Dangerous alliance

      Ребекка взяла Давину под локоть, на другой повесив корзинку с фруктами. Они медленно прогуливались вдоль оживлённой улочки, наслаждаясь солнечной погодой и свежестью воздуха. Клэр чувствовала себя сегодня на удивление хорошо. Жар и боль в груди почти не мучили её, как это было последние несколько дней, а даже наоборот: стали почти неощутимыми. В этот день её лицо сияло во многом благодаря платью, подаренному ей Колом. Чёрное, с красивым вырезом, подчёркивающим изящную грудь и талию. Он любил то, как Давина смотрелась в чёрном. Такая элегантная, изысканная. Не юная и очаровательная девица, коей она выглядела обычно, а прекрасная молодая женщина. Не Давина Клэр. Давина Майклсон. Именно такой он её и видел в будущем. Его Давиной. Абсолютно его.       Этим утром ей жутко хотелось улыбаться каждому прохожему, потому что это было первое утро, каждую секунду которого она провела совместно со своим вампиром. Не было ни магии, ни долгих разговоров о кинжалах и Клаусе, были лишь они вдвоём, упивающиеся своей любовью друг к другу, первыми и такими неповторимыми ощущениями. Flashback       Кол присел на деревянный пол крыльца прямо у кровати ведьмочки. Пару дней назад им пришлось вынести её на улицу, потому что по ночам приступы стали усиливаться, а температура побивала свои собственные рекорды, поднимаясь до небывалых ранее высот. Лишь холодный воздух помогал облегчить страдания девушки, и они приняли решение временно переселить её наружу. Заботливыми руками Бекки над постелью Клэр был сооружен лёгкий тюлевый балдахин, чтобы девушке не было так страшно. Хотя, с круглосуточной охраной в виде Майклсона бояться можно было разве что только неожиданной грозы. Вокруг кровати были расставлены свечи, но толку от них мало-пламя затухало даже от небольшого дуновения ветерка. Однако, Давине нравилось это. Здесь сразу становилось уютнее, да и Колу не было так скучно, пока она спала. Так он хотя бы мог читать. Чего он, конечно же, не делал.       Майклсон заворожённо наблюдал за тем, как спокойно девушка дышит; он улавливал каждый её вздох, считал удары сердца, даже сейчас не сдающего оборотов. Солнце ещё не встало, но небо уже успело заалеть на самом краю горизонта. Здесь, сквозь плотную завесу деревьев, этого не было видно, но Кол мог слышать и чувствовать неспешное пробуждение природы, окружавшей их. -Почему ты так смотришь?-вампир вздрогнул, никак не рассчитавший быть застигнутым врасплох. Давина была всё такой же умиротворённой, разве что улыбка едва коснулась её полных губ.       Парень склонился над её лицом, стараясь не дышать, чтобы ведьма не почувствовала его приближения. -Потому, что ты красивая.-он выдохнул эти слова ей прямо в губы, а затем нежно, трепетно поцеловал их. Никто и никогда не сумел бы целовать её так, как это делает он. Никто не сумел бы любить её так, как любит он. Мучительно, до сумасшествия сладко и при этом страстно. -Теперь точно не усну.-шепнула Давина, когда Кол оторвался от неё.       Она с удовольствием потянулась, не собираясь подниматься. Одеяло окутало её ноги плотным коконом, подушка валялась на самом краюшке перины. Девушка в присутствии Майклсона всегда спала в тонком халатике, накинутом поверх ночной сорочки, но сегодня пришлось поступиться гордостью и принципами, когда лихорадка неожиданно охватила всё её тело, заставляя холодный пот проступить на коже. -Тебе лучше?-Кол погладил её по волосам, рассыпанным вокруг макушки ведьмы тёмным ореолом.       Она кивнула, ни на секунду не прекращая улыбаться ему. На её юном лице с каждым днём всё ярче проступали следы болезни, делая его немного взрослее. Бледные круги, наметившиеся у неё под глазами, тусклый взгляд и полное отсутствие хотя бы какого-то намёка на детскую пухлявость и здоровый румянец. Она была бела и холодна, и лишь тёплый шоколад её кудрей и ослепительная улыбка напоминали о том, что перед ним всё та же Давина. Великодушная и слишком прекрасная. -Ты такая усталая. Поспи еще немного. Рассвет наступит нескоро. -Полежишь со мной?