Я знаю, что ты тоже любишь меня, чудовище

Бэлль вернулась в замок отца вся в слезах, подняв на ноги абсолютно всех. Жители замка сгруппировались вокруг неё, не зная, то ли радоваться её возвращению, то ли опасаться - никто ещё не возвращался целым и невредимым из замка Румпельштильцхена. Внешне Бэлль была всё такой же, но внутри неё зародилось новое чувство, которое не было похоже на все предыдущие. Любовь. Вместе с тем загорелась надежда и вера в то, что её история будет похожа на историю со счастливым концом одной из книг, но она ошиблась. Власть оказалась Румпельштильцхену дороже, и это мучительно терзало Бэлль. Она не могла больше никуда пойти, кроме как к отцу, от которого она ожидала сочувствия и понимания, но её ожидало совсем другое... Её ожидал Ад в родном королевстве.

***

Отец молча выслушал её рассказ о человеке, который скрывается под маской чудовища... Лицо короля было взволнованным, а на лбу выступила испарина. Слова давались ей с трудом, мысли ускользали от неё, поэтому было очень тяжело передать все свои чувства, которые она испытывала к Румпельштильцхену. Она сказала, что Тёмный вовсе не злой, ему просто не хватает обычного человеческого тепла... Но отец не слушал её, он задал лишь один единственный вопрос: - Почему он отпустил тебя? Бэлль подняла свои заплаканные глаза, в упор посмотрев на отца. Она сделала паузу, задумавшись над его словами. Почему Румпель действительно отпустил её? Прогнал прочь, а не превратил в жабу или чего хуже - не убил? Ведь она знала большую часть его замка, как свои пять пальцев, знала, где расположены потайные входы, ловушки... Улыбка появилась на её мокром от слёз лице. Она вспомнила ту женщину в чёрной карете, её слова о том, что поцелуй истинной любви может сработать лишь тогда, когда оба любят друг друга. - Потому что он любит меня, отец, и я люблю его. Может быть он и изверг, но он не должен быть один, кто-то нужен ему, чтобы временами наставлять на верный путь... Я хочу быть той самой для него, потому что я верю в это... Отец, ты слышишь меня? Его сердце - запылённая комната, в которой нужно время от времени прибираться, и я... кто, как не я должна сделать это? Я должна вернуться... - она поспешила было уже выйти, но король позвал стражников, отрицательно покачав головой. - Моя милая Бэлль... Это не ты, этот ублюдок вскружил тебе голову, проник в твои мысли, ты ведь понимаешь, что любовь чужда ему? Он использует людей, чтобы издеваться над ними, насмехаться... - он прикоснулся к щеке Бэлль, продолжая говорить, - Не волнуйся, милая, мы найдём выход, мы вернём прежнюю тебя... "Наверное", - устало подумал он про себя. - Уведите её, - произнёс отец Бэлль с тяжестью на сердце. - Нет, пожалуйста, отец, нет! Это было последним, что услышал король перед тем, как деревянная дверь закрылась за ними.

