Dangerous alliance

      Сухая, жилистая женская рука бесшумно скользила по гладкой поверхности широких мраморных перил, легко касаясь прохлады белого камня. Полы светло-голубого платья слегка приподнимались, когда служанка неспешно спускалась по скользким ступеням, хорошенько смазанным специальным маслом для пущего блеска. -Вера, почему так долго?-недовольно окликнул её голос нетерпеливого хозяина, ожидающего ту в самом низу, около красивой расписной вазы семнадцатого века. Кажется, она была привезена из Италии. -Простите, мистер Майклсон.-услужливым тоном ответила она, как-то немного рассеяно разглядывая сгорбленную фигуру хозяина. -Пришлось немного задержаться. Та девушка, что вы наняли, совершенно не справляется с элементарными поручениями.       Клаус резко сжал руки в кулаки, так, что костяшки пальцев громко хрустнули в полной тишине, заставляя женщину вздрогнуть. Последние пару недель её господин стал совершенно неуравновешен и срывался буквально из-за любой мелочи, начиная крушить весь дом в мелкие щепки. -Ты сейчас намекаешь на то, что я некомпетентен в выборе прислуги, я правильно понимаю?-процедил он сквозь крепко стиснутые вместе зубы.       Седовласая женщина покорно склонила голову, потупив затуманенный внушением взгляд. Её тонкие кисти мелко дрожали, но в голове не было ни единой внятной мысли. Всё смешалось в одну сплошную кашу, но даже это не вызывало у неё беспокойства. -Прошу прощения, я лишнее болтаю.-исправилась она, присев в изящном реверансе.       Только этого Никлаусу не хватило. Он подлетел к хрупкой служанке, тонкой и почти невесомой, хватая ту за шею. Вера вскрикнула от боли и неожиданности, когда концы его невероятно сильных пальцев сомкнулись на её плоти, сжимая. -Никогда не смей перечить мне, а иначе я убью тебя.-прорычал вампир, и глаза его опасно почернели. -Никлаус!-Элайджа в один краткий миг оказался возле брата, перехватывая его руку.-Отпусти её, она ничего не сделала.       Его настойчивость только больше злила первородного, но если он убьёт её, то может потерять последние остатки хрустального доверия старшего брата. Он и так уже потерял Ребекку, а теперь шанс утратить ещё и Элайджу с каждым днём становился всё более возможным.       Его пальцы разжались, выпуская служанку. Женщина облегчённо выдохнула, непроизвольно касаясь того места, где только что смыкались сильные вампирские руки. Лицо Клауса исказилось, и он шагнул к брату, наклоняясь к нему максимально близко. -Как скажешь, брат.-он нагло улыбнулся, театрально поклонившись Элайдже.       Стиснув зубы, он развернулся и удалился, громко захлопнув за собой тяжёлую дверь. Старший Майклсон тяжело выдохнул жаркий воздух, что не приносил лёгким абсолютно никакого облегчения. Скорее наоборот-обжигал сухую поверхность глотки, и так отчаянно горевшую от нестерпимого голода. -Ты прости его, Вера. Он в последнее время совсем стал плох.-извинился он, с сожалением глядя на сжавшуюся служанку, чьи красивые, но уже порядком потрёпанные годами черты сейчас были искажены гримасой животного ужаса. -Нет, мистер Майклсон.-шепнула она, пятясь назад.-Это вы меня простите.       Неожиданно она стремительным движением замахнулась, полоснув по горлу первородного, никак не ждавшего от неё атаки, заострённым ножом. Кровь хлынула тёмным потоком прямо на его белоснежный костюм, окрашивая его в необычный пурпурно-розовый оттенок лепестков только-только расцветшей розы. Тело временно умершего мужчины грудой рухнуло на пол, а под ним растеклась лужа яркой жидкости, пачкая идеально чистый пол.       Вера осторожно опустилась на колени, так, чтобы не запачкать наряд, набирая в небольшой сосуд кровь древнего вампира. Набрав достаточно жидкости, она плотно закупорила горлышко пробкой и, схватив орудие, валявшееся на полу, направилась прямиком в комнату, где Клаус прятал гробы своих родственников, три из которых уже пустовали. Всё её тело тряслось от ужаса, так как какая-то часть сознания всё же противилась происходящему, понимая всю неправильность этих чудовищных действий.       