенно улыбнулась ему и вложила ладошку в протянутую руку, тем самым отвечая согласием на предложенный ей танец.       «But now I’m high; running wild among all the stars above. Sometimes it’s hard to believe you remember me. ”       Танцуя совсем рядом с ним, чувствуя его дыхание и биение сердца, смотря прямо в глаза, ощущая его прикосновения и невольно смущаясь, она чувствовала, что перед ней открывается потайная дверь, привнося с собой что-то новое.       «Will you be my shoulder when I’m grey and older? Promise me tomorrow starts with you.»       Что-то, чего в ее жизни никогда не было раньше.       «Sometimes it’s hard to believe you remember me.»