***

Комната в башне была просторной и обставлена она была почти так же, как её покои: кровать с шелковистым покрывалом, сундук с вещами, туалетный столик темно-дубового цвета, мягкий ковёр. Но только Бэлль не чувствовала себя здесь комфортно: она скучала по замку Тёмного мага, скучала по длинным, загадочным коридорам там, по большой библиотеке, в которой, наверное, были все книги, написанные когда-либо... или только самые лучшие? Она скучала по ворчливому голосу Румпельштильцхена, скучала по уборке, готовке, стирке, в конце концов, она скучала по месту, по которому не принято было скучать, ведь оно было самым зловещим местом из всех возможных. Она умоляла выпустить её, желала возвратиться в покои или, во всяком случае, дать ей что-нибудь почитать, потому что время в комнате башне текло очень медленно, а размышления о Румпельштильцхене заставляли её плакать. Только бы снова увидеть его лицо, покрытое крокодиловыми чешуйками, прикоснуться к его рукам с длинными чёрными когтями, ощутить вкус его губ... Но в ответ на мольбы она ничего не получала. Солнечный свет хорошо проникал через большое окно башни, грел душу Бэлль, а лунный, холодный свет ночью превращал тени от мебели в чудовищные картины, которые издевались над воображением бывшей принцессы. Ей приходилось забиваться в угол, в надежде на то, что эти страшные образы не дотянутся до неё. Прошло три дня и три ночи, прежде чем дверь отводилась и на пороге появилась человеческое лицо, а не тарелка с едой и чашка с водой. Она надеялась увидеть отца, который пришёл к ней с извинениями, но вместо этого в комнату вошёл стражник со священником, который держал в руках... Бэлль присмотрелась. Кнут и розги? Священник выглядел мирным, когда начал расспрашивать её о том же, о чём и её отец, но чем дальше заходил её рассказ, тем более становилось жестче лицо священнослужителя. Он считал, что "бедная девушка всерьёз не в себе и нуждается в Божьей помощи". Стражник мёртвой хваткой сжимал её запястья, держал её, чтобы та не смогла сделать лишних движений и равнодушно смотрел на пытки Бэлль. Священник безжалостно наносил удары то кнутом, то розгами по её хрупкому телу. Мягкая и нежная кожа на руках, ногах покрылась длинными, глубокими кровоточащими ранами. Бэлль пыталась сдержать себя, но в скором времени из её глаз полились горькие и отчаянные слёзы; она упрашивала его прекратить это, звала на помощь отца, жалостно смотрела в глаза стражнику, но всё было напрасно. Пастырь не обращал внимание на её всхлипы, громко читая молитву во время "очищения"... Когда очередная пытка подходила к концу, у Бэлль не было ни сил, ни желания броситься к двери или что-либо сказать; шок временно заглушал страдания, но когда шаги за её дверью стихали, боль, невыносимая боль возвращалась. Она стонала, плакала, кричала, но всем было будто бы безразлично на её терзания. Это продолжалось довольно долго. Каждый день истязание начиналось сначала, но девушка держалась из последних сил, продолжая думать о монстре, а все вопросы, которые ей задавали, она игнорировала. Лишь одно слово однажды слетело с её губ. Румпельштильцхен... Но ничего не происходило, он не появлялся, а удары, наносимые ей, продолжались.

***

Она изменилась: исхудала, стала бледной, платье было порвано, но Бэлль было плевать. Ей было всё равно на все, сейчас она видела лишь единственный выход - покончить с собою, чтобы замкнуть этот, кажется, бесконечный круговорот. Несмотря на слабость, тошноту, головокружение, у неё хватило сил на последнее дело - она добралась до большого окна, которое было закрыто. Она открыла окно и в башню ворвался свежий летний воздух. Комната в башне располагалась на большой высоте. Бэлль были видны деревья, крестьянские дома, которые размещались изрядно далеко. Природа процветала сама по себе, ей не было абсолютно никакого дела до тяжких судьб других людей. Бэлль взобралась на подоконник и перекинув ноги, горько вздохнула. В одно мгновение всё, во что верила и любила Бэлль оказалось ложью. Её жизнь разрушилась на миллион осколков, собрать которые могло сейчас только одно существо во всём мире. Её Румпельштильцхен... Но его здесь не было, девушка была уверена, что он отвернулся от неё, забыл о ней, будто бы она ничего и не значила для него. Она на мгновение задалась вопросом, чем же сейчас занимается Тёмный маг? Наверное, заключает с кем-нибудь очередную сделку или пытает, наслаждаясь страданиями других людей... Что это было? Вспыхнувшая надежда, от которой сейчас не осталось ничего, кроме горстки пепла её рассудка? Она отчаянно звала его, когда была одна, она шептала его имя много раз, словно заклинание, представляла его, пыталась вспомнить хладнокровный его голос, но всё это ускользало из её памяти, и она окончательно потеряла надежду. В последний раз она осмотрелась по сторонам, а затем, прикрыв глаза, собиралась сделать последнее и окончательное движение, дабы отдаться в объятья Смерти.