-Клэр протянула к нему обе руки в умоляющем жесте. Ну разве мог он отказать ей-такой милой, очаровательной и такой любящей? Нет, абсолютно точно он не мог этого сделать. Казалось, если она попросит его достать ей звезду с неба, то он сделает это. Заставит весь мир рухнуть, сам ляжет костьми, но сделает.       Он молча улёгся около неё, подложив под голову подушку. Ведьма моментально уткнулась лицом ему в грудь, удобно устроившись в тёплых объятиях. Ей вовсе не хотелось спать. Она не могла спать. Ох, если бы только мама узнала о том, что она лежит в одной постели с мужчиной, который до сих пор не сделал ей предложения, то была бы крайне зла на дочь. Но Давина знала, что ни за что Кол не воспользуется ею. Ни за что не станет делать из неё падшую женщину, не даст встать ей на этот путь. И она любила его за это. Любила за то, что была для него единственным человеком, которого он сумел действительно полюбить.       Они лежали вот так в обнимку долгие минуты, и каждый размышлял о своём. Обоим было до немыслимого хорошо, легко. Это был один из тех моментов, что длятся вечность и остаются в памяти навсегда. Наравне с секундами боли, только сейчас это были секунды наслаждения. Давина рассматривала вершины деревьев, создававших между собой и нежно-розовым, кое-где сиреневым небом яркий контраст. Кол смотрел на её ладошку, сжимающую край его рубашки. Она дышала ровно, и вампир решил, что девушка спит, но она вдруг заговорила. Тихонько, шёпотом, будто могла спугнуть кого-то. Спугнуть хрупкость этих минут, спугнуть их драгоценность. -Когда папа по стечению обстоятельств скончался, матушка сильно заболела. Первое время она не покидала постели, мучилась страшными видениями, в лицо не узнавала ни одну из своих дочерей. Её бил озноб, и каждый раз, как мама пыталась вымолвить хоть словечко, то с губ слетали лишь звериные стоны. Когда это произошло впервые, я сбежала. Меня трудно обвинять в трусости, ведь тогда я была всего лишь маленькой девочкой. Я долго не переводила дыхания, бежала прямо сквозь небольшую рощицу недалеко от нашего поместья. Подгоняемая страхом я выбежала на окраину леса, где раскинулся бесконечный простор цветущего поля. В то утро косые лучи солнца едва освещали его, а цветы на нём были покрыты лёгкой дымкой молочного тумана. Зелень высокой травы отливала розовым в чудесном свете, а роса тускло блестела, приглушённая тенями. Небосвод в тот час ещё был мрачным, почти чёрным над лесом, но чуть дальше переливался в морскую лазурь с примесью пурпурных отблесков. Это было так прекрасно, так умиротворяюще, так эфемерно и неповторимо. Все мои страхи сразу улетучились, а на их место пришёл лишь покой.       Кол ярко представил описанную картину и понял, что хотел бы оказаться там вместе с Давиной. Хотел бы почувствовать то спокойствие, какое ощущала она, хотел бы смотреть в даль чуть голубоватого неба и вдыхать свежий воздух, пропитанный живой влагой. Он мечтал почувствовать то волшебство, покорившее в один миг её сердце навсегда. -Именно тогда я начала рисовать. Мой покойный дядюшка дарил мне краски и холсты, ничего не жалея ради любимой племянницы. Его щедрость была ошеломляющей, но он никогда не скупился на моё тогда ещё бездарное творчество. Многие пейзажи, изображённые мной, он забирал себе и вешал их на стенах своего дома, подолгу разглядывая луга, долины и озёрные края. Сам он нечасто исследовал природные красоты, но я обожала пешие прогулки и всегда брала с собой этюдник, делая наброски, размышляя о том, какие краски буду использовать, как отображу ту или иную тень, отблеск, свет. -Скучаешь по рисованию?       