Женщина открыла дверцу ключом, заранее зная, какой именно гроб ей нужен. Мужчина, покоящийся в нём, был на вид лет двадцати семи с длинными волнистыми волосами цвета топлёного шоколада. Кожа, покрытая тонкой сеточкой посеревших вен, смотрелась бугристой и будто бы поражённой болезнью. Служанка подавила в себе желание упасть в обморок, подстёгиваемая внушением. Тонкие пальцы обхватили рукоять холодного металлического кинжала, вытягивая его из высушенной заклятием мёртвой плоти. Затем она полоснула себе по запястью остриём, выпуская наружу струи горячей густой жидкости, закапавшей на губы первородного.       Его рот приоткрылся, тело стало принимать нормальный оттенок. Частые вдохи, доносившиеся до её ушей, звучали как-то хрипло и гулко. Не удивительно. Он не дышал почти тысячу лет. Она позволила Финну прижать свою кисть к губам, чтобы тот смог выпить больше, наполняя организм энергией, которая так ему требовалась. На бледных щеках вампира проступил здоровый румянец, и тогда женщина вырвала руку, глядя на него ничуть не испуганными глазами. -Кто вы?-произнёс Майклсон, рассматривая свою спасительницу. -Это вам совсем необязательно знать.-почти прорычала Вера. Это было так неестественно, так странно. Она была слишком мягкой и нежной для той грубости, что ясно прослеживалась в старом голосе, но мягком и звонком даже сейчас.       Финн нахмурился и хотел сказать что-то ещё, но она не позволила ему, пробив горло всё тем же ножом насквозь с неприятным булькающим звуком, когда лезвие с трудом воткнулось в человеческое тело, разрезая его. Вера набрала и его кровь, но уже в другую бутылочку, а затем воткнула магический клинок обратно ему в грудь. -Я должна окончить начатое.

***

      Кол потянулся в постели, переворачиваясь на другой бок, нечаянно задев чутко спавшую Давину. Девушка простонала что-то неразборчивое себе под нос, нахмурив смуглый лоб. Небо уже успело слегка заалеть, покрасив всё вокруг в тёплые тона, играя красными бликами в волосах новоиспечённой Миссис Майклсон.       Парень нежно погладил её плечо в том месте, где кожа в свете утреннего зарева смотрелась оранжевой. Вампир улыбнулся, увидев, что она покрылась сотней маленьких мурашек, как бы отвечая на его прикосновение. Тогда он пошёл дальше, прижимая оголённое тело ведьмы к себе, целуя в шею, прямо в сонную артерию. Осознание того, что уже со вчерашнего дня он имеет законные права на это умопомрачительно прекрасное тело своей очаровательной теперь уже жены, опьяняло не хуже хорошего виски. Он в буквальном смысле не мог оторваться от неё, как алкоголик со стажем не может оторваться от бокала со спиртным. Особенно после того, как несколько лет был в завязке. Также было и с Колом. Только спиртным напитком для него была любовь, которой он никогда ни к кому не испытывал. И его бокал был полон. -Кол,-умоляюще захныкала Давина, машинально запуская пальцы ему в волосы,-я и так не спала всю ночь твоими стараниями. Дай мне хоть часок утром.       Не в силах сдержаться, он развернул её лицо к себе, почти что впиваясь в немного сухие после "тяжёлой" ночи губы. Майклсон с широкой улыбкой прервала поцелуй для того, чтобы посмотреть в его светящиеся искренним, неподдельным счастьем глаза. Ей богу, ну как ребенок! -Ты точно сумасшедший!-рассмеялась девушка, обвивая его шею своей рукой. -Просто хочу растянуть этот момент.-ответил Майклсон, отстраняясь от неё, когда воздуха не осталось уже у обоих.-Всевышний, отчего ты так красива?       Она смущённо сморщила нос, нежно убирая в сторону прядку волос, упавшую ему на лоб. Её прикосновения были невесомыми, и оттого он так страстно желал чувствовать их ещё сильнее, ещё чаще. Это было сродни помутнению рассудка, только пошатнуло его неведомое ранее вампиру чувство, с которым он был не в силах бороться. -Я красива потому, что замужем за мужчиной, которого люблю больше собственной жизни, люблю больше земли, окружающей меня, люблю больше всех. И ещё больше буду любить, если он позволит мне немного поспать.       