Luxury life

Господи, помоги мне сохранить спокойствие! Как же трясёт, наверное, дрожь за километр видно. Пейн внимательно следит за дорогой, снова слушает любимое радио. А у меня внутри кипит кровь. У меня внутри сердце своим бешеным ритмом хочет пробить дыру в грудной клетке. Не могу даже нормально вдохнуть, громко и прерывисто хватаю воздух пересохшими губами. Пейн не слышит — радио работает достаточно громко. Неужели он вернулся? Неужели его слова — правда? Я думала, что больше никогда не увижу Наруто, но он снова появился в моей жизни. Что мне делать, Ками-сама? Кому доверять? Пожалуйста, дай хоть какой-то знак, ибо я окончательно запуталась! Когда я возвращаюсь домой, мой ребёнок спит. Бесшумно подхожу к его кроватке, поправляю голубое одеяло, неотрывно любуюсь милым сонным личиком. Тэтсуя так похож на Итачи, просто копия, но Итачи не любит сына так, как должен любить настоящий отец. Как любит его Наруто, хоть и не видел ещё ни разу… Я вспоминаю момент, когда Наруто прибежал за мной в клинику, чтобы отговорить от аборта, вспоминаю его слова и не могу сдержать слёз. Мы были так счастливы! У нас могла бы быть прекрасная семья… Мне некому излить душу, не с кем посоветоваться, хотя… Мой любимый брат всегда выслушает, поймёт, подскажет, как поступить. Точно, нужно позвонить ему, попросить о встрече. Не хочется отвлекать его от дел, но мне важно с ним поговорить. Набираю выученный наизусть номер, прикладываю трубку к уху. Из динамика доносятся гудки. Долгие противные гудки. Неджи отвечает на звонок, когда я уже собираюсь сбросить вызов. — Да, сестрёнка! — говорит он весёлым голосом. У брата явно хорошее настроение. — Привет, нии-сан, — я говорю тихо и прячусь за дверью ванной комнаты, чтобы Тэтсуя не проснулся. — Извини, что беспокою, но не мог бы ты приехать ко мне? — Что-то случилось? — его тон становится серьёзнее. — Мне очень нужно с тобой поговорить, — это прозвучало так умоляюще. — Пожалуйста… — Я уже выезжаю, буду через полчаса, — он кладёт трубку. Наверняка Неджи думает, что у меня произошло что-то плохое. Бедный мой братик, сколько нервов я ему истрепала. Брат является ровно через тридцать пять минут. Няня провожает его в мою спальню, тихонько приоткрывает дверь и говорит, что ко мне гости. Неджи нетерпеливо входит в комнату, закрывая за собой дверь, и подходит ко мне. Крепко обнимает меня, гладит по спине горячими ладонями, а потом смотрит в глаза. — Что случилось? — шепчет он, заметив спящего ребёнка. Я молча тяну его за собой в ванную, чтобы не шептаться. — Наруто вернулся, — поясняю я. У Неджи округляются глаза от удивления. — Я сама, мягко говоря, шокирована… — Что ему нужно? Ты виделась с ним? — брат хмурит брови. — Да, сегодня. Он хочет забрать меня и Тэтсую, чтобы увезти подальше отсюда. Говорит, что любит нас, что это Итачи вынудил его скрыться, угрожая… — Хочет теперь белым и пушистым показаться? — Неджи злобно хмыкает, скрещивая руки под грудью. — Он поступил как полное дерьмо. Предал тебя. Пусть проваливает туда, откуда явился. У тебя с мужем теперь всё хорошо, у вас семья… — Не всё так хорошо, братец… — не даю ему договорить. Брат напрягается всем телом. — Итачи снова начал много пить, стал агрессивным, с ребёнком обращается так, будто бы ему уже несколько лет. А когда мы вернулись с больницы, он запер меня в комнате, забрал сына и поехал с ним делать тест на отцовство. Думала, с ума тут сойду. — Вот же тварь! — Неджи процеживает сквозь зубы каждое слово. — Решил взяться за старое? Знаешь, собирай-ка вещи, родная, я отвезу тебя к себе. Пошли они оба к чёрту: и Итачи, и Наруто. — Но почему-то я верю ему… Верю, что он любит меня по-настоящему, — произношу эти слова, не скрывая улыбки. — Не думаю, что он