Dangerous alliance

      Прошёл не один час прежде, чем Кол успел отойти от увиденного во сне своей горячо любимой супруги. Всё это время лицо крохотной белокурой малышки стояло у него перед глазами, а звонкий смех жены и прекрасное имя маленького ангела перезвоном тысяч колокольчиков отзывались в его ушах. Слёзы текли по побледневшим щекам первородного, обжигая разгорячённую кожу и падая солёным дождём на мягкие простыни.       В его голове бесчисленное множество раз промелькнула одна единственная мысль о том, может ли этот сон быть вещим. Может или нет, но Кол явно разделял эту несбыточную грёзу Давины и всем сердцем желал однажды проснуться от того, что звонкий детский смех раздаётся эхом в комнате, будя заспавшихся родителей. Это был их идеальный мир. Мир, который они оба желали заполучить так страстно.       Скажи кто-нибудь прошлому Колу Майклсону, не знавшему Давину и не заботившемуся о такой вещи, как время, что однажды он будет сидеть на постели, глядя на тихо сопящую в подушку жену и рыдая от осознания своей беспомощности, то он посмеялся бы ему в лицо и назвал бы сущим глупцом. Но теперь всё остальное мало беспокоило его. Девушка, свернувшаяся трогательным калачиком под одеялом, стала вдруг центром мироздания, и вампир не представлял себе, что будет с ним, если она исчезнет. Наверное, исчезнет и он тоже.       Именно эта мысль заставила его утереть солёные дорожки с щёк и тяжело подняться с ложа, на ходу накидывая рубашку себе на плечи. Именно эта мысль напомнила ему о том, что ждёт их впереди. Работа над кинжалом была почти закончена, и совсем скоро они должны были нанести решающий удар по Клаусу. Удар, который выдержат они или же сумеет перебороть Никлаус. И последний вариант Колу совершенно не нравился.       Наклонившись к Давине, он бережно, едва ощутимо поцеловал её в лоб, чтобы вновь не разбудить. Кожа девушки была слегка влажной, но Майклсон списал это на сырое, но жаркое утро. Ещё секунду он просто стоял и смотрел на неё-улыбающуюся даже во сне. Наверное улыбка и стала первым, что его покорило. Такая яркая и беспечная. В ней нет фальши. Нужно быть идиотом, чтобы не влюбиться в эту улыбку. Потому уж красота и незаурядный ум в сочетании с порой глупой храбростью сделали своё дело, не давая ему шансов на спасение. Даже если бы вампир пытался противиться чувствам, что испытывал к нежной и трепетной ведьме, то всё равно проиграл бы, не в силах противостоять шлейфу этого естественного очарования, о котором новоиспечённая миссис Майклсон даже не догадывалась. -Не тревожься, радость моя.-шепнул он, не отрывая чувственного взгляда от жены.-Я всё сделаю сам.       Быстрым движением он застегнул все пуговицы сразу и надел тёмно-синий жилет поверх. Его волосы были немного растрёпаны, но он даже и не подумал причесать их, лишь небрежно проведя сквозь локоны пальцами, придавая им более опрятный вид. Залетев в дом, парень первым делом отправился будить сестру, которая расположилась в дальних комнатах, чтобы не тревожить своим присутствием молодожёнов. Тихонько он проскользнул в приоткрытую дверь, останавливаясь подле широкой кровати с балдахином из тяжеловесного бархата цвета марсалы. -Беккс.-ласково позвал её брат, легко потрепав по плечу.       Блондинка пугливо вздрогнула, откликаясь на прикосновение Кола, и затуманенным взором посмотрела на младшего из своих многочисленных братьев, чьё лицо так и светилось. Она видела свет. Её пухлый, красиво очерченный рот растянулся в приветственной улыбке, и Ребекка протянула к первородному ладонь, касаясь ею его щеки. -Проследишь за Давиной, мне нужно отлучиться по неотложному делу?       Вампирша закатила глаза, выказывая с      воё раздражение этой новой идиотской привычке брата быть всё время таким беспокойным и недоверчивым. -Ну и куда подевался мой старый добрый младший братец?-нудила она, вставая с мягкой постели, что совершенно не хотелось покидать. -Он вырос и женился.-парировал Кол, рывком поднимая ту так, чтобы сестра упала прямиком в его объятия.-А ещё этот младший братец безумно любит свою бесконечно терпеливую, до сумасшествия прекрасную и слишком добрую сестрёнку. -Подхалим несчастный!-рассмеялась она ему в шею, тронутая словами Кола.       Майклсон отстранил её от себя, внимательно поглядев в серо-голубые глаза с небольшими зелёными вкраплениями в них. -Прошу, побудь с Давиной, хорошо? Она беспокоит меня.       Ребекка серьёзно кивнула, а затем чмокнула брата в висок на прощание и отправилась приводить себя в порядок, присаживаясь за слегка покосившийся столик с зеркалом. Кол ещё немного понаблюдал за тем, как сестра тщательно расчёсывает локон за локоном, а потом испарился, и на сердце стало как-то неприятно и тяжело.

