Древняя дорога

,,,,,, В первую минуту Бизон подумал, что тронулся умом. В метре от него практически беззвучно поднялся аквалангист, перехватил старый добрый АКМС и плавным, скользящим шагом двинулся прямо к валунам, за которыми сидела Ума. За первым пловцом из темной, маслянисто блестящей в лунном свете воды вылез второй, за ним третий, четвертый… Шесть человек? Ничего себе! Наши? Откуда тут наши? Ни Табачников, ни Платов сегодня на берегу не работали, только страховали эвакуацию Смерчей. Тогда кто эти красавцы? Какая разница, сейчас Умку запалят! Где там Серега? В ухе пискнул вокс. Батя отсигналил щелчками тангенты, берем живыми! Ну, в чем проблема? Бизон отложил АДС в сторону, привычно сжал кулак, примерился. Схватка черных теней была молниеносной. Неизвестные пловцы оказались отлично подготовленными бойцами. Выстрелить никто не успел, но взять их в рукопашную быстро и без проблем вышло не у всех. Физик пропустил мощный боковой по ребрам, ещё секунда – и узкий стилет чужака ушел бы Мыцыку точно в затылок. Ума прыгнула, как рысь, перемахнула рухнувшего на колени Серегу, двумя ногами в грудь и голову отшвырнула бойца от своего парня. Отлетевший пловец крепко приложился о валун головой. Бизон, выскочивший из своего укрытия, со всей силы саданул замыкающему чужаков кулаком в голову. Уж что-что, а бить Борис умел с детства, на Кубани казачата этому учились быстро. Фигура рухнула на камни, его товарищ мгновенно развернулся, но Тарасов прыгнул вперед, перехватил автомат, рванул на себя, вывернул, выламывая чужаку пальцы. Тот успел выпустить оружие, в лунном луче высверкнул нож. Выпад! Ещё! Ещё! Если бы не опыт, Бизон бы погиб на месте. Пловец показал класс. Он явно умел держать нож в руках, и умел убивать. Едва увернувшись от четвертого выпада, Тарасов пропустил удар кулаком в корпус. Перед глазами засверкали звездочки, но это не помешало Борису приложить виртуоза его же автоматом в лоб. Когда головного пловца снес с ног прилетевший из темноты увесистый камень, командир группы понял, что им не уйти. Их взяли, и взяли чисто! Но кто? Американцы? Русские? Арабы? Он встал с напарником спина к спине, рука впилась к кольцо гранаты. Живыми – не возьмете! Из-за валунов поднялась тень. Плечистый мужик в незнакомом песчаном камуфляже показал – не дури, положи оружие. Командир группы покачал головой. - Что, пора петь «Ха-Тикву»? – командир услышал в воксе голос напарника. - Полагаю, что так, Ави! Он стянул маску, вызывающе сплюнул, копируя Клинта Иствуда в своем любимом вестерне. Они были готовы к любому движению плечистого и проморгали стройную тень справа, которая срубила обоих спецов рукоятью пистолета по затылкам. - Бать, минус два, - немного хвастливо шепнула Багира в вокс, хотя Батя стоял в трех шагах и отлично все видел. Ну и что? Кои веки раз дорвалась до полевой работы, подумала Маргарита. Почему нельзя немножко попижонить? - На пять баллов, - шепнул Булатов, - группа, сбор! Уходим, и быстро! Смерчи растворились в угольной темноте ливанской ночи. Разведгруппа «Коммандо Ями», спецназа ВМФ Израиля, пришла в себя минут через десять. - Командир, а это кто были-то, русские? – сержант Ави все еще пытался привести в чувство оглушенного Бизоном товарища, - Томер! Томер, бехийят абук, давай же! - Тьфу…Кхааа-кхаа… Шшшармудаааа… Как это он меня, а? Ибинамааат… - Русские, Ави, русские. Арабы нас бы порезали, а американцы… Ты ж их видел! - Ни фига себе? Это такие крутые русские?! - А сам-то как думаешь? Боаз, Цвика, в порядке? - Не очень… Тьфу… Ыак… Бхиии… - Гили, ты как? - Хреново… В голове все гудит… Били, как по колоде! Уй, ёёёооо... - Понятно. Тогда сидим ровно. Нужна эвакуация. Никто не указал командиру, нужна, мол, так вызывай. Все понимали, что поблизости могли быть отсечные группы этих русских. Смерчи бежали по каменистой лощине что было сил. Булатов стиснул зубы. Проклятая боль в ноге нет-нет, да и вставляла иголку, да так лихо, что перед глазами все белело. А надо было оторваться, выиграть время. Израильтяне их засветили, и это было отлично. Командир группы обязан будет доложить своим начальникам, те, так или иначе, поставят в известность американцев. Вот и будет тот самый разумный шум, о котором так просил Пригов. Естественно, американцы отсигналят игиловским боевикам, что у них под носом