Вместо ответа Давина легко чмокнула его, крепче обнимая. Сказать честно, у неё просто не было сил на своё любимое занятие. Подготовка кинжала отнимала много энергии, заставляя её болезнь прогрессировать. Девушка ни словом не обмолвилась об этом Майклсону, но порой страх начинал потихоньку овладевать ей, сковывал своими холодными цепями. О боязни скорой кончины она тоже ничего не сказала, стараясь казаться в глазах парня сильной. Ему хватило бы малейшего повода, чтобы сломаться и не выполнить своего обещания, обратив раньше времени. -Не так уж и сильно.       Кол выдохнул и резко перекатился, неожиданно страстно целуя её. Жар волной прокатился по всему её телу, когда его язык скользнул по её нижней губе, почти принуждая ответить на его напор. Её пальцы запутались у него в волосах, нежно перебирая их. Каждой клеточкой Давина ощущала его, чувствовала то, как сокращаются сильные мышцы, напрягается упругий торс. В голове не было ни единой мысли. Только его имя.       Им обоим страшно не хватало воздуха, но никто не спешил разрывать контакт. Вампир словно горел в её руках. И он готов был сгореть дотла, лишь бы она не отпускала его. Он оторвался от её раскрасневшихся губ и уткнулся лбом ей в ключицу. -Я так люблю тебя.-шепнул парень, слушая её частые вдохи. Пожалуй, нужно быть поосторожнее с поцелуями. Они уж слишком сильно влияют на температуру её и без того расшатанного организма, поражённого чахоткой. -И я тебя. The End of flashback       Клэр мягко улыбнулась своим воспоминаниям, смущенно потупив взгляд, что не укрылось от вездесущей Ребекки. -Уж не мой ли братец явился причиной этой ослепительной улыбки?-протянула блондинка, легонько пихая ведьму в бок. Её снисходительная, но подбадривающая ухмылка ещё больше смутила Давину, когда та подумала, что вампирша могла невольно стать свидетелем их довольно-таки интимного утреннего поцелуя.       Она неопределённо качнула головой, оглядываясь и делая вид, что невинный вопрос девушки никак её не затронул. Майклсон рассмеялась пуще прежнего, сразу раскусив бездарную уловку. -Знаешь, я глубоко счастлива, что братишка наконец нашёл себе пару. Долгие столетия он был один, не зная любви, не думая ни о ком. Его жизнь была сплошной чёрной полосой, окрашенной в ярко-алый из-за бездонного океана пролитой крови. Своей и чужой. Был лишь голод и жажда.       Ребекка потупила взгляд, перейдя на еле слышимый шёпот. Её ладони затряслись от воспоминаний. Клэр громко сглотнула и у неё перед глазами возник образ возлюбленного вампира, только на этот раз взгляд, обращенный к ней, не был наполнен обожанием и нежностью, а горел адским пламенем вечного голода, вечного желания хоть на секунду прекратить это неистовое жжение в горле и вновь испытать непередаваемую эйфорию. Она живо представила тёмную сеточку багровых венок на его прекрасном, почти идеальном лице. Представила, как удлиняются его клыки, и какого было бы почувствовать, как они пронзают тонкий слой кожи, проникая прямо в артерию. Её пробрало от этих мыслей, и девушка живо отогнала от себя это страшное изображение. Нет, это не её Кол. Её Кол был любящим и чутким парнем, который обнимал её по утрам и заботился о самочувствии. Не будь он таким, то не смог бы так любить её. Чудовища не умеют любить. -Каким он был в детстве?-неожиданно поинтересовалась девушка. Она никогда не спрашивала об этом у самого Майклсона, потому что боялась спросить. Но его сестра уж точно рассказала бы намного больше, когда как Кол обязательно попытался бы утаить от неё что-то. -Ох, он был самым очаровательным мальчиком из всех. Остальные мои братья ходили вечно серьёзные,хмурые, как бы обозлённые на весь свет уже в подростковом возрасте, но не он. Кол любил проказничать, умел веселиться сам и повеселить других. А ещё умел сострадать, чувствовать чужую боль и принимать её за свою. Я жалею, что в детстве проводила больше времени с Элайджей и Никлаусом и так мало уделяла его младшему из братьев. Возможно тогда, он не был бы таким сейчас, а Никлаус не уничтожил бы всё самое лучшее, что было когда-то в том маленьком озорном мальчишке, которого я помню.       