Один мимолётный поцелуй, и девушка уже повернулась на другой бок, закрывая голову подушкой и прячась от него в своём мире снов и грёз, не тронутых ещё тяготами их реальной жизни, с кошмарами которой им ещё только предстоит встретиться в будущем. И от этой мысли Колу становилось только хуже, потому что не такой жизни заслуживала его Давина. Не страданий и не смерти, а долгих лет жизни где-нибудь в огромном поместье с цветочным садом, где росли бы их дети. Будь у них возможность или хотя бы шанс, они обязательно бы появились.       В этот момент его жена откинула подушку в другую сторону, а сама продолжала смотреть свои сны, которые явно были очень и очень хорошими. Она лучезарно улыбалась, а её ладони неустанно что-то ловили. Кол не выдержал и, коснувшись кончиками пальцев её виска, оказался прямо в её видении. Сначала он едва не ослеп-столь ослепительно было солнце в той нереальной реальности. Но несмотря на яркость бесконечных потоков солнечных лучей, жары не чувствовалось вовсе, а вокруг витал тот неповторимый аромат луга, который ощущаешь исключительно в начале июня.       Привыкнув к свету, Кол прекратил щуриться и наконец обратил внимание на то, что происходило прямо перед его взором. Пейзаж, открывшийся перед ним, был ему незнаком, но несомненно приятен: светло-зелёная трава колосилась ввысь, будто бы вытягиваясь в сторону бескрайнего неба. Это было огромное зелёное море, а каждый колосок, тревожимый ветром, образовывал с другим волну, изящно плывущую по своему течению. И среди этих волн стояла его жена. Её длинные волосы развивались на ветру, она мило щурила глаза, прикрывая лицо смуглой ладонью. Ангел, не человек.       Конечно Давина не могла его увидеть, но всё же это не мешало ему наслаждаться картиной. На ней было лёгкое белое платьице, предназначенное для носки в жаркие летние дни. Сквозь ткань просвечивалась точёная фигурка, но её это не волновало. Миссис Майклсон была поглощена другим в этот момент, всё её внимание занимала маленькая очаровательная девочка лет десяти. Прекрасное создание в нежно-голубом одеянии с белокурыми волосиками-завитушками носилось по лугу, размахивая руками так, словно мечтала о том, чтобы взлететь. Она весело верещала, заставляя Клэр заливисто смеяться, наблюдая за малюткой. -Мамочка, смотри!-кричала девочка, явно обращаясь к его ведьмочке.-Я лечу!       Давина засмеялась ещё громче, с нежностью во взгляде протягивая руки к ребёнку. -Я буду ловить тебя.       Девочка остановилась в паре метров от девушки, хитро глядя на неё. -Поймай меня, мамочка!-взвизгнула маленькая хулиганка и бросилась в противоположную сторону.       Майклсон, приподняв длинный подол, бросилась за ней с громким смехом, специально стараясь бежать как можно медленнее, давая крохе фору. А девочка бежала всё быстрее и быстрее, направляясь к дальнему холму. Кол замер, заметив на том холме мужской силуэт. Его сердце сжалось от боли, так как он осознавал, что это не может быть он. Если эта малышка была дочерью Давины, то явно не от него. Он никогда не смог бы даровать ей счастье быть матерью.       Девочка не видела, что там кто-то стоит, и продолжала нестись на всех парах, иногда неуклюже спотыкаясь. Давина уже не следовала за ней, а лишь пристально наблюдала, готовая в любой момент подхватить своё неловкое дитя. От этого Колу стало только больнее. -Аделин!       Парень замер, без труда узнавая голос, окликнувший малютку. Его голос. Мужской силуэт стал приближаться, спускаясь вниз, навстречу ребёнку, и вскоре Кол сумел разглядеть его лицо. Карие глаза и светло-каштановые волосы, а ещё улыбка. Яркая и ослепляющая. Его лицо. Лицо Кола. -Папочка!-радостно воскликнула малышка и кинулась к Колу из сна.       Вампир без труда поднял Аделин на руки и крепко обнял, целуя крохотную головку. -Моя Делла.-ворковал он из сна, покачивая девочку на руках.       Неожиданно всё начало рассеиваться, и Майклсон понял, что дал слабину. Не мог больше находится внутри сознания своей жены. Не мог потому, что увиденное было слишком удивительным. Вернувшись в реальность, вампир резко поднялся с постели, не отрывая взгляда от все ещё спящей жены. Она продолжала также улыбаться, но теперь он хотя бы знал, что послужило причиной столь широкой улыбки.       По его щекам покатились слёзы, а на языке так и застыло это странное, но волшебное имя. -Делла...-шепнул первородный, и в груди защемило.