Непонятная
31 июля 2015 г., 13:47
POV Настасья.
Вчера на классном часе к нам заходил школьный психолог и просил нарисовать что-нибудь, чтобы составить характеристику в наше личное дело. Как оказалось, Екатерина Александровна Каргопольцева — наш прежний психолог — ушла на пенсию, а на ее место прислали нового — Андрея Сергеевича Вернера, так что молодому человеку нужно было усердно поработать, дабы подготовить наши характеристики для Ольги Витальевны — нашей классной руководительницы.
Честно говоря, я не совсем поняла целей данной работы. Подписав белый лист офисной бумаги, я посмотрела в окно, крупные белые хлопья падали с небес. Красиво…
В итоге, я так и просидела все сорок минут, а затем передала лист, вместе с моими одноклассниками психологу.
Сейчас я сижу на шестом уроке, глядя в окно. Сегодня стало тепло, и весь выпавший вчера снег превратился в слякоть бурого цвета. Прозвенел звонок, оповещающий о конце урока. Я, как и все в классе, свалила все свои вещи в сумку.
— Скворцова, — обратилась ко мне Екатерина Александровна, — пошли.
Что? Куда? Зачем?
POV Андрей.
Спать хочется ужасно. Второй день в этой школе, а уже пришлось проводить пять бесед по поводу драк. Ладно бы дрались между собой парни, ну девушки — куда ни шло, но тут подрались парень с девушкой из одиннадцатого, а причиной их драки послужило обсуждение сексизма. Короче, это просто кошмар.
Нет, ну серьезно, как это выглядит? Мне двадцать три года, и я объясняю семнадцатилетним… Ай, блин!
Конечно, психолог я хороший, как мне говорят знакомые. Университет закончил с красным дипломом, но на психолога я совсем не похож.
Я снял очки и устало потер переносицу, я целую ночь изучал рисунки 11 «а» класса, писал в своем ежедневнике краткую характеристику каждого ученика. Теперь я должен за полгода подготовить полную характеристику на каждого ученика, благо предыдущий психолог подготовил всю необходимую документацию для девятых и десятых классов.
По идее, вся информация об учениках конфиденциальна, но банальные три слова об ученике психолог вставить в личное дело ученика обязан.
— Андрей Сергеевич, добрый день, — в кабинет заглянула классная руководительница 11 «А», не помню ее имени, — я тут к вам привела Скворцову, как вы и просили.
Да, вчера одна девчонка сдала мне пустой лист, вот я и пригласил ее после уроков, чтобы она сделала мне этот небольшой тестик.
— Пусть проходит…
— Вы уж поговорите с ней как-нибудь, хорошая девка была, только вот замкнулась в себе, никого не слушает, ни с кем не разговаривает… — затараторила женщина.
— Хорошо, хорошо, — кивнул я, лишь бы она ушла отсюда, голос больно слух режет. Вообще не понимаю, как у такой грузной дамочки может быть настолько писклявый голос?
В кабинет втолкнули девушку, если ее можно так назвать. Она тут же запнулась о порог и рухнула на коленки.
— Тебе помочь? — поинтересовался я, но девушка ничего не ответила, лишь поднялась и подошла к стене, где снова села на пол, согнув одну ногу в колене.
На Скворцовой была объемная толстовка грязно-бежевого цвета и серые потертые джинсы, на ногах угги, длинные черные волосы были собраны в небрежную косу, а пара прядок, что вылезли из нее, свободно падали на плечи.
Я попросил Настасью нарисовать что-нибудь, она взяла листок, что я ей протянул, и планшетку. Положив на нее карандаш, девушка сорок минут сидела, не шевелясь, а лист бумаги оставался девственно чистым.
— Я не знаю, что рисовать… — промямлила она.
— Нарисуй меня, — ляпнул я первое, что пришло мне в голову, но Скворцова взяла в руки карандаш и, повертев его в руках, начала рисовать.
Еще часа два Настасья сидела и рисовала, а я разглядывал девушку. Она походила на всеми забытое существо, совершенно потерянное как человек для общества, она выглядела так, словно ничего интересного вокруг нее не существует, а мир потерял все краски в ее глазах.
Неожиданно девушка скомкала лист и, бросив его в корзину, естественно промахнувшись, вся в слезах вылетела из моего кабинета.
Я поднял скомканную бумажку и развернул. Увидев неплохо нарисованный портрет, я был искренне удивлен.