Давина зажмурилась, кажется, ещё больше возненавидев Клауса Майклсона и его жестокость по отношению даже к самым близким. Она не заметила, как по щеке скатился крохотный прозрачный кристаллик слезы. -Не расстраивайся так, дорогая! Сейчас у него есть ты, и я отчетливо вижу, как любовь к тебе возрождает его. Все качества, что делали его замечательным человеком до обращения, вновь вырываются из-под оков вампиризма и возвращают его к началу. Просто пообещай мне, что никогда не бросишь моего глупого братика и сделаешь так, чтобы он наконец уже был счастлив.-вампирша резко развернула её к себе, крепко схватив за обе ладони и улыбнулась ей.       Давина кивнула, стирая слезу и обнимая Бекку за плечи. Блондинка смежила веки, глубоко вдыхая. Ей не хватало этого, не хватало чувства того, что кто-то обнимает тебя просто потому, что считает своим другом и доверяет. Эта ведьма возрождала не только Кола, но и её.       Ребекка уже хотела отстраниться, боясь, что её объятия могут как-то навредить Клэр, но её привлекла одна маленькая деталь. -Давина, что за мужчина следует за нами по пятам и беспрестанно наблюдает?-шепнула она ей в ухо так, чтобы никто кроме ведьмы не услышал сказанного.       Шатенка хотела обернуться, но Майклсон не дала ей этого сделать. -Посмотри на витрину магазина, его видно в отражении. И не прекращай улыбаться, а то он может что-то заподозрить.       Клэр показательно засмеялась, а тем временем, как бы просто так, глянула на витрину. На противоположной стороне дороги действительно стоял мужчина. Его ровная кожа цвета молочного шоколада резко контрастировала со светло-бежевым костюмом. Он старался держаться непринуждённо, но напряжение во всём теле сильно выдавало его. -Ты знаешь его? -Да.-испуганно прошептала Давина, сильнее стискивая сильную фигуру вампирши.-Это Марсель Жерард. Приёмный сын Никлауса.       Она не помнила, как они с Ребеккой начали бежать. Вернее, бежала Майклсон, а Давину удерживала на руках, крепко прижимая к себе, будто хотела растворить её, сделать невидимой для чужих глаз. Каждый удар сердца эхом отдавался в ушах, перекрывая все остальные звуки. Ведьма не могла слышать преследования, но Бекка отчётливо распознавала каждый шаг молодого вампира, так отважно следовавшего за ними. -Кол, умоляю, окажись на месте!-повторяла она снова и снова, прижимая девушку к себе. Давина нервничала, а это было слишком опасно для неё. Шатенка зашлась кашлем, корчась от боли.-Потерпи, Ди. Осталось немного.       Первоначальная мысль о том, что лучше было бы бежать в их старенький дом, сейчас уже не казалась ей такой уж и хорошей. Так Марсель мог узнать что-то о заклинании и их плане, а потом рассказать всё Никлаусу. Этого нельзя было допустить. Но также нельзя было допустить и того, чтобы он причинил хоть какой-то, даже самый незначительный, вред ведьмочке. Кол не простил бы ей этого. Ребекка сама не простила бы себя. Вампирша свернула с курса, отклоняясь от заданного пути намного южнее, но так, чтобы брат смог найти их.       Резко блондинка затормозила, ловким движением перебрасывая Давину себе за спину. Глаза Майклсон налились кровью,клыки удлинились, а тело приняло боевую стойку. Сейчас она была сосредоточена лишь на том, чтобы защитить хрупкую человеческую девушку. В её мыслях не было ничего кроме животной ярости. Она была матерью, готовой убить за своё беспомощное дитя; отважной и сильной львицей, смертельно прекрасной и холодной как зима. Из её горла вырвался рык, когда юноша, замерший напротив, чуть склонился в их сторону, подаваясь вперёд. Не став дожидаться, Ребекка кинулась в атаку, начиная этот кровавый бой.

