Выживай

Как запоздало успел заметить Джереми, в Комнате действительно визжала сирена, как-будто в самом деле начался пожар. На звук сбежались остальные: запыхавшийся Скотт, чересчур обеспокоенный Фритц, напряжённый Майк и Винсент. Последний даже не зашёл – остался стоять в дверном проёме с откровенно скучающим видом, словно у него были дела и поважнее. Фитцджеральд невидящим взглядом смотрел перед собой, не понимая, что только что произошло. Последним, что он видел, была Марионетка, и то, потерпевшая поражение от вентилятора. Отслуживший своё предмет теперь валялся на полу и не подавал признаков жизни. Фритц со Скоттом первыми поспешили на помощь парню: – Что случилось? Неужели, опять?.. Джереми молчал, тупо уставившись на вентиляцию, куда только что уползла механическая кукла. Всё это так походило на сон... Даже Винсент, отречённо поглядывающий на мигающие лампы, и тот казался ненастоящим. Вообще всё на данный момент казалось Фитцджеральду каким-то ненатуральным и неправдоподобным. Вот, сейчас все эти жутковатые декорации уберут, лампы перестанут мигать, звук исчезнет, а Комната Слежения разъедется на колёсиках в разные стороны, как обычно разъезжаются макеты зданий или улиц на съёмках фильмов. Но ничего этого не происходило. – Какой же ты невезучий, парень... – буркнул куда-то в сторону Скотт, помогая Джереми подняться. – Ты в порядке? Смысла в этом вопросе практически не было: один рукав форменной куртки новичка был наполовину пропитан кровью, лицо и руки покрывали многочисленные увечья, брюки в одном месте украшала зияющая дыра. Тем не менее, Фитцджеральд слабо кивнул, показывая, что вполне может реагировать на внешние раздражители. Но вездесущий Фритц не отставал с вопросами: – Джер, кто это тебя так? Может, в медпункт?.. Парень отрицательно мотнул головой и, шатаясь, направился к выходу, не обращая внимания на полный издёвки взгляд Пурпла. В коридоре его встретил Майк, точнее, его неопределённого цвета глаза, глядящие с таким сожалением и пониманием, что парень готов был свалиться от стыда прямо перед ним. – Джереми? – Всё хорошо. Честно, я в полном... – но студент тут же поморщился от режущей боли в пораненном запястье. Не стоило так необдуманно дёргать кистью. Майк перекинул его здоровую руку себе через плечо и повёл через коридор в уже знакомую светлую комнату, в которой пахло медикаментами. Когда Джереми в очередной раз уселся на кушетку, Шмидт сел рядом и сжал его плечо, чтобы тот не смог отвернуться и увильнуть от ответа. – Так, а теперь говори, что по-настоящему там произошло. Фитджеральд опешил от такого вопроса, но больше от того, что Майк думает, что он сможет как-то вырваться. – Ничего определённого. Всего лишь сон... – Сон? – Шмидт указал на его руку. – Разве во сне такое бывает? И вообще, почему ты?.. – Я не знаю, Майк, правда! Не знаю, что это могло быть! Я полноценно не спал с прошлой ночи, так почему ты считаешь, что я могу сейчас хорошо соображать для таких вопросов?! – Джереми неожиданно для себя повысил голос и даже приподнялся с кушетки, чтобы выглядеть более убедительным. Он думал, что Майк разозлится от такого отношения к себе, но Шмидт смотрел на него не рассерженно и не зло. Скорее, с глубоким пониманием. – Для начала, давай оба успокоимся, – охранник достал из шкафчика вату и перекись. – Что последнее ты видел? – М-марионетку... – пробубнил Джереми, наблюдая за его действиями. – Хорошо. А до этого? Фитцджеральд замялся. Возникали некоторые сомнения, можно ли доверить собственный кошмар Майку, ведь он мог разгласить это остальным или, ещё хуже, начальнику, и тогда Джереми могли уволить за сон на работе. Парень колебался около минуты, глядя в глаза Шмидту. Только сейчас он заметил, что они отливают голубым. Светлые, добрые и понимающие глаза Майка. Глубоко вздохнув, Фитцджеральд начал свой рассказ, упоминая и Голден Фредди, и лабиринт коридоров, и объявления, и даже золотого страшного кроля у стены, в которого он был запихнут... Майк слушал терпеливо, не перебивая. Взгляд его был серьёзен, но к концу рассказа становился всё грустнее и грустнее. Джереми показалось, что Майк помрачнел. Тот сидел с опущенной головой. Наконец, когда Фитцджеральд замолчал, он внимательно посмотрел на него. – Т-ты мне веришь? – запинаясь, проговорил Джереми, чувствуя, что, если Шмидт ему не поверит, он тут же потеряет контроль над собственными эмоциями и расплачется. Но Майк медленно качнул головой: – Верю. Послушай, тебе досталась работа не из лучших, и я правда не понимаю, как тебя сюда занесло, но в этом случае ты должен понимать, что это ещё цветочки. Некоторые погибают здесь, более сильные и стойкие. Ты уверен, что хочешь остаться? Теперь настала очередь Фитцджеральда медленно и неуверенно качнуть головой. На мгновение он засомневался, что Майк говорит искренне, но, заглянув в его серьёзные глаза, понял, что он не шутит. – Т-ты же не пытаешься меня з-запугать? – Поверь, если бы я хотел тебя запугать, то сделал бы это гораздо раньше и впутал бы в это дело Винсента. Но