Анетт

Отец Александр хотел узнать, кто эта девушка. И самым лучшим способом было спросить у Адель, которая знала всё и про всех в городке. Однако святой отец не мог придумать ни единого повода, по которому ему было бы прилично интересоваться девушкой. Должно быть, судьба существует. Рок, фатум, помощь свыше… либо с противоположной стороны. Как бы то ни было, но когда отец Александр вернулся домой, сияющая от распиравшей её новости полная, румяная Адель встретила его на пороге вопросом: - А вы слышали, какой скандал у церкви приключился? - Снова вы сплетни собираете, милочка… - недовольно нахмурился священник, и хотел было пройти мимо назойливой служанки. Однако та не унималась: - Вы Анетт Фламель знаете? - Понятия не имею, - вздохнул отец Александр, прислонившись плечом к дверному косяку и всем своим видом показывая, что согласен выслушать новость, если только она будет высказана кратко и по существу. - Это девушка с улицы Анфэр! Красивая, русая, с большими серыми глазами. Живёт с бабушкой. - С серыми, говорите?.. – священник задумался. Ерунда. Мало ли в городе красивых девушек с серыми глазами? - Да вы, должно быть, видели её! В платье из кремового шёлка, с белой кружевной накидкой? Отец Александр вдруг совершенно явственно увидел перед собой девушку… Несомненно, ту самую… - Пожалуй, видел… - голос его дрогнул, но увлечённая Адель этого не заметила. - Так вот, сегодня сумасшедший Мишель у церкви называл её… дьяволовой дочкой, - Адель поспешно перекрестилась. - Вот как? - Да! А бабка её начала Мишелю возражать, обозвала дураком! - Ну так что же? Мало ли что безумному привиделось? - Так ведь он ничего зря не говорит… Так что что-то тут нечисто, ей-богу нечисто! - Адель, не упоминайте имени господа Бога нашего всуе… - осуждающе произнёс отец Александр. - Ох, простите! – всполошилась служанка. - Скажите лучше, кто родители этой девушки? - О, ваше преподобие, это тёмная история… - загадочно проговорила Адель, излучая плохо скрытую радость оттого, что вновь предоставилась возможность посплетничать. – Мать её была просто красавицей! Аж уж набожной была… В монахини даже собиралась. - И что же? Судя по тому, что у неё родилась дочь, планам её помешал какой-то влюблённый юноша? - Уж не знаю, кто именно ей помешал. Поклонников у Анни (так её звали) была тьма! Однако никого она к себе не подпускала. Это я вам точно говорю, я по соседству с ними тогда жила. И хоть была я ещё маленькой девочкой, но прекрасно помню, что никого Анни не приваживала. Из дому только в церковь выходила. Но как-то вдруг соседи заметили, что вот уже месяц Анни не выходит из дому. Мать её, госпожа Фламель, отмахивалась от вопросов и выглядела печальной. В гости они ходить перестали, и сами не принимали никого. Так продолжалось ещё с полгода. А потом жена молочника под предлогом продажи молока ухитрилась попасть к ним в дом. И вскоре весь город узнал, что Анни ждёт ребёнка! Бедную госпожу Фламель стали дразнить на улице, кричали, скоро ли её непорочная девочка собирается в монастырь? И вот, однажды осенним утром, было это, кажется, в начале ноября, по городу прокатилась известие о том, что в полночь Анни родила девочку и тут же умерла. С тех пор госпожа Фламель воспитывает внучку, вместо своей бедной покойной дочери… - Да, грустная история… - проговорил отец Александр. – Но кто же этот негодяй, отец девочки? Адель развела руками и вздохнула. Она бы многое отдала, чтобы быть посвящённой в эту тайну. *** Анетт сидела на подоконнике и смотрела в ночной сад. Ветерок, залетающий в открытое окно, теребил её распущенные русые волосы. Тишину нарушали только стрекот сверчков да стук бабушкиных спиц. Девушка обхватила плечи руками, защищаясь от веющей из сада прохлады. На душе у неё было странно: вроде бы и скучно, но какая-то мысль заставляла её чувствовать предвкушение чего-то сладостного, но невозможного и оттого очень желанного. В голове её промелькнули образы тёплых морских волн, сладких персиков, запаха душистых цветов… Нет, не то. Отец Александр… Его голубые глаза, устремленные на неё… Седые волосы, которых так хочется коснуться пальцами… Анетт провела языком по нижней губе, и по всему телу прошёл приятный озноб. Девушка вздрогнула. - Анетт, слезай оттуда, ты простудишься! – крикнула госпожа Фламель. Анетт нехотя повиновалась. Она подошла к креслу, в котором сидела бабушка и села на пол у её ног, положив подбородок на подлокотник кресла. Госпожа Фламель отложила вязание и посмотрела на озарённое светом свечи лицо внучки. - Как же ты похожа на Анни… - вздохнула она. - Бабушка… - вкрадчиво начала девушка. – Вы мне обещали рассказать о маме, когда я вырасту. - Обещала, - сказала госпожа Фламель, настороженно прищурившись. - Мне кажется, я уже достаточно взрослая, чтобы узнать всё… - Милая, ну зачем тебе