***

      Кол устало выдохнул, разваливаясь на софе. Голова страшно гудела, словно он мог мучиться от мигрени, а беспокойство не покидало его сердца ни на мгновение. Похоже, он превращается в параноика, переживая за Давину каждую секунду и даже тогда, когда она рядом с ним, сжимает его ладонь своими пальцами и забавно сопит, погружённая в безмятежную дрёму после тяжёлого дня. Теперь все дни были для неё такими.       Массируя указательными пальцами виски, он постарался расслабиться, размышляя о приятном: о Давине. Он всё время думал только о ней. Тайно мечтал об их будущей жизни, которая обязательно должна была быть счастливой. Возможно, однажды, она стала бы миссис Майклсон, и они жили бы в каком-нибудь огромном доме среди цветущих яблоневых садов, где ей абсолютно точно понравилось бы. Она вновь гуляла бы и рисовала свои пейзажи, а он наслаждался бы минутами с ней, её улыбками, долгими поцелуями, мягкостью кожи и тем, о чём ему было страшно думать. Нет, не о крови. Далеко не о крови.       Вампир подскочил на мягком сидении, тряхнув головой. Ему нельзя даже и грезить о таком. Давина слишком чиста, слишком красива в своей невинности, чтобы он, убийца и психопат, смел покушаться на это. Он не мог сделать этого с ней, не мог нарушить её идеальности. Сама возможность этого была постыдной, а уж об остальном говорить и не стоит.       Майклсон поднялся с креслица, походя к небольшой, но глубокой деревянной миске с водой. Окунув ладони, он брызнул прохладной жидкостью себе на лицо и шею, снимая жар, который был вовсе не на коже, а исходил изнутри, от самого сердца. Не очень-то и удивительно, что вода никак не помогла, но дело было даже и не в этом. Его запястье горело сильнее прочего. Там, где был застёгнут тоненький браслет, который малышка Клэр подарила ему, жгло до ужасного. Подобное уже случалось, когда он был в заточении у Элиан, только не так. То было лишь лёгкое тепло по сравнению с этим почти открытым пламенем. Странное чувство закралось ему в душу, и Кол выбежал из дома, откуда-то зная, куда именно должен сейчас бежать.

***

      Горючие слёзы закапали по щекам девушки, когда она склонилась над бездыханным телом Ребекки. Огромная палка торчала из груди вампирши, идеальная кожа посерела, и на ней, словно обрисованные тусклой коричневой краской, проступили тонкие ниточки бесконечных переплетений вен. Давина безуспешно пыталась разбудить блондинку, но та была погружена в недолгий, однако крепкий сон.       Марсель аккуратно стал подступать к девушке со спины, вытирая окровавленные руки о светлую ткань штанин, оставляя на ней красочные разводы. Его шаги были бесшумными, глаза горели. Настоящий хищник, тихо крадущийся к своей добыче. -Ребекка, пожалуйста!-умоляла Клэр, тряся ту за плечи. Она обернулась, увидев пригнувшегося Жерарда, наблюдавшего за ней.       Давина отпрянула, опрокидываясь на спину, тем самым защищая выведенную из строя вампиршу собой. -Вы не притронетесь к ней!-угроза вышла какой-то вялой и жалкой, будто маленький пушистый котёнок пытался рычать на огромную и опасную пантеру. Глупо и даже смешно. -А кто сказал, что мне нужна она?-юноша улыбнулся, обнажая два идеально ровных клыка, покрытых алой кровью Майклсон.-Вы уж простите, но я пришёл сюда не ради Ребекки Майклсон, а ради вас.       