скачет группа русского спецназа. Само собой, воины Аллаха начнут охоту. Вот тут-то Смерчи и ударят. Потому что в такой суматохе проскользнуть к объекту незамеченными будет проще. - Стой! – Физик, скакавший по камням впереди, в головном дозоре, тронул тангенту вокса, - Бать, впереди дорога! Вижу фары! - Ложись! – выдохнул Булатов. Группа рассыпалась, исчезла в камнях. Когда машина проехала, Булатов собрал группу. - Выходим на цель. Наша задача - провокация. Все должны поверить, что нам нужен их аэродром и их штатовские советники. - Зачем? - невольно вырвалось у Умы. Смерчи захмыкали. Никому из них и в голов уне пришло обсуждать приказ. Надо, значит надо. - Затем, что мы должны отвлечь внимание от Муры и Кота. - Твою ж..., - выдохнул Бизон. - Живы?! - аж присел Физик. Ума просто всхлипнула на груди сглатывавшей непрошеную слезу Багиры. - Да. Мне Пригов только перед отлетом сказал. А теперь, слушай боевой приказ!... ,,,,,,, Два офицера стояли на баке мощного БДК «Николай Фильченков», глядя на розовеющее небо. - Не поверишь, меня аж ностальгия пробирает, - капитан первого ранга Табачников грустно улыбнулся, - в семьдесят девятом вот так вот в Анголу ходил, вот на этом самом БДК. Сколько ж времени прошло, а? - А ты Ивана давно знаешь? – прищурился полковник Платов. - Ещё бы! Ещё с Каспия, со 137-ого МРП. А ты? - В Чечне пересекались пару раз. - И как? - Псих! Настоящий спецназовец! - Это точно. Сейчас заматерел, остепенился. Дочка уже заневестилась. А на Каспии был просто шибайголова! А в «Вымпеле» потом что вытворял? - Да ладно? - Именно. Историю про княгиню и Черную ведьму не знаешь? - Знаю. Погоди-ка, так это… Иван? - А то кто же? Спецназовец от Бога, и был, и есть. - Одного не пойму. Нафиг он жену с собой потащил? И девчонка эта, Олеся! Не мог парней в команду набрать? - Знаешь, - Табачников помолчал, - он недавно двух ребят потерял. Парня и девушку. Они им с Ритой как дети родные были. Вот и взял всех, кого смог. Они мстить пошли, как я понял. - Но жену? - Ты б её видел! Рита – это ого! Она сейчас ещё успокоилась малость, лет так десять тому назад была – смерч на двух ногах! - Однако контингент у вас, моряков! Что-то тихо пока. Топот вахтенного раскатился над палубой. - Товарищ капитан первого… - Ну?! - Вас срочно в БЧ-4! - Началось! – Табачников рванул за вахтенным, - Клим, поднимай ребят! - Док! – нажал на тангенту вокса Платов, - тревога! ,,,,,,, Самое непривычное и неприятное для любого человека, которому впервые в жизни выпало ехать на верблюде, это пережить момент, когда «корабль пустыни» поднимается с колен на ноги. По милости Аллаха проклятая скотина сначала встает на задние ноги, и непривычного седока бросает вперед. Если не удержался, можно и через голову кувыркнуться. Потом махари выпрямляет передние ноги, и неудачливого наездника с силой отбрасывает назад. Чуть расслабился – и вылетишь кубарем вверх тормашками, узрев в момент приземления верблюжью задницу с ехидно болтающимся тощим хвостом. Но зато когда верблюд идет по пескам, можно лежать в седле, как на палубе фешенебельной яхты и сладко дремать. Умница махари ни за что не уронит седока, это не хитрый и злобный двугорбый дромадер, всегда готовый укусить или плюнуть. Это в Машрике двугорбые тангутские верблюды – бура – спокойные и миролюбивые. А магрибинские дромадеры хуже шайтана! То ли дело беговые махари. Покачиваясь в седле, Мура улыбалась, глядя на мужа. Вася сидел на верблюде с видом и хваткой заправского туарега, эдак небрежно-цепко. Уже второй день они шли с кочевниками с ярмарки верблюдов, главного собрания и праздника всех детей Пустыни. Иначе, как объяснил им гостеприимный Абд-аль-Фаттах, тот самый, который приютил их на ночь после встречи у колодца, они бы не добрались не то что до Судана, а даже до алжирской границы. Их просто пристрелили бы. Кто? Кто угодно. Чужой человек по закону Пустыни – добыча. Если он на твоей земле – можешь приютить, убить или ограбить. Твое право. Тогда, едва они вылезли из джипа, Фаттах усадил за дастархан. «Кошаки» быстро раскусили наивную хитрость туарега, который хотел проверить, не нарушат ли его гости законов приличия? Не нарушили. Никто не притронулся к еде, не омыв рук, никто не потянулся к блюду с рисом прежде хозяина, никто не стал вытаскивать из пилава сочное мясо. Туарег