я вижу, ты толковый парень, и просто хочу помочь. Джереми сглотнул ком, который засел в горле, и уставился на стену. Заметив, что парень по-прежнему сидит, словно загипнотизированный, Майк мягко коснулся его плеча, побуждая снова прилечь на кушетку. – Будет больно, но я думаю, ты потерпишь, правда? Джереми утвердительно кивнул, в полной прострации наблюдая за тем, как Шмидт смачивает вату прозрачной жидкостью. Запекшаяся кровь на запястье потемнела и подсохла, поэтому процесс оттирания обещал быть долгим и болезненным. Глядя на открытый порез, Майк удивлённо приподнял брови, подумав, что Джереми пытался вскрыть вены. Он изо всех сил не хотел себе это представлять, но в голову так и лезли ужасающие образы несчастного парнишки. Когда перекись коснулась раны, Фитцджеральд сжал зубы и сдавленно зашипел – рана успела засориться, и на поверхности выступила бело-красная пена, которая жгла похлеще огня. Майк обеспокоенно убрал вату от руки и вгляделся в собеседника. – Эй, эй, Джер! Не вздумай отключаться! Это всего лишь дезинфекция, успокойся. – Я в п-порядке, правда. П-просто немного больно... – Смотри на меня и не закрывай глаза. – Х-хорошо. – Отлично, – Майк снова принялся аккуратно оттирать кровь на пальцах и запястье. – Теперь слушай меня. То, что ты видел – галлюцинация, не больше. Игрушки сводят тебя с ума. Ты не должен поддаваться, Джереми. Если ты будешь идти у них на поводу... – Они убьют меня, – закончил за него студент. Эта мысль тяжёлым камнем засела где-то внутри. Мысль о том, как крупно он ошибся, не послушав тётю. – Но что бы ты сделал? Если бы был на моём месте, что бы ты предпринял? – Я бы противостоял, угрожал, атаковал, в конце концов. – Ты здесь уже давно, в-верно? – Джереми в очередной раз скривился от боли. – Да, и это заставило меня подготовиться. Я тренируюсь. Постоянно, даже сейчас, – Майк отложил покрасневшую ватку и взял новую, попутно откупоривая йод. – У меня есть знакомый психотерапевт... Я думаю, он может помочь тебе, Джер. Повисло молчание. Они смотрели друг на друга. Майк только сейчас заметил, что у многострадального парня довольно яркие зелёные глаза, почти изумрудные. Сейчас они не скрывались под светлой чёлкой. И тем не менее, Шмидт чувствовал, что он испуган. Сердце билось тяжело и надрывно, словно у загнанного в клетку зверя. Руки немного подрагивали, колени тоже, да и вообще, выглядел Джереми неважно. И сейчас Майку стало невообразимо его жаль. Обмазав порезанное запястье йодом, Шмидт взялся за бинт. Он осторожно обмотал им коричневатый порез и, разрезав вдоль на две части, завязал. – Постарайся не беспокоить эту руку, – он вновь взглянул на Джереми, затаившего дыхание, и слабо улыбнулся. – И ещё: если хочешь, я мог бы научить тебя пользоваться оружием... Глаза студента заинтересованно сверкнули. – Конечно, хочу! Тем более, это мне пригодится. – Хорошо, тогда дай мне знать, когда будешь готов для первого занятия, – Майк взял с прозрачного стола ручку, наскоро написал что-то на клочке бумажки и протянул его парню. – Мой сотовый и адрес. Тренироваться будем у меня в гараже. Джереми кивнул, принял бумажный клочок, задев пальцы Шмидта, и тут же покраснел, поспешив убрать руку. Тот только улыбнулся, подняв брови, и положил авторучку на стол. Фитцджеральд заметил, что у Майка обворожительная улыбка, и поспешил отвести взгляд. – Я узнаю у Стива, когда он сможет тебя принять, а пока постарайся не поддаваться на провокацию со стороны этих... зверей. Как понял Джереми, Стивом назывался обещанный ему психотерапевт, знакомый Майка. – Всё же, хочется тебя спросить... – студента давно мучил этот вопрос, но ему не хватало смелости задать его. А сейчас почувствовался явный сильный прилив храбрости. – Зачем ты это делаешь? – Делаю что? – Помогаешь мне. Прошло около минуты молчания, когда Майк ответил: – Потому, что ты нам нужен, Джереми. Зайдя сюда, ты стал частью нас. Мы дополняем друг друга, когда кому-то становится плохо, мы сохраняем жизни друг друга и работаем сообща. Поэтому ты нужен как всем, так и мне. Шмидт снова улыбнулся и направился к выходу. С лица Джереми не сходил румянец. – Майк... – М? – Спасибо, – студент подумал, что благодарить Майка – теперь его традиция. – Не стоит, – ответил тот, засовывая руки в карманы брюк. – Ты только постарайся не попадать в неприятности, чтобы мне не приходилось каждый раз собирать тебя по частям, – Шмидт усмехнулся и вышел в коридор. А Джереми остался сидеть на кушетке, сжимая в руке исписанный клочок бумаги. И этот клочок он готов был поместить в рамку и повесить над собственной кроватью, как икону. Парень и сам не понимал, почему у него сложилось такое благоговейное впечатление о Майке. Прямо как об ангеле-хранителе. Но те слова... "Потому, что ты нужен нам... Ты нужен мне"... Фитцджеральд осторожно соскользнул на пол с кушетки и осмотрел свежую повязку на запястье. Зажить это должно было не скоро, но парень особо не переживал. Ведь есть Майк, который всё равно соберёт его по кусочкам, что бы ни случилось.