бы стал рисковать и возвращаться просто так. Мы ему нужны. Я увидела это в его глазах, они точно не лгали. Даже в тот день, когда он уходил, я поняла по глазам, что что-то тут нечисто. Наруто будет прекрасным отцом, гораздо более лучшим, чем Итачи. Для мужа ребёнок — сувенир, предмет для гордости и хвастовства, так же как и я. — И что же ты планируешь делать, сестрёнка? — В том-то и дело, что я уже не знаю! — не могу не усмехнуться. Моя жизнь напоминает долбаный цирк! — Чёрт, я так запуталась! Когда Наруто ушёл, я только и делала, что думала о нём. Не могла убить чувства к нему, хоть и хотела. А любовь к Итачи мне пришлось возвращать силой, уговаривать себя, что он хороший, что он мне нужен, что я испытываю к нему то же самое, что и пару лет назад. Я врала сама себе, чтобы только хоть как-то походить на любящую жену, чтобы подавить любовь к другому человеку. Я сделала ошибку, вернувшись сюда, ведь в глубине души всё равно знала, что Итачи ещё покажет истинное лицо. Мне страшно, нии-сан. Уже не за себя, а за ребёнка. Я хочу, чтобы мой сын рос в любви и понимании, чтобы он видел, как счастливы родители. Я хочу просыпаться утром с мыслью, что моя жизнь не может быть прекраснее, а не бояться каждого косого взгляда мужа. Но я не могу уйти. Итачи всех прикончит, никого не пожалеет на этот раз. Я не допущу, чтобы с вами что-то случилось. — Я совсем тебя не понимаю… — Неджи присаживается на тумбу и тяжело вздыхает. — Ты не обязана быть жертвой. Честно, я не знаю, как разрулить эту ситуацию, чем тебе помочь… Ты действительно доверяешь Наруто? Ты его любишь? — Не знаю, верю ли я ему на сто процентов, но люблю — это точно. — Значит, тебе не место в этом доме, рядом с Итачи. Этот сукин сын не стоит и волоса с твоей головы. Не позволяй ему издеваться над собой и ребёнком. Мы обязательно придумаем способ, чтобы ты смогла уйти и жить спокойно. Итачи должен понимать, что силой никого не удержишь, — Неджи вкладывает мою руку в свою ладонь и мягко её сжимает. Это чувство спокойствия бесценно. Рядом с братом я чувствую себя защищённой, в безопасности. Любая проблема кажется так просто решаемой. Конечно, когда он уйдёт, спокойствие испарится, но я хотя бы сейчас наслажусь моментом. *** Итачи возвращается домой к восьми вечера. Я кормлю Тэтсую, сидя на кровати, когда он входит в комнату. Опять этот пьяный блеск в глазах, опять перегар. — Слышал, твой брат сегодня приезжал, — ровным голосом произносит муж, снимая пиджак. — Да, приезжал, — спокойно отвечаю, даже не посмотрев на него. — Чего он хотел? — А что, нужен особый повод? — меня одолевает раздражение. К чему этот допрос? — Он мой родной брат, в конце концов. Просто хотел повидать меня и племянника. Или это запрещено? — Не запрещено, — хмыкнув, отвечает он, — а вот уезжать из дома без предупреждения, бросив сына — запрещено, — ловлю на себе гневный взгляд чёрных глаз и вздрагиваю. — Какого чёрта ты ездила в больницу? — Я забыла там кое-какие свои вещи, — пытаюсь выглядеть невозмутимо. — Мне врач позвонил, попросил приехать и забрать. А ещё мы немного поговорили о ребёнке. Доктор назначил нам плановый осмотр через три дня. — Вот как… — вижу, что Итачи успокаивается, расстёгивает рубашку, подходит ко мне ближе. Его руки касаются моих плеч, пальцы цепляют края синего шёлкового халата и тянут вниз. — Думаю, Тэтсую пора укладывать спать, а тебе пора в мои объятья, — тошнит от его перегара и заплетающейся речи! Не хочу спать с ним, не хочу, чтобы он ко мне прикасался! — Я хотела почитать для сына книгу вслух. Слышала, это помогает младенцам быстрее развиваться, — говорю первое, что приходит в голову. — Завтра почитаешь, — Итачи практически силой отбирает у меня ребёнка и несёт его к кроватке. Кладёт