Выживай

– Здравствуйте, я Дж... Джереми. Меня к вам направил Майк Ш... – Шмидт. Да, я в курсе. Усаживайтесь, пожалуйста, – высокий брюнет в халате указал на низкое кожаное кресло перед столом и поправил очки на носу. Майк сказал, что этому типу недавно исполнилось тридцать, но выглядел он гораздо моложе. – Итак, Джереми... Я надеюсь, вы не против такого обращения? – Нет, совсем нет. – Прекрасно. Я Стивен Престон, – психотерапевт протянул руку через стол, и Фитцджеральд неуверенно пожал её. – Рад знакомству, – выдохнул парень, бросая взгляд на полированный стол из красного дерева. На нём покоилось, по его мнению, очень много ненужных предметов. – Хорошо. Тогда постарайтесь как можно чётче и подробнее рассказать мне о своей проблеме. Вы ведь именно по этому поводу пришли? Майкл сказал, что это очень важно, и что это, возможно, может перейти в более прогрессивную стадию. Так что, прошу, поведайте мне всё об "этом самом", – он сложил руки в замок и уставился на пациента. Стены кабинета психиатра были обиты деревянными панелями с резными краями. Вся комната заставлена книжными застеклёнными шкафами, в углу приютился небольшой стенд с брошюрами, а подоконник был заставлен какими-то экзотическими цветами. Джереми никогда не представлял себе кабинет профессионального психотерапевта в качестве оранжереи-библиотеки, поэтому немного смутился, но старался не подавать вида. Казалось, комната сужалась благодаря всем этим крупногабаритным предметам. – Н-ну, я... Я испытываю странные галлюцинации в рабочее время. По крайней мере, Майк считает, что это всё просто видения. Н-но я на самом деле не могу в это поверить. Всё так... реалистично. – Где вы работаете, Джереми? – Там же, где и Майк — в пиццерии "Freddy Fazbear's Pizza". Охранником. Престон утвердительно хмыкнул и что-то быстро записал в своём блокноте, который держал в кармане халата. – Хорошо, продолжайте, пожалуйста. Фитцджеральд тяжело вздохнул и возобновил рассказ: – В ту ночь я сидел на своём рабочем месте и проверял камеры. Но тут свет начал мигать, и меня это немного напрягло, потому что обычно в Камере Слежения всё оборудование находится в исправности. Я сидел и не мог пошевелиться, так как знал, что они найдут меня. Если я начну шуметь, они прибегут и отключат электричество, и тогда я потеряю всё: и время, и защиту, и... свою жизнь. – Они? – перебил его Стивен, вновь поправляя очки в прямоугольной тонкой оправе. – А-аниматроники, – Джереми невольно съёжился, почувствовав холодок в области шеи. – Эти... роботы-игрушки, развлекающие детей днём. Ну, понимаете, такие громадные, ярко раскрашенные звери?.. – Да, я понял. И что же вы увидели потом? – Потом... – Фитцджеральд замялся, теребя ворсистый край любимого зелёного свитера в нерешительности поднять глаза на Стива. – Потом появился он. Огромный и страшный. От него за километр несло ржавым железом и разлагающейся плотью. Пасть полна лезвий, а когти — самые настоящие столовые приборы, остро заточенные ножи и вилки. Он смотрел на меня и, как только я моргнул, каким-то образом оказался перед столом, хотя до этого стоял за стеклянной стеной. – Я полагаю, аниматроник? – Да. Это был жёлтый... нет, золотой медведь с чёрными дырами вместо глаз. Позолота с него давно слезла, но я почему-то знал, что он именно золотой... В общем, он схватил меня и потащил по коридорам. Я сопротивлялся, изо всех сил сопротивлялся, но он был грудой умного железа, которая не может чувствовать! Медведь подарил мне множество царапин и ссадин, а когда тащил за собой по треклятым коридорам, чуть не выпустил всю кровь из запястья, – Джереми задернул один рукав повыше