это? Это слишком тяжкое воспоминание для меня, и я думаю, что не нужно тебе огорчаться… - Бабушка, мне это правда важно знать! Ты даже себе не представляешь насколько! И я сильная, я всё выдержу! Госпожа Фламель колебалась несколько долгих секунд. - Ну, хорошо… Мой муж Фредерик умер рано, когда Анни была совсем маленькой. Я растила её одна. Это был ангел, а не ребёнок! Когда Анни подросла, она заявила, что не станет выходить замуж, потому что хочет посвятить себя Богу. Меня это расстроило, ведь я хотела видеть дочь счастливой, помогать ей воспитывать её детей… Я надеялась, что Анни передумает, тем более что она становилась всё красивее и многие молодые люди влюблялись в неё. Я мечтала, что однажды явится юноша, который покорит её сердце. Потому обрадовалась, когда однажды Анни прибежала домой сама не своя и с испугом рассказала, что на улице её преследовал какой-то человек. Я сказала, что это, должно быть, один из её поклонников, но ужас её не проходил. Было ещё несколько таких случаев, но я снова улыбалась и говорила, что всё будет хорошо. Кабы я знала, к чему это приведёт… Госпожа Фламель замолчала, сомневаясь, стоит ли говорить дальше. Но Анетт смотрела на неё пристально, зачарованно, не мигая. Поняв, что раз уж начала говорить, то нужно продолжать, госпожа Фламель заговорила снова: - Однажды Анни не вернулась домой до темноты. Я забеспокоилась, бросилась к её соседкам-подругам. Но её нигде не оказалось. Вернулась Анни перед рассветом, измученная, в разорванном платье, с синими и багровыми пятнами на руках и на шее. Лицо её было страшно. Я заплакала, стала расспрашивать её, но Анни не сказала ни слова. Просто легла на кровать, да так и пролежала весь день, не закрывая ничего не выражающих глаз. Даже ни единой слезинки не проронила. Несколько дней Анни металась в горячке, а когда выздоровела села за вязание. Она умела вязать только самый простой узор шали. Когда-то она хотела научиться всему, как я, но, сколько я ей ни предлагала продолжить уроки, она не реагировала. Только вязала шаль за шалью. По-видимому, хотела занять себя монотонной работой. Из дома выходить перестала, читать и молиться – тоже. И всё так же не говорила ни слова. И однажды я поняла, что моя дочь ждёт ребёнка. Сама же Анни к этому событию отнеслась с ужасом, и это было её первое проявление эмоций с той страшной ночи. Я успокаивала её, говорила, что малыш – это не так уж плохо, что переживать так не надо, однако Анни до последнего не могла смириться с этим. А в ту ночь, когда она родила тебя, моя девочка умерла. Ночь была ненастной, и, не смотря на позднюю осень, сверкали молнии и грохотали раскаты грома. Ни до, ни после той ночи такой погоды не было. Я решила назвать тебя так же, как и твою мать, но имя это вызывало у меня слёзы каждый раз, как я его произносила, и потому я стала называть тебя Анетт. Ты заменила мне мою Анни. Я не хотела тебе всего этого рассказывать, потому что боялась, что ты станешь чувствовать себя виноватой, хотя ты, мой милый ангел, не виновата ни в чём! Дети безгрешны, они всегда приносят счастье в мир. А то, что твоя мама умерла… это судьба, никак это не исправить. На всё воля Божья. Ты расстроена? - Н-нет, - Анетт улыбнулась и сжала бабушкину руку. – Спасибо, что рассказали мне всё… Только кто же был моим отцом? - Я не знаю… - покачала головой госпожа Фламель. *** Анетт ушла в свою комнату пораньше, сославшись на усталость. Но, вместо того, чтобы лечь спать, на села на кровати, прислонившись спиной к стене, обхватила колени руками и задумалась. Узнать историю своего появления на свет давно уже было её заветной целью. Анетт казалось, что именно в тайнах прошлого кроется загадка её истинной сущности. В детстве она всегда отличалась от детей её возраста, не любила играть со сверстниками, считая это ниже своего достоинства. Сейчас, когда она повзрослела, её необщительность воспринималась окружающими как скромность и добродетель, хоть злые языки порой пытались что-то сказать о том, что Анетт Фламель – плод греха. Однако чистота и непорочность во взгляде юной Анетт заставляли эти языки устыдиться и умолкнуть. Ведь никто не знал, какие сны снятся этой девочке с ангельским личиком. Анетт и сама толком не понимала, откуда в ней эти странные мечты… *** Запах свежего сена в темноте… Чьи-то руки железными тисками сжимают запястья Анетт. И больно, и почему-то мучительно приятно… Шумное горячее дыхание обожигает шею. - Анетт… - выдыхает низкий хрипловатый голос у самого её уха. Она узнала этот голос – именно он сегодня читал молитвы в церкви. Анетт открыла глаза. Вокруг по-прежнему была темнота, но она поняла, что находится в своей комнате. Одна. Девушка разочарованно застонала и уткнулась лицом в подушку. - Пусть тебе тоже сейчас не спится… - злобно прошептала она в темноту.