Тэтсую в колыбельку и суёт в рот пустышку. — Постой, ты дал ему не ту соску, он будет её выплёвывать! — пытаюсь подойти к сыну, но муж тут же швыряет меня на кровать. Не успеваю даже охнуть от неожиданности. — Соска подождёт, — Итачи откидывает рубашку и расстёгивает брюки, — а я — нет. Сынок, ты же дашь папе и маме немного развлечься? — интересно, какого ответа он ожидает от новорождённого? Я просто ужасная мать, но сейчас мне невероятно хочется, чтобы Тэтсуя заплакал и дал мне повод отделаться от его папаши. Итачи заползает на кровать и нависает надо мной. Пытаюсь ускользнуть, но он хватает меня за горло и смотрит прямо в глаза. — Я слишком долго не был в тебе, дорогая… — он склоняется к груди и впивается в кожу на ключице. С причмокиванием смакует её во рту около тридцати секунд, потом останавливается. Чувствую, как горит это место. Уродливого засоса точно не избежать. — Хочу тебя. Всю, без остатка… — шепчет, раскрывая мой халат, под которым ничего нет. Мне в бедро сквозь ткань его брюк упирается твёрдый член. Понимая, что избежать от секса с мужем у меня все равно не получится, я не пытаюсь вырваться, лишь закрываю глаза, дабы не видеть похотливое наглое лицо мужа. От запаха алкоголя меня тошнит. Я чувствую, как его руки свободно блуждают по всему телу, плавно скользя вниз. — В чем дело, дорогая, ты меня не хочешь? — в его голосе я слышу нотки недовольства и раздражения. — Ты пьян, от тебя несёт алкоголем, какой бы жене это понравилось? — язык мой — враг мой! Я думала, что сейчас он ударит, оттолкнет, но ничего такого не происходит. Открыв глаза, я удивленно смотрю в лицо своего мужа. Он тяжело дышит, но не ярость — причина напряжения, а похоть. — Хината, иногда ты меня просто удивляешь! — глухо произносит он, а его рука путается в моих густых тёмных волосах. — Ты знаешь, что я делаю с людьми, которые смеют мне дерзить и перечить, однако тебя это не останавливает! — Я не могу вечно молчать! — произношу я, не боясь разбудить сына. — Ты вечно пьян, мне противно это! Я хочу, чтобы у меня был любящий муж и отец для ребёнка, а ты вечно чем-то недоволен… — резкая пощёчина прерывает мою речь. — Заткнись, Хината, твои слова всё равно ничего не значат. Ты — моя жена, помни об этом! А у жены перед мужем есть такая обязанность, как удовлетворять его желания, так что смирись! Пьяный я или трезвый, я все равно буду заниматься с тобой любовью! — Это не любовь, Итачи, а всего лишь животный секс! — Это любовь, Хината, и когда-нибудь ты это поймёшь. А теперь, давай исполним супружеские обязанности. Рука мужа ползёт вниз по моему животу, потом оказывается между ног, а чуть позже Итачи вгоняет в меня одним рывком два пальца. Открываю рот в немом крике, пытаюсь сжать ноги, но муж не позволяет. Он прочно устроился между моих бедёр, не вырваться. Пряжка его ремня тихо звенит, пока он неуклюже снимает с себя брюки. Становится невыносимо жарко, словно под моей спиной разожгли костёр; ткань одеяла липнет к взмокшей коже. — Даже не думай разбудить сына, будь тихой девочкой, — склоняясь к уху, шепчет Итачи, а потом вынимает пальцы, заменяя их своим членом. Он насаживает меня на него без какой-либо ласки, без нежности. Замирает на несколько секунд, протяжно выдыхает, наслаждаясь узкой мягкой теплотой внутри меня, а потом начинает быстро двигаться, с силой сжав мои бёдра. Я упираюсь руками в его грудь, не давая Итачи наклониться ко мне. Не хочу дышать перегаром, не хочу, чтобы его губы касались моих губ! Его горячая плоть внутри приносит лишь муки, а не удовольствие. В таком состоянии он точно не кончит быстро, и от этой мысли появляется дикое желание взвыть, как раненный зверь. — Тебе же хорошо? — спрашивает он, в упор смотря на меня. — Скажи, что