Он мгновенно оказался около неё, пригвоздив слабую ведьму к шершавому стволу дерева. Давина скривилась, чувствуя, как усиливается агония в её груди, кровь закипает в венах, поднимаясь к самому горлу. Ещё немного и её вырвет собственными органами. Вампир опустил лицо к шее девушки, туда, где неистово билась трепещущая жилка, такая желанная и манящая. Дёсны стали покалывать, и Марсель едва не сорвался, желая разодрать прелестную кожу, чтобы ощутить вкус, о котором мечтал с того самого момента, как повстречал миловидную служанку в доме Никлауса. Его острые зубы и её жаркую плоть разделяли жалкие миллиметры, когда что-то с силой оттолкнуло его в сторону. Он пролетел несколько метров, переломав собой тонкое деревце, преградившее ему путь. -Ты не посмеешь притронуться к ней.-рыкнул Кол, подлетая к приёмному сыну брата, хватая его за грудки.-Марселлус, ты посягнул на то, что тебе не принадлежит. Эта девушка находится под моей защитой, и я поклялся ей, что если хоть один прекрасный волос упадёт с её головы, то я прикончу того безумца, решившегося на этот поступок. Ты, мой юный друг, оказался в их числе. -Тронешь меня, и Клаус тебе никогда этого не простит.       Что-то страшное промелькнуло в тяжёлом взгляде тёмно-карих глаз, и Майклсон растянул губы в маниакальной ухмылке, от которой бежал холодок по спине. Его пальцы сильнее сжали пальто протеже Никлауса, прорывая плотный меринос насквозь. -А меня уже давным давно не заботит его персона.       Он хорошенько встряхнул Марселя, а затем ударил ногой в живот, затем, когда тот опустился на колени, ударил ещё раз. По лицу. Давина громко всхлипнула, и Кол обернулся. -Закрой глаза, радость моя.       Она послушалась возлюбленного, крепко зажмурившись и для пущей безопасности зажав лицо ладонями. Кол подавил в себе желание броситься к ней и обнять, заверяя, что всё будет хорошо. Уже ничего не будет хорошо. Чем дальше они продвигались, чем сильнее становились, тем яростнее всё вокруг начинало разрушаться в пух и прах, тем быстрее их жизнь катилась ко всем чертям. Вернее, это его жизнь стремительно падала в ад, утягивая и её за собой следом.       Давина хоть и не видела того, что Майклсон делал с приемником брата, но всё же слышала отчётливо, содрогаясь от каждого громкого вскрика молодого вампира, от каждого протяжного воя невыносимых страданий, которые причинял ему Кол, выпустивший всю накопившуюся в нём ярость, всю несокрушимую злость на весь мир, на несправедливость жизни, когда он только повстречал девушку, которую полюбил всем сердцем, но вскоре был вынужден лишиться её из-за глупой чахотки. Так продолжалась до тех пор, пока не раздался странный хлюпающий звук, а затем всё стихло. Клэр не смела открывать глаз, скукожившись в комочек, будто так могла слиться с окружающей средой.       Первородный присел около неё, не решаясь коснуться девушки своими залитыми кровью, порочными руками. -Давина.-позвал он её. Жалобно, извиняясь за всё, что ей пришлось сейчас пережить.       Она не сразу смогла оторвать руки от лица, так как кровь Бекки, в которой девушка была вся измазана, уже порядком успела подсохнуть и залепила каждый сантиметр оголённой кожи ведьмы: лицо, руки и даже волосы. Девушка посмотрела на него, а затем так резко залилась рыданиям, что его сердце пропустило пару ударов. Он не смел коснуться её, но она сама прижалась к его груди, чувствуя приятное, успокаивающее тепло родного человека. -Всё уже закончилось, малышка. Он больше не причинит тебе вреда.-шептал Кол ей на ухо, гладя по спине и голове. Она плакала, уткнувшись ему в жилетку, не в силах сказать хоть что-то.-Тише, милая, тише!       Спустя пару минут, когда первый шок прошёл, он поднял девушку на руки и отнёс в дом. Бережно усадив ту на софу, где совсем ещё недавно лежал сам, он вернулся за бездыханным телом сестры, поднимая его с сырой травы, предварительно вытащив из неё обломок ветки. -Ты умница, Беккс.