и показал бурый шрам, оставшийся после вмешательства Майка. Престон снова утвердительно хмыкнул и поправил очки. Студенту начинало казаться, что это его привычка — проверять, на месте ли они вообще. Тем не менее, психотерапевт продолжал молчать, испытующе глядя Джереми в глаза, будто ожидая чего-то ещё. Фитцджеральд в свою очередь ждал, когда тот хоть что-нибудь скажет или хотя бы удивлённо присвистнет от увиденного шрама. Ситуация катилась под откос — оба ждали каких-нибудь действий друг от друга. Но, когда Престон тихо кашлянул, привлекая к себе внимание, Джереми ни с того, ни с сего снова заговорил: – Вы знаете, эта боль ощущалась так, словно всё было по-настоящему. Я в точности помню, какого цвета были обои на стенах, какой был кафель на полу, и вообще, кучу всяких мелочей, которые в обычном сне вряд ли смог бы запомнить. Вы считаете, это нормально? – Джереми, я думаю, что это вполне возможно, но иногда у человека в мозгу происходит некий "переворот". Например, когда чего-то не хватает. Кислорода, воды, каких-либо других факторов... Не важно. Просто не хватает "чего-то". И тогда клетки мозга пытаются компенсировать эту нехватку, включая другие системы организма. Вместе с этим повышается и чувствительность, и скорость импульсов, – Стивен заметил непонимающий, почти отсутствующий взгляд пациента, и вздохнул. – Короче говоря, ваш мозг начал активно галлюцинировать, что повлекло за собой соответствующие последствия. – А это мог быть просто слишком эмоциональный сон? Какой-нибудь адреналиновый или что-то в этом роде?.. – Фитцджеральд отчаянно отказывался верить тому, что испытывает галлюцинации. Психотерапевт посмотрел на него из-под очков. Вздохнул. Начал перебирать какие-то бумаги. – Вполне. Но всё-таки, я думаю, здесь замешано кое-то другое, более серьёзное. Скажите честно, вы когда-нибудь употребляли наркотики? Повисла тишина, в которой различалось только возмущённое пыхтение студента. "Да как ему вообще такое в голову могло прийти?! За кого он меня принимает?" – Нет! Никогда не употреблял, не употребляю и не буду употреблять. – Хорошо. Это уже вычёркивается из списка. Тогда скажите, вентиляция в пиццерии работает хорошо? – Лучше не бывает, – выпалил студент, судорожно припоминая, так ли это. – Отлично. Тогда проясню основное: вы работаете по ночным сменам, вы студент, который вынужден и работать, и учиться. Также смею предположить, что вы выбрали весьма неудобный график, то есть, время на сон у вас практически отсутствует. Нет, давайте выражаться точнее: его у вас просто нет, – опять испепеляющий и неуютный взгляд из-под очков. Минутное молчание. Тяжёлый вздох. – Джереми, когда вы в последний раз нормально спали? Фитцджеральд сидел, сведя колени и совсем опустив голову, не в силах что-либо сказать. В действительности, что говорить, когда всё уже сказали за тебя. Парень тяжко вздохнул. – Ну-ну, что это вы? Я никоим образом не хотел повлиять на ваши чувства. Просто констатировал факты... Вам дать платок? Джереми мотнул головой. Никакого платка ему сейчас было не нужно. – Хорошо. Тогда продолжим. Что вы сейчас чувствуете? Фитцджеральду хотелось ответить что-то вроде "я чувствую, что должен как можно скорее свалить отсюда к Майку, который даже понятия не имеет, что вы вытворяете на рабочем месте", но он воздержался, подумав, как Шмидт мог разочароваться в друге, особенно, из-за Джереми, с которым был знаком совсем немного. – Я чувствую... Я не могу объяснить. Словно это должно повториться. Бывает, сны повторяются, но с каждым разом возникает больше подробностей. Сон становится детальнее, постепенно превращаясь в явь. Я даже