***

      Облокотившись о дерево, парень терпеливо ждал прибытия экипажа. Легкий ветерок трепал его волосы и широкие рукава хлопковой рубахи, но сам он походил на мраморную статую-прекрасную и холодную. Даже не верилось, что пару минут назад это лицо светилось безудержным счастьем от осознания собственной удачливости.       Взгляд Кола был направлен куда-то вдаль и не выражал ничего, губы были сжаты в тонкую напряжённую полоску, а широкие и густые брови застыли в каком-то хмуром и даже озлобленном выражении. Его явно что-то грызло изнутри. Что-то, о чём мы можем только догадываться. Возможно, то было предчувствие чего-то плохого, чего-то страшного, следующего за ним по пятам. Вампир чувствовал могильный запах, ёжился от его зловония, от его леденящего душу холода. Ещё вчера он был безумен от переполнявшего его счастья, но теперь в груди стало жечь, словно кто-то невидимый выписывал раскалённой кочергой слова прямо на его коже.       Вскоре на самом краю дороги показалась карета-маленькая и мало примечательная. Как раз такая, которая не привлекла бы внимания. Выйдя из некоего транса, Кол отделился от ствола высокой ели и подошёл поближе к дороге, чтобы его было лучше видно. Ещё пару минут спустя карета остановилась около него, и оттуда вышла белокурая маленькая женщина с красивыми, омрачёнными старостью чертами лица и мутным взглядом. Вера. -Я сделала всё, как вы мне сказали.-она просунула руку на сидение и выудила прозрачный флакончик, наполненный ярко-красной густой жидкостью.-Здесь кровь обоих братьев, что вы просили меня достать. Ваш старший брат скорее всего только сейчас узнал о случившемся, так что у вас, мистер Майклсон, ещё есть фора.       Она протянула вампиру флакон, и тот взял его, крепко, но с осторожностью сжимая в ладони. Это их последний ингредиент, их последний шаг навстречу победе. Осталось только немного его крови и капля крови Давины для закрепления заклятия. -Ты молодец, Вера.-прохрипел он приглушённо.-Теперь ты можешь быть свободна. -Спасибо.-облегченно выдохнула женщина, с горечью смотря на свои идеально чистые руки, будто они прямо сейчас были измазаны кровью.-А разве вы не заставите меня забыть всё?       Её взгляд, обращённый с немой мольбой на него, только усилил жжение в груди. Эти слишком добрые глаза ещё долго потом будут ему безмолвным напоминанием о той его части жизни, в которой Кол убивал каждого, кто попадался ему на пути. Эти слишком добрые глаза не заслуживали участи, которую он для них уготовил. -Прости меня, Вера, но тебе больше не понадобится внушение.       Женщина даже не успела ничего ответить, как первородный подлетел к ней. Его руки легли ей на шею-невесомо, почти не сжимая её. А затем сломали её, будто она была тонким прутиком. Когда-то прекрасное женское тело обмякло, и Кол аккуратно подхватил его, укладывая на землю и осторожно закрывая двумя пальцами эти слишком добрые глаза, смотрящие стеклянным взглядом куда-то вдаль, мимо него. Та же судьба постигла и ни в чём не повинного извозчика.       Ещё очень долго вдалеке виднелся столб дыма от пламени, сжигающем дотла неприметный экипаж, который уже никогда больше не будет найден, как и два тела, запрятанные внутри него.