-вздохнул парень, целуя блондинку в лоб.-Я не сомневался в тебе.       Когда он вернулся, Давина, успевшая взять себя в руки, расчистила место для вампирши. Кол уложил её на столешницу, чтобы не пачкать постельные простыни, а ведьма, выставив его из комнаты, взялась переодевать девушку. Её пальцы умело расплетали тонкую ленту её корсета, безнадёжно испорченного. Платье она разорвала и выбросила подальше, а затем принялась омывать кожу Ребекки, смывая засохшую кровь. Бледно-красная вода маленькими водопадами стекала со столешницы на пол, а Давина не обращала на это внимания, хотя весь подол был мокрым.       Закончив с Беккой, она прикрыла дверь к ней в комнату, оставив лежать, прикрытую одеялом. Одевать её сейчас было бы сплошным мучением. Клэр подпёрла спиной стену, смежив веки и облегчённо выдохнув. Её руки покрывали кровавые разводы. Так же, как и лицо, которое она по забывчивости потёрла ладонями. Шатенка выглядела такой усталой, но сейчас, измазанная в чужой крови и с растрепавшейся причёской она чудилась Колу такой родной, такой до безумия взрослой. Словно с этой секунды Давина Клэр перестала быть юной девочкой, боявшейся каждого шороха за спиной. -Скоро она очнётся?-спросила ведьма, наконец посмотрев на замершего Майклсона. -Боюсь, что только к следующему утру.-сокрушился он, понурив голову, будто бы сам был виновен в произошедшем.-Ты, наверное, ненавидишь меня.       Девушка вздрогнула как от хлёсткой пощёчины, а затем подошла к ними, сокращая расстояние между ними. Она крепко сжала его подбородок, впиваясь в мужские губы отчаянным поцелуем. Давина прикусила нижнюю губу вампира, углубляя их связь. С её рта сорвался прерывистый стон, граничащий со всхлипом. -Ничто в целом мире не заставит меня ненавидеть человека, которого я люблю больше жизни.       Кол лишь кивнул в ответ, соприкасаясь с ней лбами. -Подождёшь меня? Я хотя бы смою с себя эту гадость.       Парень послушно отпустил её, проходя на террасу, где и остался дожидаться любимую. Он прилёг на кровати, раскинув руки и ноги в стороны. Гнев бурлил где-то глубоко в нём, и хоть он и убил Марселя, но одной только смерти юноши ему было мало. Даже если не Клаус послал его за душой и телом Давины, то Кол обязан был отомстить брату за всё, чего ему пришлось натерпеться за их долгую совместную жизнь. Старший братец определённо заслуживал намного больше страданий. Даже больше тех, которые причинил или ещё только собирался причинить другим. Как так вышло, что вся семья считает ненасытным чудовищем именно младшего из Майклсонов, когда как истинным монстром был совершенно другой человек? Как так вышло, что утешение он нашёл лишь в хрупкой ведьмочке, которая так нежно пригрела его у себя на сердце, позволяя просто быть рядом и любить себя, не требуя взамен абсолютно ничего? Ответ до смешного прост, и он заключён всего лишь в его имени. Кол Майклсон. Невезучий Кол Майклсон, но подлинно богатый. Богатый потому, что любим самым прекрасным на свете созданием.       Погружённый в свой разум он едва не проворонил возвращение Давины, так нерешительно вышагивавшей в сторону кровати. Какая-то тяжёлая дума исказила её прелестное лицо, но Кола озаботило не это. Единственной вещью, накрывавшей шатенку от плеч и до икр, оставалась тонкая шёлковая простыня цвета лепестков светло-пурпурной розы. Вампир сглотнул, одним движением вскакивая с перины. Его моментально бросило в жар, а перед глазами всё поплыло. -Давина?-позвал он девушку, довольно громко прокашлявшись.       