представить не могу, что будет, если этот медведь выберется наружу... Но я не хочу так! – Спокойнее, спокойнее, Джереми!.. – Престон замахал на него руками. – Я тоже не хочу, чтобы это случилось, поэтому давайте держаться вместе, – он начал что-то быстро записывать в своём блокноте. – Вот, возьмите. Я написал рецепт таблеток, которые помогут вам успокоиться и лучше спать. На вашем месте я бы выбрал более приемлемое место работы. Что ж, это вам решать, но учтите: одни таблетки не дадут видимого результата. Джереми, нужно возобновить нормальный образ жизни. А то вы как ночная сова... Единственное отличие: вы не спите днём. А с галл... – Стивен заметил нервный взгляд студента, – с кошмарами надо уметь справляться. Попробуйте... Ну, не знаю, запереть этого медведя где-нибудь. Вот увидите – он исчезнет. Это очень действенный метод. – А если даже это не сработает? – Джереми взял листок и принялся читать рецепт. – Хммм... Тогда выстрелите в него. Или разрубите его напополам чем-нибудь. Должны же слабые места быть у этого медведя! В общем, действуйте как угодно. Цель одна: уничтожить и стереть из памяти. – И тогда я смогу нормально работать? – Гарантировано. Фитцджеральд встал, не сумев различить смешные закорючки в рецепте, и направился к двери. Врач последовал за ним. – Спасибо вам. Попробую действовать... – Джереми протянул руку. – Обращайтесь! Ваша главная проблема — хроническая усталость и недосып. Так что боритесь до последнего! – Престон пожал её. – До свидания. – До встречи! *** На ватных ногах Джереми кое-как выбрался в коридор. В паре шагов от него Майк преспокойно копался в телефоне, не замечая ничего вокруг. Студент незаметно приблизился и сел рядом. Шмидт даже головы не повернул, так что парню пришлось коснуться его плеча. – Дж... Джереми?! – Майк вздрогнул и отлипнул от телефона. – Как-то ты быстро... – Я не виноват, что твой знакомый-психотерапевт так откровенно горазд на констатирование фактов и быструю выписку рецепта! Ты бы знал, что он мне там наговорил! Я почти ничего не понял! – парень вовремя поспешил захлопнуть себе рот, чтобы не сказать больше ничего такого, а то Майк подумает, что зря сводил его на приём. – Воу, полегче, Джер, – Майк позволил себе улыбнуться и легко похлопать собеседника по плечу, чем ещё больше смутил покрасневшего Фитцджеральда. – А что он наговорил? Студент вкратце пересказал ему их беседу с Престоном, стараясь не смотреть в глаза, чтобы избежать этого тёплого, всепронизывающего взгляда, которым Майк каждый раз одаривал его. В конце рассказа брюнет только присвистнул и посмотрел на дверь соседнего кабинета: – Нехило он загнул. Никогда не слышал от Стива каких-то грубоватых слов. Может, он сегодня просто не в духе. И всё же, мне стоит с ним поговорить, хотя бы потому, что ты его пациент, и такое резкое отношение... Возможно, чуть позже, – Майк хлопнул по своим коленям и поднялся со стула. – Джер, хочешь есть? Мы могли бы сходить куда-нибудь... Джереми в ответ открыл рот, собираясь что-то сказать, но оттуда не вырвалось ни звука. Сейчас он с удовольствием ответил бы на вопрос "что вы чувствуете?". Желание пройтись с Майком, пообедать с ним где-нибудь, а потом просто гулять и обсуждать горе-психиатра. Да вообще, делать всё что угодно, лишь бы с Майком. И ни с кем больше. В ответ парень энергично закивал, и Шмидт завораживающе улыбнулся. Они пошли вдоль коридора, выходя из мрачноватого здания городской больницы, а затем двинулись по стремительно желтеющей аллее. Джереми бодро вышагивал рядом со своим новым другом. За эти недели это было первым событием, когда Фитцджеральд искренне счастливо улыбался.