Ты мой наркотик

POV Настасья Скворцова        Я лежала на кровати, поджав под себя ноги. Все думала, думала и думала, крутя между пальцами прядь волос. Вроде думала, но как будто в голове полнейшая пустота. Такое разочарование и тупая ноющая боль. Нет, я не была беременна и даже пока не планировала это ни с Андреем, ни с кем то еще. Я не понимала, почему меня так задело его поведение, его попытка, наверное, оправдаться, что вообще произошло?        Я вздрогнула, услышав стук в дверь и плавный щелчок:        — Настасья, — я махнула рукой, не желая продолжать этот разговор. — Я… — он сел на край кровати, я отодвинулась, освобождая место на кровати, и, как только Вернер откинулся на подушки, устроилась у него на груди. — Я хочу… — я закрыла ему рот ладошкой, предпочитая просто полежать в тишине. — Стась, — он тяжело вздохнул.        — Ш-ш-ш-ш, — зашипела я на него. — Просто помолчи, — и глубоко вздохнула, устраиваясь поудобнее и запрокидывая на молодого человека ногу. — Кстати, вот, — я просунула руку под подушку и вытащила дурацкий тест и вложила его в руку Вернера.        — Стась, — он даже не взглянул на него, бросив на пол у кровати. — Я тебе верю, успокойся. Мне важно, чтобы с тобой все было хорошо, ты понимаешь это? Я поддержал бы тебя в любой ситуации. Я спрашивал лишь для того, чтобы в случае чего, мы могли здраво оценить ситуацию и спокойно все обсудить, понимаешь?        — Я поступила в наше художественное училище… — сменила я тему, не желая продолжать этот разговор.        — Ты подавала документы куда-нибудь еще? — он внезапно поцеловал меня в лоб, поглаживая по голове.        — Нет, я не хочу уезжать от тебя, от родителей, — я запустила руку ему под футболку, погладив большим пальцем нежную кожу под пупком. — Я пока не готова, мне кажется я бы не смогла прожить одна в чужом городе ни дня. Это бы снова уничтожило бы меня.        — Ты говорила об этом со своим психологом?        — Я бросила терапию еще в мае, — я приподняла голову и, улыбнувшись, быстрым поцелуем коснулась его губ.        — Почему? — Андрей резко подорвался.        — Потому что она — не ты, мне с ней тяжело, — я заставила его лечь обратно.        — Ты же понимаешь, что я не могу тебя консультировать, — он нахмурился, я это чувствовала, даже не глядя на него.        — Андрей, конечно я понимаю, — вздыхаю, — но ничего не могу с этим поделать. Мне с ней очень сложно, я не чувствую от нее необходимой отдачи…        — Ты же понимаешь, что ты и не должна это чувствовать?        — Мне с ней некомфортно, все. Это главное!        — И не поспоришь.        — Это так странно, — прошептала я, вновь запуская ладонь под его футболку. — Странно, что у меня даже не возникало мыслей о том, что будет дальше, не рисовала себе в голове гипотетическое будущее, не думала о нас, как о чем-то… не знаю, как о полноценной паре, — я нахмурилась. — Я о том, что вот это все как будто и должно быть, будто это — естественный ход вещей, не знаю, словно все на своих местах, понимаешь? — я посмотрела на него, опираясь подбородком ему в грудь.        — Хочешь переехать ко мне? — неожиданно спросил Вернер.        — Андрей, ты это серьезно? — я резко села на кровати и уставилась на него во все глаза.        — Почему нет? — он так и остался лежать и наблюдал за мной сквозь полуприкрытые веки. — До универа тебе будет быстрее добираться от меня, — он пожал плечами. — Да и вообще, не считая последних нескольких недель, все время ты проводила либо у меня, либо я был здесь. Поэтому вполне логично.        — Ты же понимаешь, что если я соглашусь, то вот это все, — обвожу пальчиком комнату, — переезжает вместе со мной.        — А то я не в курсе, — он закатил глаза. — Так что?        Я запищала, обрадовавшись, и бросилась обнимать его. Упав сверху своим весом, попала локтем прямо между ребер, отчего молодой человек сдавлено охнул:        — Стася!        — Прости, — я выпутала руки и обхватила руками его лицо, прежде чем поцеловать.       Поцелуй, естественно, затянулся, и я даже не поняла, в какой момент оказалась прижата спиной к кровати.        — Надо придумать, что сказать папе, — осенила меня мыслб, которую тут же заглушили новым поцелуем.        — Потом разберемся…       Я рассмеялась сквозь поцелуй.

***

      Что-то есть в том, чтобы провести Новый год вот так, вдвоем. Пить шампанское, нежась в постели под бой курантов, слушая как гремят за окном фейерверки и пьяные толпы радуются наступлению Нового года. Есть что-то в том, чтобы кормить друг-друга фруктами, несмотря на ломящийся от яств стол, который мы с таким усердием накрывали.       Столько нежности в каждом прикосновении, столько чувственности в каждом движении и столько невысказанного в хриплом дыхании.       Забавно, я столько выбирала платье для этого вечера, а он, он весь праздник был сам не свой и словно заранее просил за что-то прощения. А я, я приготовила ему подарок, который сейчас сиротливо лежит на подоконнике, запрятанный за штору.       Андрей смотрит на меня, даже как-то немного отчаянно и, отобрав бокал из моих рук, проникновенно смотрит мне в глаза. Так ничего и не сказав, приникает к мои губам, целуя уже не так осторожно. Тело с готовностью отзывается, несмотря на недавнюю разрядку и словно само, без моего ведома тянется к его рукам. Ноги, обхватывают его бедра и я чувствую как пальцы, ловно мелкой щекоткой, бегут от колена к ягодицам и на талию, еще крепче прижимая меня к их обладателю.       Легкое движение и чувствую, что лежу сверху на парне, слегка приподнимаюсь, смотрю сверху вниз и принимаю эту безмолвную просьбу. Он помогает занять удобное положение, пока я целую его куда-то в шею и крепко держит меня за руки, переплетая наши пальцы, помогает подняться и начать двигаться.        Он лежит и смотрит на меня, держа за руки, но совсем не долго. Не выдерживает, садится и начинает судорожно целовать все, до чего только может дотянуться, пока я продолжаю плавные движения: губы, шея, грудь, ключицы…        Он замирает, коснувшись губами солнечного сплетения. И я замираю вместе с ним. Опять это непонятное чувство, будто он просит за что-то прощения.        — Возьми все, что хочешь, — шепчу я и вижу, как горят его глаза, когда он слышит.        Секунда, и я прижата к кровати его телом, руки крепко стиснуты его ладонью и зафиксированы над головой, вторая рука крепко держит меня за бедро, только усиливая впечатление от жестких резких толчков. Я люблю, когда он не сдерживает себя, когда в порыве шепчет мое имя сквозь зубы.       Что-то есть в этом моменте, когда он из серьезного и уравновешенного преображается в дикого и немножко безумного.