***

      Давина беспокойно металась по крыльцу, пряча в ладони небольшой белый платок из шёлка. Девушка пыталась сделать несколько глубоких вдохов, но от этого горло сдавливало только сильнее, и вскоре она перестала мучить себя и свои несчастные лёгкие, окончательно давшие сбой в это утро.       Кожей она ощущала неприятную влажность платка, и когда грудь вновь сдавило во влажном кашле, ведьма приложила тряпицу к своему рту, тем самым приглушая звук. Светлая ткань покрылась красными пятнами, и девушка испуганно отняла его, пряча под подушку, чтобы никто из семейства Майклсонов не обнаружил его. -Давина?-окликнул её мелодичный женский голос, заставляя ту испуганно обернуться.-Ты хорошо себя чувствуешь, дорогая? Ты стала совсем худенькая в последние дни.       Шатенка тревожно улыбнулась, протягивая к вампирше руки. Ребекка прошла к ней, переплетая их пальцы воедино и прислушиваясь к оглушительному стуку девичьего сердца. Оно было таким громким, что слышалось столь же отчётливо, как и звук слегка хриплого голоса её невестки. -Я в порядке, Беккс. Просто немного не выспалась.       Было видно, что сестра мужа ей не поверила, но всё же предпочла не тревожить девушку излишней подозрительностью и просто обняла за плечи, прижимая к себе. Она была маленькой беззащитной тростиночкой по сравнению с мужественной, сильной фигурой Майклсон, обхватившей Давину так, будто боялась, что та в следующую секунду раствориться в воздухе. -Скоро вернётся Кол?-спросила шатенка, отвлекая первородную от своей скромной персоны. -Я уже, радость моя.       Девушка выпуталась из рук вампирши и обернулась, мгновенно встречаясь взглядом с парой шоколадных глаз, в которых плясали озорные бесенята. Уголки её губ цвета спелого персика сами собой поползли вверх, а всё внутри приятно встрепенулось. Она даже забыла о болезненном ощущении в горле, радуясь скорому возвращению мужа. Ни жар, ни худоба, ни кровь на запрятанном под подушкой платке её больше не интересовали. Всё внимание было сосредоточено на высокой мужской фигуре-немного сгорбленной по старой привычке.       Жена бросилась к первородному, желая поскорее оказаться в родных руках. Как бы не были приятны ей объятия Ребекки, они не дарили такого покоя и забвения, как объятия Кола-крепкие, но всегда бережные и тёплые. -Мне было неспокойно.-проговорила Давина, утыкаясь носом куда-то ему в жилетку, из-за чего слова немного исказились.       Она врала. Нагло врала, стараясь не смотреть в его лицо, ещё сохранившее это выражение горечи вперемешку с тупой болью где-то в зоне сердца. Да, ей было неспокойно, но не потому, что она чувствовала свершение чего-то ужасного, а потому, что понимала: времени у неё не осталось совсем. И как бы ей не хотелось быть эгоисткой и провести свои последние часы наедине с мужем, чьей женой она успела побыть всего один день, Давина понимала, что исключительно кинжал должен волновать сейчас её воспалённый болезнью разум и тело. -Я достал все ингредиенты. Сегодня для нас всё закончится.-Майклсон протянул одну руку к сестре и обнял и её тоже. Ведь они-семья. Больная, поломанная и странная, но всё же семья, которая сумела выжить в этих спартанских условиях и бережно схоронить свою связь глубоко под стальной коркой, которой уже очень давно покрылись все трое.       Ещё секунду, что казалась ведьме уж слишком короткой, она прижималась к любимому, а затем с глубоким и таким болезненным вздохом отстранилась, серьёзно, с твёрдой и несокрушимой уверенностью взглянула на Бекку и Кола. -Пора.       Давина не позволила мужу и его сестре помогать ей. Ведьма сама занималась подготовкой, сама раскладывала каждый предмет, с трепетом прикасаясь к вещицам, которые для любого другого не значили бы ничего. Юную миссис Майклсон слегка потряхивало, но не от предвкушения грядущего возмездия. Магия сгустком горячей энергии бурлила у неё в груди, разливаясь по венам тёплой волной, и девушка осознавала, что надолго этой магии не хватит. Ей было плохо, но она никак не выказывала своего беспокойства, своей боли, своего страха, застилавшего всё перед глазами.       Маленькая девочка внутри неё, забившись в угол сознания, горько плакала, и Давине хотелось рыдать вместе с ней. Но она уже больше не маленькая девочка, не ребёнок. Она-жена первородного, жена Кола Майклсона. И она должна быть достойной его. А потому ведьма заставила свои ладони перестать трястись, а разум проясниться. Она открыла нужную страницу книги и осторожно провела по листу пальцами, запоминая это ощущение прохлады в сочетании с шероховатостью бумажной поверхности. Также ощущались руки Кола, ласкающие её тело в их первую совместную ночь. Такими же прохладными были его губы в их первый поцелуй. Прохладными и солёными от слёз. -Давина.