Ты мой наркотик

POV Андрей Сергеевич.       Негромкое тиканье наручных часов разбудило меня. Следом же зазвенел будильник. 6.50.       Вставать ужасно не хотелось.       А еще только среда!       Спустя некоторое время мелодия начала действовать на нервы, сообщая о том, что пришел новый день, и призывая немедленно встать. Я нехотя открыл глаза.       Встать, одеться, заправить кровать, приготовить завтрак, собраться на работу — все практически по расписанию, как у прилежного школьника.       В жизни ничего не меняется.       Сквозь легкую вуаль штор в комнату проскальзывали тусклые лучи зимнего солнца — я не успел задвинуть портьеры. В любом случае, нужно было собираться на работу. Я поднялся в поисках своей одежды, которая, как оказалось, лежала на небольшом прикроватном пуфике, аккуратно сложенная. Одевшись и встав с кровати, я хотел продолжить свои сборы на работу, но запутался в вещах, разбросанных по всей комнате.       Действительно, некоторые вещи не меняются!       Я раздраженно посмотрел на этот единственный ходячий беспорядок в моей жизни.       Но после оторвать взгляд от нее уже не мог.       Алисия сладко спала. Утренний свет, играющий на ее умиротворенном лице, придавал коже теплое сияние, смягчая ее черты. Слегка взлохмаченные золотистые волосы легкими волнами струились по подушке и, казалось, были сплетены из первых солнечных лучей. Она была похожа на прекрасную фею.       Как будто услышав мои мысли, Алисия слегка улыбнулась во сне.       Почему же ты не всегда такая?       Я не удержался и, наклонившись, легко поцеловал ее в уголок приоткрытых губ.       Я скучал по тебе, Баль.       Совладав со своими эмоциями, я вышел из комнаты, не разбудив девушку. Вскоре закончив сборы, я отправился на работу, предварительно оставив за собою дверь прикрытой.       Без происшествий добравшись до школы и расположившись в своем кабинете, я приступил к работе, которая сегодня шла довольно неплохо. За все утро ко мне никто не постучал, поэтому времени для бумажной работы было предостаточно. Я обсудил некоторые вопросы с Каргопольцевой, прежним школьным психологом, и начал заполнять личные дела учеников 11 «а». Настенные часы показывали пять минут двенадцатого, когда меня прервал телефонный звонок.       Звонила Алисия.       Ближайшие пятнадцать минут мне пришлось выслушивать крики и различные упреки от рыдающей девушки: она почти опоздала на очередную «самую важную генеральную репетицию» в Театральной Академии. А я не догадался разбудить ее.        — Алисия, прекрати, — произнес я, устало вздохнув. — Серьезно, как будто в первый раз! Тебе что, двенадцать лет? Войдешь в аудиторию, извинишься, скажешь, что пробки, или что ты там обычно врешь. А может, еще и успеешь и не придется придумывать бредовые отговорки…        — Прекрати так со мной разговаривать! Я думала, что ты изменился, а тебе, как обычно, плевать на меня! Только о себе и думаешь! И зачем я вернулась к тебе? Зачем?!        — Может, прекратишь истерить? Я на работе. Хочу тебе напомнить, если что-то не нравится, можешь уйти. Дверь я не закрыл: ты свободна, только переступи порог!       Из динамиков до меня донеслись жалобные всхлипы, а затем тихий плач Алисии.        — Какой же ты… — прошептала девушка. После чего отключилась.       Меня буквально душила ярость. Не думая ни о чем, я накинул пальто и вышел из школы. Я шел вперед, не зная, куда иду и зачем. Мне хотелось уйти как можно дальше от этого шумного, переполненного людьми, душного здания. Постепенно я начал удаляться от школы все дальше и дальше. Я был ужасно зол и раздражен. Не знаю, на кого больше — на себя или на нее. Оглядевшись по сторонам, я понял, что стою посреди небольшого, уютного сквера — ряд деревьев с парочкой скамеек. Я сел на одну из них.       Я огляделся по сторонам — было пусто и как-то одиноко. Злоба неожиданно сошла на нет.       Погода была отвратительная, с ней творилось что-то невообразимое: температура резко перешла от минуса к плюсу, и выпавшие вчера легкие пушинки белоснежного снега превратились в грязную, противную, мокрую массу. Уже ничего не напоминало о вчерашнем маленьком чуде.       