кивнул. Когда блюдо опустело, а гости и хозяин, следуя обычаю, сыто рыгнули, пришло время кофе. В Магрибе, к удовольствию петербурженки Муры, пили кофе куда как чаще и больше, чем чай. Коту было плевать, горячая жидкость, и ладно. Ну а какой же кофе без беседы? После третьей маленькой железной чашечки, сваренной на горячем песке, мир вокруг стал загадочным и симпатичным. Фаттах представился, рассказал про себя, свой род, с гордостью перечислил имена сыновей. Он, как и поколения его предков, жил скотоводством, разводил скаковых махари. - Чем ты промышляешь? Судя по твоим рукам, ты воин? Мура сидела на ковре, скромно потупившись, еду брала только после мужа. Она знала, что Вася едва сдержался пару раз, чтобы не хихикнуть. Невольно вспомнилось, как они наперегонки, выхватывая друг и друга, точили вьетские манго под умилительное «Дети, не ссорьтесь!» Ольгиной матери. От результата разговора с Фаттахом зависел успех выхода в район операции. - Да, - кивнул Кот, - служу за вознаграждение. Сейчас вот её охраняю. - Разве она не твоя женщина? – удивился туарег. - А разве одно мешает другому? – пожал плечами Ионов, - моя жена – журналист, собирает древние сказания. Её начальники наняли меня для её охраны. Сейчас в Судан едем, на юг. Хочет записать легенды чернокожих. - Белые? Сказания черных? Мой друг, вас обоих прирежут! Или продадут в рабство! Вы не доедете даже до границы! Мало-помалу разговор свернул на конкретику. Фаттах предложил, раз уж такое дело, не ездить к черным сразу, что у них смотреть, у этих обезьян, а побывать на ярмарке верблюдов, главном празднике всех родов туарегов. Там можно будет переговорить с родичами, которые обычно кочуют в суданских песках. С ними уже можно попасть и к черным, раз уж такая охота. Фаттах не был альтруистом. Его интересовал джип, который Ионов согласился махнуть на верблюдов и кое-какие мелочи, незаменимые в пустыне. После того, как туарег и внук Насреддина поторговались три часа кряду, Фаттах осторожно расспросил, не имеет ли его гость отношения к легендарному «возмутителю спокойствия», легенды о котором, популярные в Машрике, докатывались и до Магриба. Что? Внук? Мог бы и сразу сказать! Разумеется, туарег подумывал убить обоих путешественников. Но убить гостя – позор и проклятие. А тогда, у колодца, он был один против двух. К тому же, его гости показали уважение к закону Пустыни. За что их было убивать? Проще оказалось помочь, и Фаттах получил вожделенный джип… - Через день придти, - к Ионову подъехал аменокаль Наиль Абу-аль-Рахман, дальний родич Фаттаха, с кочевьем которого они шли к своей цели. Наиль тоже не был альтруистом. Но он не мог отказать родичу, не мог убить гостя и не стал отказываться от трех сотен американских долларов. Ионов кивнул, приложив руку к сердцу. Наиль указал стрекалом на юг, повторил на ломаном английском, - через день. Твой женщина не устал от пустыни? Не бояться? Кот покачал головой. - За нами идут, почтенный. И не по мою голову. Им нужны твои верблюды. За нами идут, а впереди засада. Наиль ни секунды не усомнился в словах своего гостя. Фаттах говорил, что это воин. Кто бы это разинул рот на верблюдов его рода? Аменокаль тронул повод своего махари, гордый зверь плавно перешел на широкую рысь. Следовало приготовиться к встрече. День прошел в ожидании нападения. Все устали. Наиль то и дело злобно позыркивал на невозмутимого Кота. Зато когда из солончака вылетели незнакомые мехаристы, воины Наиля были готовы. Когда загрохотали выстрелы, Кот спрыгнул с седла, бросил Муре повод и вскинул купленную на ярмарке штурмовую винтовку, знакомую со Сьерра-Леоне R-4. Стычка была короткой. Потеряв троих, воры ушли в пустыню. Аменокаль приказал не преследовать, мало ли что. - Я тебе должник, инглези, - кивнул Наиль Коту, менявшему магазин. - Все в руках Всевышнего, - прикрыл глаза закутанный в тагельмуст Ионов. Мура подъехала к мужу, как только вождь поскакал проверять караван рода. - Устала, Жень? - Есть немного. Долго ещё? - Завтра будем на месте. Держись, любимая, ещё чуть-чуть. Любимый, говорили лучистые голубые глаза красавицы, как же мне хорошо с тобой! И особенно хорошо с тобой тут. В пустыне, в чужом и смертельно опасном мире, в бою, на работе. Когда ты со мной, я живу, я дышу полной грудью. Потому что я тебя люблю. ,,,,,,