-окликнул её любимый голос, и она посмотрела на него-такого несчастного сейчас, боявшегося за неё.       Они неотрывно смотрели друг на друга целую минуту, взглядом говоря всё то, что не смогли бы выразить никакие слова во всём мире. А затем ведьмочка разорвала контакт, наполняя лёгкие воздухом-душным и затхлым. Пришло время.       Ребекка застыла рядом с братом, взяв того под руку и до боли сжимая её в своих костедробильных тисках. Давина действовала чётко по плану: сначала вылила в широкую чашу с глубоким дном кровь Элайджи и Финна, в которую до этого заранее добавила несколько нужных трав, чтобы не тратить на это лишнее время. Затем туда же опустилось снадобье, предназначенное для отравления клинка, и янтарный камень. Девушка вытащила из потайного ящичка стола длинную шкатулку, в которой хранился клинок, и осторожно вытащила оттуда оружие, удерживая навесу так, будто это была самая величайшая драгоценность.       Она закрыла глаза, крепче стискивая холодную серебряную рукоять. С её губ стали срываться слова, понять которые едва ли кто-либо смог. В этот момент казалось, будто вся тёмная энергия, вся чёрная материя сосредоточились именно в этой комнате, в этом кинжале. Постепенно мелодичный голос ведьмы Майклсон начал набирать обороты, становясь хриплым и громогласным, напоминая своей отрывистостью крик ужасной банши. Ребекка прижалась ближе к брату и отвернулась, боясь, что может увидеть что-то, чего видеть не должна. Её пугала эта тьма. Тьма, которой она никогда ещё не чувствовала. Эта тьма манила к себе, звала её по имени, проникала в сердце, стараясь поглотить его. Бекка не хотела её слушать, Бекка затыкала уши.       Комната наполнилась звенящим шумом ветра, и Давине пришлось кричать, чтобы Кол её услышал. -Нужна твоя кровь.       Первородный морщился от оглушительной какофонии, но всё же высвободился из объятий напуганной сестры и подошёл к жене, с трудом удерживаясь на ногах. Эта тьма не только звала их, она была осязаемой, она сбивала, забиралась внутрь и ломала кости. Майклсон протянул ладонь, и шатенка полоснула по ней остриём, позволяя железу окраситься в алый. -Кровь трёх братьев, связанных узами родства.-прошептала она, поднося лезвие чуть ли не к самым губам, будто обращалась к кинжалу, как к своему собеседнику, как к чему-то живому и подвластному эмоциям.       Ветер стал завывать практически невыносимо и чуть поутих лишь тогда, когда клинок оказался по рукоять в отваре из крови, яда, трав и янтаря-проводника энергии. Всем троим хотелось кричать-это было слишком сильно и громко. -Кровь ведьмы-последний шаг.-протянула Давина и порезала уже свою руку, позволяя красной жидкости стекать в чащу.       Заклятие достигло своего пика, и рёв ветра вдруг превратился в целую сотню мучительных стонов отчаяния, словно врата в саму преисподнюю открылись в этот момент и выпустили на волю грешные души, истерзанные бесконечной чередой страданий. Это было похоже на самый настоящий шторм-разрушающий, уничтожающий всё на своём пути. Это был шторм. Но, как известно, шторм заканчивается так же внезапно, как и начинается, а потому всё утихло резко и как-то обрывисто. Будто дирижёр оборвал управляемый им оркестр на середине симфонии. Наступила долгожданная тишина. Она была столь неожиданной, что давила на уши даже сильнее, чем звуки ветра. -Что-то внутри меня предчувствовало, что использовать янтарь в роли проводника для тёмной материи-очень плохая задумка, но почему-то я не прислушался к этому внутреннему голосу.-протараторил Майклсон, слегка безумным взглядом обведя комнату.       Вновь наступила тишина, нарушаемая лишь громкими вздохами Давины и нервным смехом Ребекки, что так и не решалась пошевелиться. Всё замерло, и даже время прекратило свой размеренный бег на мгновение. -Получилось?-нерешительно спросил Кол, обращаясь к жене.       Девушка согласно кивнула головой, а затем вымученно улыбнулась, бросаясь к вампиру. Каждый шаг был для неё неимоверно тяжек, и она едва могла передвигать ногами, чтобы кое-как удерживать равновесие. Кол подхватил её, поднимая в воздух и впиваясь в холодные и слегка влажные от волнения губы мучительным поцелуем. Ребекка отмерла, прижимая ладонь ко рту и сдерживая сухие рыдания, рвущиеся откуда-то изнутри. Это облегчение, эту радость нельзя было сравнить с чем-либо ещё другим. Всё, к чему они так долго стремились, для чего столько пережили, было окончено, а дело осталось, как им казалось, за малым.       