Анетт

- Мадемуазель Фламель? Что вы здесь делаете? – спросил отец Александр, не сводя с девушки напряжённого немигающего взгляда. В первое мгновение Анетт растерялась. - А… а вы? – спросила она, завороженно глядя прямо в глаза священника. Теперь пришла очередь отца Александра смутиться. - Меня звали в село к умирающему, - сказал он после неловкой паузы, отводя глаза влево и вверх. Губы Анетт искривились в понимающей усмешке, и она опустила голову, чтобы священник не заметил этого. К тому же природа будто решила ей помочь: по небу пробежала изломанная нить молнии, и громыхнуло так, что девушка от неожиданности вздрогнула. - Господи! – выдохнула она и схватила священника за руку. Раскат грома затих, отдаляясь, но Анетт всё не разжимала пальцев. Перед отцом Александром сияли огромные лучистые серые глаза. - Испугалась? – почему-то шёпотом спросил он, не в силах ни разъединить рук, ни отвести взгляда. Анетт молча кивнула. Совершенно безотчётно священник провёл свободной рукой по щеке девушки. Кожа была горячая и нежная на ощупь. Анетт слегка улыбнулась и чуть прикрыла глаза от удовольствия. Вдруг отец Александр отдёрнул руку, будто обжёгшись, и отступил на шаг. В душе его взметнулось чувство опасности, как будто он стоял перед ядовитой змеёй. Холодная жуть волной прошла по всему телу. Отец Александр изумлённо огляделся по сторонам. Выглядел он растерянно. Словно священник очнулся ото сна, и стоял посреди дороги, не сознавая, где он и как тут оказался. Девушка, стоящая напротив, опустив безвольно повисшие руки, казалась не менее растерянной. Юная, совсем ещё ребёнок, ангельски прелестная… Она вновь подняла глаза на священника, и в них он увидел отчаяние и тревогу. Отец Александр провёл ладонью по своему лицу, будто стряхивая с него наваждение. И тут же на него навалилось осознание, что опасность в самом деле была, но всё ещё страшнее – искушение сидит в нём самом, и он только что был на грани того, чтобы поддаться ему… Со свинцового неба упали первые дождевые капли, и Анетт ощутила их прохладу сквозь тонкую ткань белого платья. На дорожной пыли появились тёмные пятна. Воздух волнующе пах дождём. Анетт глубоко вдохнула его, как бы пытаясь впитать этот запах в себя. Капли стали падать чаще, и через несколько мгновений пошёл густой дождь. Снова громыхнуло, громче прежнего, и раскат грома прозвучал для Анетт как торжественный гимн. Ей хотелось смеяться от счастья, кружиться под дождевыми струями, обнять этого поражённо застывшего перед ней мужчину, прижаться к нему всем телом и увлечь куда-то, где он забудет обо всём на свете и будет ласкать её безо всякого стыда. - Ты боишься меня? – спросил отец Александр. - Нет… - проговорила Анетт и шагнула к нему. Сделала движение, будто собиралась протянуть к нему руку, но в последний момент передумала. Её волосы намокли, и она стала выглядеть ещё нежнее и беззащитнее. - Дождь. Идёмте, - сказала она и, не дожидаясь ответа, развернулась и пошла по дороге к городку. Священник пошёл за ней. Анетт шла быстро, но не бежала, не сгибалась и не пряталась от льющейся с неба воды, как это обычно делали попавшие под дождь девушки. Она поднимала голову, подставляя лицо под прохладные капли, и, если бы священник не был позади неё, он мог бы видеть, что она улыбается. Платье девушки намокло и прилипало к ногам. Небо разрезала огненная вспышка, и тут же громыхнул новый раскат. На этот раз Анетт не испугалась. Священнику даже послышался радостный девичий смех, прозвучавший одновременно с ударом грома, но, должно быть ему это только показалось… Отец Александр ждал, что девушка обернётся, но она будто забыла о его существовании и шла вперёд стремительной лёгкой походкой, сливаясь с бушующей вокруг стихией. Город был пуст. Нет сумасшедших, готовых прогуливаться в такую погоду. Анетт остановилась и обернулась лишь у поворота на улицу Анфэр. Увидев, что священник по-прежнему следует за ней, она улыбнулась и, махнув ему на прощание рукой, скрылась за поворотом. Отец Александр постоял пару мгновений, а потом отправился домой. Мысли его путались. Только сейчас он почувствовал, насколько замёрз. Одежда промокла насквозь, зубы стучали от холода. Единственным желанием его было поскорее добраться до дому и отогреться у камина. - Ма-атерь Божья! – всплеснула руками Адель, когда дверь открылась и на пороге появился отец Александр. – Да вы с ума сошли! Быстро переодевайтесь, вы же можете простудиться и умереть! Я сейчас вина подогрею… *** Анетт сидела в кресле у камина, закутанная в тёплую шаль, связанную её матерью. Бабушка, уже отругавшая её за прогулку под дождём, вложила в её ледяные руки кружку с глинтвейном и ушла куда-то в сторону кухни, причитая себе под нос. «Что же эта ведьма издевается надо мной что ли? - думала Анетт. – До полнолуния две недели… И не сказала ничего толком…» От тепла и горячего вина её совсем разморило, и комната поплыла перед глазами. «Отец Александр! – Анетт довольно улыбнулась. – Так значит, он ко мне неравнодушен! Если бы мне сказали это ещё вчера, я бы ни за что не поверила, право! Зачем он так скоро убрал руку? Вот если бы ещё раз… Что бы такое придумать?..» *** Отец Александр хотел спать, но уже целую ночь его разум балансировал на тонкой грани между бессонницей и дремотой. Было жарко, и дико хотелось пить. Когда он на несколько минут погрузился в сон, ему приснилось, что он позвал Адель, и она принесла ему холодной воды в кружке. Но, когда он открыл глаза, на столе возле кровати ничего не было. Священник снова провалился в тяжёлый мутный сон. Он видел Анетт. Она кружилась под дождём, подставив руки под частые капли и смехом отвечала на каждый раскат грома. Вдруг она подошла к нему, как тогда, на дороге, но подошла ближе, так близко, что отец Александр ощутил исходящее от неё тепло. Девушка положила руки его плечи. Повинуясь непреодолимому желанию, священник взял девушку за талию, и привлёк к себе, ощутив сквозь мокрую ткань платья тепло её тела. Сон оборвался. Отец Александр зажмурился, пытаясь вернуться в него, продлить ещё хоть на миг то непередаваемое чувство, когда он держал её в объятиях… Но сон возвращаться не желал. В реальности были только жесткая кровать, горячая, будто посыпанная песком подушка и нестерпимая жажда. - Адель! – крикнул он. – Пить!..