Вчерашний вечер был ошибкой. Те недолгие полтора года, что я был вместе с Алисией, были заблуждением.       Я глупо обманывался, принимая ее за ту, кем она не является.       Или я обманываю себя сейчас? Ведь раньше она не была такой.       В любом случае, теперь все кончено. Я поднялся со скамейки и, сильнее кутаясь в пальто от сильного ветра, быстрым шагом направился в школу. Как ни странно, усталость и раздражение прошли. Возможно, так подействовал свежий воздух.       Очень скоро я вошел в школу. Мои шаги эхом разносились по коридорам, нарушая удивительную тишину — у детей шел урок. Я свернул в коридор, ведущий к моему кабинету. Распахнув деревянную, довольно тяжелую дверь, украшенную желтыми стеклянными вставками, я вошел в небольшой уютный холл, сплошь заставленный различной растительностью. Из-за всей этой зелени в спешке можно не заметить потрепанный старый диванчик, поставленный сюда, видимо, очень много лет назад. Я уже подошел к массивной двери кабинета и хотел потянуть за металлическую ручку, как почувствовал, что я не один в этом холле.       Резко обернувшись, я заметил черное пятно, которое выгодно выделялось в преобладающем зеленом. В этом «пятне» я не сразу разглядел девочку, что сидела, почти вплотную уткнувшись носом в тетрадь, и отрешенно что-то вырисовывала. Я подошел к ней.        — Вы ко мне?       Видимо, мой голос прозвучал слишком резко, так как девочка подпрыгнула на месте и уронила ручку, хоть я вовсе не хотел напугать художницу. Она медленно подняла с пола карандаш, а затем как-то виновато посмотрела на меня.       Это была та странная одиннадцатиклассница, чье мастерство меня так удивило. Я никак не ожидал увидеть здесь Скворцову, но это вне всякого сомнения была она. Небрежно заплетенная коса, блеклого цвета свитер, потертые джинсы и дурацкие угги…       Наши взгляды на мгновение пересеклись.       В ее выразительных, по-настоящему красивых холодно-серых глазах, отчетливо читались испуг и какое-то разочарование. Она быстро встала и, опустив глаза, отрицательно мотнула головой.        — Расскажи, что случилось? Ты ведь была у меня на днях?       Я безуспешно пытался вспомнить ее имя.        — Настасья? — неожиданно всплыло в закоулках памяти.       Но дверь уже закрылась за ней.        Она ждала меня?       Я не стал останавливать ее. Пройдя в кабинет и приступив к прерванной работе, я поймал себя на мысли, что еще не раз увижу Скворцову. Затем я погрузился в бумаги. До конца рабочего дня оставалось около четырех часов.       Я подъехал к дому в положенное время. Поднявшись на свой этаж, я с удивлением обнаружил, что входная дверь заперта изнутри.       Пришлось позвонить.       Через несколько секунд дверь отворилась. На пороге стояла Баль, одетая в мою домашнюю рубашку.        Поймав мой недоумевающий взгляд, она тихо произнесла:        — Прости, что без спроса. Ничего, кроме платья у меня нет, а в нем ужасно жарко.       Еще больше смутившись, она добавила:        — Я приготовила для тебя лазанью, не хочешь поужинать?       Я прошел следом за ней на свою же кухню и, расположившись за столом, стал наблюдать, как Алисия неуверенно орудовала у плиты.       «Что сегодня за день?» — с удивлением подумал я.       Мои мысли прервала Баль, тихонько присаживаясь напротив. Ужин мы провели в молчании. Алисия не торопилась прерывать затянувшуюся паузу, но очевидно поняв, что я не намерен что-либо говорить, собралась с духом:        — Андрей, пожалуйста, прости меня за все. Я вела себя просто ужасно. Просто, сейчас такой период. Это выступление очень важно для меня, это моя дипломная работа. Я вспылила и. я не хотела ругаться с тобой — она подняла на меня заплаканное лицо. — Мне было очень плохо без тебя! Прошу, дай мне шанс все исправить! Любимый, я не смогу жить без тебя, ты единственный, кто нужен мне! Пожалуйста, давай начнем все сначала!       Мне вдруг стало искренне жаль ее. Сейчас я осознал, как сильно мне не хватало ее. Я понял, что Алисия стала частью моей жизни, частью меня.        — Я буду рад, если ты решишь остаться, — произнес я и мягко накрыл ее холодную руку.       Алисия всхлипнула и, улыбнувшись, осторожно сжала мою ладонь в ответ.       Она стала частью моей привычки.