Клэр словно забыла о его присутствии и испуганно подпрыгнула, глядя на него огромными глазами. В другой момент парень наверное посмеялся бы над ней, но сейчас был испуган ничуть не меньше. Она тяжело дышала, слабой, неуверенной поступью направляясь к нему. Её грудь тяжело вздымалась от частых вздохов, руки тряслись, а волосы неприятно липли к спине, мокрые после мытья. -Ты можешь отрицать то, что моя кончина довольно близка, и я не стану упрекать тебя в этом.-прошептала она, подходя совсем близко к вампиру. До того, что он мог почти явственно ощущать её дрожь.-Но сегодняшний день только подтвердил то, сколь мало времени у меня осталось. Осталось у нас. Мне двадцать один год, и я не хочу умирать, не зная любви. Я никогда её не узнаю, не почувствовав сейчас. -Давина, ты...       Кол положил руку ей на плечо, но слегка отстранил от себя, боясь приблизиться ещё хотя бы на сантиметр. -Мне не страшно.-Клэр приподнялась на цыпочки, нежно, но требовательно целуя его. В этот момент все доводы Майклсона рассыпались в невесомую пыль, и он поддался, падая в пропасть и совсем не желая выбираться из неё.

***

Спустя несколько дней       Элайджа неспешно прогуливался вдоль широкой тропинки, ведущей от самого дома до реки. Сумерки медленно опускались над бескрайней долиной, делая вечер с каждым мгновением всё более свежим и влажным. Небо уже начало приобретать насыщенный тёмно-синий оттенок, но на границе с горизонтом пока что сохраняло непередаваемую яркость сочного оранжевого. Мужчина умиротворённо наслаждался пейзажем, особо не стремясь возвращаться домой, находиться в котором было всё тяжелее. Никлаус окончательно обезумел, помешанный на собственной власти, убийствах и угрозе, исходящей от младшего брата. Словно обезумевший маньяк, он истреблял целые деревни ведьм, каждая из которых погибала в страшных мучениях, истекая кровью или же неспешно сгорая на костре. Никакие уговоры не могли остановить первородного, никакие доводы не могли разубедить его. Он продолжал яростно уничтожать всех и вся, полностью теряя связь с остатками былой человечности.       Майклсон покачал головой, вспоминая детали прошлого вечера, когда Клаус самолично казнил четырёх девушек, виновных лишь в том, что родословной не вышли. Потомки древнего клана колдуний, самостоятельно они имели мало отношения к магии, почти полностью утратив способность к использованию земной энергии или же энергии предков. Но и их брат не пощадил. Радует лишь то, что их смерть была относительно лёгкой.       Как бы он тому ни противился, но возвращения обратно было не избежать. Он отчаянно старался отсрочить возврат в поместье, но рано или поздно брат стал бы искать его, а это чревато новыми жертвами. Вампир уже приближался к самому крыльцу, когда заметил на массивных ступенях сиротливо пристроившуюся в уголке коробку, украшенную красивым коралловым бантом из дорогого бархата, мягкого и тёплого в руках. Элайджа нахмурился, не торопясь открывать нежданный подарок. В конце концов, он приподнял вещь над землёй, оценивая её вес. Тяжёлая. И большая.       Первородный поглядел по сторонам, словно желая увидеть того, что преподнёс им эту вещицу. Удостоверившись наконец, что рядом с ним нет абсолютно никого кроме лёгкого ветра, да мрачного сумрака наступающей ночи. Он неспешно потянул конец ленты, развязывая несложный узел. Не сразу вампир решился приоткрыть крышку, но когда сделал это, то едва не выронил коробку. Внутри, на красивой подушке, украшенной тем же бархатом, из которого изготовлена и лента, покоилась оторванная от тела голова темнокожего юноши. Марселя Жерарда. А сверху, на самой макушке, прикреплена была записка, подписанная таким аккуратным и до боли знакомым почерком:"Это мой подарок тебе, дорогой брат!"