Думай только обо мне

«Юи, люди просто используют тебя! Пойми же это!» «Сзади тебя никого нет! НИКОГО! Смотри только на меня, Юи!» Когда Юи пришел в себя, все тело ломило. Глаза были завязаны, впрочем, как и руки. Но по запаху можно было определить, что лежит он далеко не в тюрьме. Да и лежать, в принципе, было удобно: похоже, его положили на кровать. — Где я? — говорить было трудно, безумно хотелось воды. Юи не ответили. Послышались чьи-то шаги. Тихие, но тем не менее, они заставляли содрогаться. Рука в перчатке взяла его за подбородок. — Ты напуган, Юичиро? — голос, полон насмешки, заставил содрогнуться. Тот беловолосый… — Какой милый зверек! Теперь я понимаю желание Мики! Ты же прекрасен! Такой чистый! Такой невинный и напуганный человек! — горячее дыхание обожгло шею. — Но знаешь, Микаэла принадлежит только мне… Укус был до ужаса болезненным. Шею парня словно разрывали — вампир явно хотел причинить пленнику как можно больше боли. Истошный крик заполнил комнату. — Нет! Пусти! Хватит! — повязка намокла от слез, но тем не менее, вампир даже не думал прекращать трапезу. Когда мужчина отстранился, дверь с грохотом открылась. — Ты что творишь, гад?! — послышался звук удара. Мика? — Мика? — хрипло спросил Юи. — Тише, Юи, спокойно. Я здесь. Он тебя не тронет, — Хакую обняли и начали гладить по голове, пытаясь успокоить. Из плеча струилась кровь, пачкая белоснежную одежду блондина. — Как мило, Мика-кун! Смотри, не разбалуй свою принцесску. — Уходи. Быстро! — Мика не был похож на себя. Юичиро попытался освободиться от немного пугающих объятий, но бесполезно: его держали слишком крепко. — Отпусти меня, придурок! Комнату заполнил звонкий смех вампира. Но стоило Мике шевельнуться, как он ушел, негромко хлопнув дверью. Повязку с глаз Мика все же снял, и Хакуя поморщился от света. Вокруг витал запах тающего воска, огромные свечи служили основным освещением. В глазах полувампира читалась обеспокоенность, и он то и дело переводил его на истекающее кровью плечо своего пленника. — Больно? — Что с остальными? — О чем ты, Юи-тян? Не было больше никого, кроме нас. Тебе все приснилось, Юи. Просто кошмар. — Закрой рот! Где Шиноа и остальные?! Что ты с ними сделал?! — Юи попытался ударить друга (а друга ли?), но что он мог сделать со связанными руками. — Ты не хочешь их забыть? Это очень плохо, Юи, — холодно произнес Мика и начал развязывать веревки. — Я не хочу причинить тебе вреда, пойми это. Подумай над своим поведением, я зайду немного позже. *** Наедине думалось плохо. Убежать Юи не мог: видимо, старый друг «позаботился» о его безопасности, наложив на все окна и двери мощное заклятье. Плечо все еще болело, хоть и не так сильно, а в голове путались все мысли и воспоминания. Те слова Микаэля, затем удар по затылку. Сомнений нет — это не сон. Но нужно было что-то предпринять. В дверь постучали. — Я войду, Юи-тян? — Мика пришел с огромным подносом, полным еды. — Поешь, тебе это пойдет на пользу. Я обработаю рану. Хорошо? — Уходи, — зеленые глаза смотрели на вошедшего рассеянно, что настораживало. — Как ты посмел, Мика? Их ведь всех убили, да? Ты убил их. Тогда зачем тебе я? Сделаешь меня игрушкой в руках этих мразей? Или, может, превратишь в скот, решив поставить на место жалкого человека? Мика улыбнулся, отводя взгляд. Положив поднос на прикроватный столик, он подошел к сидящему на кровати пареньку, все так же улыбаясь. — Хочешь сказать, я плохой? — Н-нет, но… — Я монстр? Жестокий вампир? — васильковые глаза казались холоднее льда, в них плескалась неприсущая милому Микаэле жестокость. — Ты все неправильно понял, Мика-кун, — Юи начал отползать в другой угол огромной кровати, скользя по шелковым простыням. Уже второй раз он на коленях перед другом. Но этот бой нельзя проиграть. Как только блондин достаточно приблизился, Хакуя бросился на