тебе хорошо! Я молчу и зажмуриваю глаза. Ничего он от меня не услышит, животное похотливое! Тогда Итачи грубо хватает меня за руки и насильно переворачивает животом вниз, а сам подтягивает к себе поближе мои бёдра и пристраивается сзади, навалившись на меня практически целиком. Чувствую, как снова вернулась болезненная наполненность внизу живота. — А тот блондинчик трахал тебя так? М? — Итачи отвешивает пару шлепков по ягодицам и ускоряет темп. Я очень хочу ответить ему. Рассказать, как это происходило с Наруто. В какой эйфории я оказывалась от близости с ним, как задыхалась от множественных волн оргазма. Но лучше молчать. Если заговорю, он точно свернёт мне шею. Поэтому я просто утыкаюсь лицом в подушку, кусаю наволочку и тихо всхлипываю, глотая горькую обиду. Проходит, наверное, минут десять. Между ног уже всё горит, член мужа доставляет в разы больше боли, но Итачи, кажется, начал уставать. Он немного сбавил скорость. Сначала это даёт надежду, что всё вот-вот закончится, но надежда эта быстро рушится. — Иди сюда, — муж выходит из моего лона и вцепляется пальцами в волосы на затылке, после чего тянет меня на себя. Я кое-как изворачиваюсь, чтобы он не вырвал мне клок волос, тем самым уменьшаю боль. Моя голова тут же оказывается притянутой к его паху, к колом стоящему члену. Я вижу, как поблескивает на нём моя смазка, правда, совсем чуть-чуть. Толстые синие вены пульсируют, и даже, кажется, что от органа исходит жар. — Давай, ты знаешь, что делать, — Итачи притягивается меня так близко, что в мою щёку упирается головка члена. Мне мерзко, но противиться я не смею. Нехотя открываю рот и обхватываю губами головку члена с солоноватым вкусом собственной смазки. Муж откидывается назад и расслабляется, тихо простонав от удовольствия. Я делаю всё аккуратно, неторопливо, заглатываю член неглубоко, даже до половины не дохожу, и Итачи явно этого недостаточно. Он снова вцепляется в мои волосы, приподнимается и начинает быстро двигать бёдрами, просовывая свою плоть до самых гланд. Он не отпускает меня, даже когда я начинаю мычать и колотить его ладонями по ногам. Кажется, что проходит целая вечность, прежде чем Итачи кончает обильной струёй спермы мне в рот. Отпускает лишь тогда, когда под сдавленные стоны спускает в меня всё до капли. А я бегу в ванную с надутыми щеками, чтобы скорее избавиться от семени. Полощу рот с зубной пастой уже, наверное, в десятый раз, смываю под душем запах пота и его парфюма. Хочется протереть себе кожу до дыр, честное слово! Как же это всё отвратительно! Вдруг вспоминаю все его обещания, клятвы; все слова о том, как он изменился, как он меня любит. Даже смешно от своей тупости становится! Как я могла наступить на одни и те же грабли? Тихонько выглядываю из ванной. Итачи спит, храпит на всю комнату, удобно раскинувшись на кровати, а меня снова одолевает чувство тошноты от одного его вида. Беру телефон с тумбочки и возвращаюсь с ним обратно в ванную. Сажусь прямо на пол у раковины и тупо смотрю в экран, вспоминая номер, который так старательно запоминала весь день. Пальцы сами что-то набирают, жму на вызов, подношу трубку к уху. Плачу навзрыд, не стесняясь, когда слышу родной любимый голос. — Прости! Прости, что усомнилась в тебе! — проговариваю сквозь слёзы. — Ты бы никогда меня не предал, не бросил! Как я только смела думать, что ты способен променять нас на деньги? — и снова рыдания. — Тише… Тише, моя родная, — слышу, как дрожит от боли голос Наруто. — Только не плачь, умоляю. Я люблю тебя, слышишь? Клянусь, скоро я заберу тебя и нашего сына из этого ада, а Итачи… он за всё ответит! Только не плачь, пожалуйста, Хината… Возможно, мне лишь показалось, но я почти уверена, что Наруто плакал вместе со мной.