Но для Давины облегчение это сопровождалось неожиданно накатившей усталостью, с которой уже не было никаких сил бороться. Всё истрачено на клинок, который теперь, забытый всеми, валялся на столе, брошенный в порыве безумного счастья. -Кол, я хочу прилечь.-пролепетала девушка, стараясь не отпускать шеи своего вампира, понимая, что если позволит рукам разомкнуться, то непременно грохнется на пол и разобьётся на миллиард крохотных частиц. -Ну конечно!       Парень бережно поцеловал её в лоб, вложив в это прикосновение всю свою безмерную благодарность трепетному созданию, что жмётся к нему сейчас, пытаясь обнять крепче, чем на то способно её слабенькое тело. Благодарность за то, что она нашла его тогда, при их первой встрече. Он уверен, что именно она нашла его, а не наоборот. Ей не от чего было бежать, Кол же бежал от своего прошлого, а она спасла его, протянув ладонь утопающему и вытащив его из болотной трясины лжи и крови, что постепенно засасывала его в свою мрачную глубину. Давина нашла его и сломала все барьеры, а затем воссоздала заново, но уже не из хрупкой, легко бьющейся глины, а из тяжёлого, прочного мрамора, способного выдержать любой удар. И Кол с тех самых пор уже не был прежним. Не мальчик. Мужчина.       И сейчас он нёс её на своих руках, нёс величайшее сокровище, а она почти теряла сознание от усталости. Кровь всё ещё текла из раны вниз по запястью, пачкая рукав платья, и Майклсон прокусил собственное, прикладывая его к губам наполовину уснувшей жены, заставляя несколько небольших капель попасть ей в организм. Этого было достаточно, чтобы порез затянулся и уже больше никогда её не тревожил.       Кол положил её на кровать, укрывая тонким одеялом. Давины уже не было с ним, она погрузилась в сладостную дремоту, теряя связь с реальностью, получив наконец желанную лёгкость в теле. Всё закончилось. Абсолютно всё. И этот день тоже подходил к своему концу. -Думаю, нам стоит дать ей поспать.-шепнул он стоявшей за его спиной Ребекке, что с почти материнской нежностью смотрела на невестку. -Да, я только переодену её в спальное платье, а то ведь запарится бедняжка.-блондинка быстро чмокнула брата в щёку, подталкивая того обратно в дом, чтобы Давина могла спокойно отдохнуть, не тревожимая ничем.-А ты иди и приберись там, я пока схожу за пижамой.       Вампирша быстро скользнула внутрь, направляясь в свою комнату, где хранились их с Давиной вещи. Всё ещё пребывая в полной эйфории от произошедшего, она словно утратила все свои сверхъестественные способности, передвигаясь с обычной человеческой скоростью и не слыша ничего, кроме мыслей у себя в голове. Ребекка бездумно схватила первую попавшуюся ей на глаза ночнушку и деревянную щётку для волос, напевая себе под нос весёлый мотив песенки, которую часто пела ведьма, расчёсывая после мытья длинные локоны сестры Кола.       В приподнятом от очередного успеха настроении Бекка вернулась назад, на террасу, присаживаясь на кровати. -Ты умница, Ди!-приговаривала она, приподнимая тело девушки, чтобы расстегнуть застёжки на спине.-Без тебя у нас с Колом ничего не вышло бы.       Первородная умело справлялась с тяжёлым корсетным плетением из тонких светло-голубых шнурков, довольно скоро покончив с ними и сняв верхнюю часть наряда. Кожа девушки, что ещё совсем недавно отливала бронзовым цветом, теперь была какой-то серой, даже немного зеленоватой. -Что-то ты неважно выглядишь...-заметила блондинка и уложила невестку обратно на постель. Нормальный спящий человек конечно бы отозвался на столь явные и тревожные прикосновения, но Давина легла в точности так, как её уложила Ребекка, не оказывая никакого сопротивления и не выказывая недовольства. -Давина?-Майклсон встряхнула её за плечи, призывая к пробуждению.       Кол, услышав подозрительные волнения со стороны улицы, бросил укладывание кинжала в чехол и вышел на улицу, застывая в напряжённой позе прямо в дверном проёме. Его сестра медленно обратила к нему своё побледневшее лицо с ярко выделявшимися на нём красными глазами. -Кол, она не дышит.-просипела она, ещё раз дёрнув безвольное тело Давины.-Она не отзывается, она не дышит!       Майклсон подлетел к своей жене, укладывая себе на колени. Его пальцы нащупали то место на лебединой женской шее, где обычно чувствовалось быстрое биение её сердца. Там, где обычно буквально ощущалась жизнь в теле юной и такой живой девушки, теперь была убивающая пустота. Пустота, означающая только одно. Душа Давины Клэр навсегда покинула свою земную оболочку, оставив в ней своё молчаливое сердце, не выдержавшее столь сильной нагрузки.