него, вдавливая в кровать. Обвив немного ослабевшими руками белую шею, он попытался удушить его, но Мика ловко подмял Юи под себя. Взведя его руки над головой, полувампир потянулся за веревкой, все это время лежавшей на тумбочке. — Прости, Юи-тян, но придется тебя немного обездвижить. Руки были связаны крепко, но, тем не менее, это не приносило дискомфорта. Но когда Мика привязал их к изголовью кровати, рана снова дала о себе знать, начав кровоточить. Ухмыльнувшись, он слизал стекающую струйку крови, попутно когтями разрывая остатки одежды пленника, царапая нежную кожу. Юи попытался скинуть его, но лишь спровоцировал его больше. Наклонившись к покусанным губам, Мика прошептал: — Юи-тян, ты будешь помнить только меня. Юи отвернулся, показывая свое пренебрежение. Первый поцелуй пришелся на скулу, второй — в уголок губ. Немного погодя, пока парень под ним немного расслабится и потеряет бдительность, Мика проник в его рот языком. Попытки вытолкнуть его ни к чему не привели. Руки Микаэлы блуждали по обнаженному телу, задевая соски. Но он не любил долгих прелюдий. Сорвав брюки с паренька, он заставил того нервно сжаться. — Остановись! Не хочу! — очередной крик утонул в новом поцелуе. Тело покрылось мурашками, глаза накрыла пелена слез. Мика дразняще прикоснулся к его паху, срывая сдавленный стон. — Остановись, Мика! Умоляю тебя! — Прости, но я уже слишком возбужден. Мика не остановился. Слизав соленые слезы мальчишки, он опустился ниже, к ключицам и вонзил клыки в бледную кожу. Вообще-то он знал о правилах и не любил пить кровь таким образом, но сейчас это было необходимо. Юи должен понимать разницу между людьми и вампирами, должен понимать, что больше нет семьи. Есть только они. Истошный крик разрезал наступившую было тишину. Воздуха начало катастрофически не хватать. Боль затуманила рассудок, остались лишь ужасные картины прошлого и вид нынешнего Микаэлы. — Юи-тян, придется потерпеть: у меня нет смазки, — отстранившись, произнес Мика, вводя в дырочку парня первый палец. Было трудно хоть как-то растягивать словно каменные мышцы, стараясь не причинять своему любовнику боли. Сдавленный крик сорвался из искусанных в кровь губ Юичиро, когда в него ввели второй палец. Мика поморщился, видя, как больно его милому Юи, но продолжал как можно дольше растягивать, чтобы подготовить к вторжению. Когда Мика попытался войти в податливое тело, Юи даже не кричал, а лишь скулил, как ободранный пес. Голос он уже потерял от постоянных криков боли, смешивающихся с противным удовольствием, когда пальцы задевали простату. Юи устал просить остановиться, устал смотреть на эти синие похотливые глаза. Темные пряди разметались по подушке, челка не прикрывала опухшие от слез глаза. Осталось только унижение и непринятие происходящего. Вовлекая его в новый поцелуй и даря привкус крови, Мика с силой толкнулся, заставляя плохо разработанное колечко мышц кровоточить. Кровь — плохая смазка, но все же лучше, чем ничего. Красная жидкость немного облегчила рваные движения. Больно было обоим. Мика пытался обнять, успокоить плачущего пленника, но все было зря: боль вперемешку с истерикой создала опасный коктейль. Блондин кончил быстро. К тому времени кожа Юи приобрела неестественно бледный оттенок из-за потери крови и лишь многочисленные укусы и засосы говорили о том, что это живой человек. Мика встрепенулся, увидев, что он наделал. Сердечко зеленоглазого еле слышно билось, что немного успокоило вампира. Пустой взгляд встретился с синими глазами. — Ты… Сломан? Ответа не последовало. Из глаз теперь уже насильника потекли горячие слезы. Не этого он хотел, но разве можно все вернуть? Как теперь убежать от ненависти Юи и этого противного состояния пренебрежения к самому себе, Микаэла не знал. Блондин провел по щеке юноши и, бросив короткое «Прости», ушел, тихо прикрыв дверь.