Древняя дорога

,,,,,, Бизон тащил на спине обмякшее тело, то и дело спотыкаясь на пыльных камнях. Глаза слезились, на зубах скрипел песок. Горло горело от жажды, пот разъедал кожу, сбитую ремнями снаряжения. Все это не имело значения, за годы службы Борис привык к мелких неудобствам своей работы. Они смогли! Они все-таки смогли! … Подобраться к аэродрому оказалось почти невозможно. Объект охранялся так, как будто шахиды ждали приезда самого Пророка. Смерчи почти сутки ползли по камням, но, как не таились, напоролись на «коллег». Схватка была короткой и жестокой. Борис мотнул головой, прогоняя ненужные мысли. Как же! Яростная бесшумная ножевая встала перед глазами. Спецназовцы были вооружены до зубов, но никто не стрелял. Когда в горло Булатова вцепилась рука в армированной перчатке, было уже не до стрельбы. Схватка завертелась, как осколочки цветного стекла в калейдоскопе. Багира всаживает нож под мышку схватившего Батю бойца Ума уходит от атаки в голову, падает, подсекает врага под колено Физик отскакивает, нож впивается парню в ногу, Серега стискивает пальцами кадык чужака Бизон прыгает навстречу двоим, миг – и один падает, пытаясь зажать алый фонтан из рассеченной артерии, второй атакует, ножи лязгают друг об друга Булатов резко вскидывает руку, спец, замахнувшийся на Уму, падает с ножом в горле Багиру сбивают с ног захватом за волосы, Кошкина отмахивает клок своей гривы вместе с чужими пальцами Тарасов проваливает атаку на себя, откидывается на спину, резко выпрямляет ноги – и враг через голову отлетает на камни Физик отшвыривает от себя труп с перебитой трахеей, пробует встать, но падает, получив ногой в лицо Ума разъяренной тигрицей вскакивает на спину добивающего Серегу воина, взмах ножа, оба падают Багира бьет быстро и зло, нож уходит беспалому в печень, под срез бронежилета Схватка закончилась, как началась, быстро и неожиданно. Только пыль, камни и тела в камуфляже. Булатов вытер брызнувшую в лицо чужую кровь. - Рита, Бизон, охранение. Ума, потряси этих пижонов. Физик, в порядке? - Тхакх точно… - Серега! – укоризненно вздохнула Багира, что-то ты не в форме, второй раз уже получаешь! Ума, шипя матюги, выворачивала карманы разгрузок покойников. Приказ есть приказ, но она предпочла бы перевязывать своего парня, чем обшаривать жмуриков. Сережка! Как же ты так отвлекся-то? Нож полоснул по бедру, это-то чепуха. Хоть и глубоко задел, но вены целы, а дырка в мясе зарастет. А вот так вот с ноги выхватить в голову, тут и до сотрясения недалеко! Олеся шипела, но приказ выполняла четко. Года два назад наплевала бы и сделала бы все на «отвяжись», но опыт брал свое. Всем спецназовцам, работающим за линией, или, как говорят за океаном, «across the fence», вменяется в обязанность не брать никаких предметов или документов, с помощью которых можно идентифицировать подразделение и страну. Подчас заставляют даже бирки с одежды срезать, специально закупают снаряжение у гражданских фирм. Спецназ работает без лица, это знают все. Знают, но все равно берут с собой мелкие талисманы, памятные или «счастливые» вещицы. В «Смерче» эту истину знали давно. Сами, бывало, грешили, один Батя со своей тельняшкой чего стоил. - Бать, вроде, одно фуфло! – Ума подняла три амулета из пуль на цепочках, - хотя, вот! Адмирал повертел в руках нашивку «Infidel». - Нет, это не то. - Бать! – Багира внимательно осмотрела мужа, слава Богу, не ранен! Она успела вовремя, чуть бы замешкалась, и получил бы Батя двадцать сантиметров углеродистой стали под кадык, - может, татуировки? - Дело! – улыбнулся адмирал, - заодно – переодеваемся в этих! Куртки, снаряга, все, что возможно! Бизон сноровисто обобрал покойников. - Во, ещё нашла! – Ума передала командиру монету. Тот вздохнул, протянул руку Багире. - Однако! – присвистнула Багира, - вот так спалиться, а? - Иракский динар, - хмыкнул Физик, - девяносто первого года. - Все яснее ясного, - кивнул Бизон. - Ну-ка дай-ка, - Багира притянул парня к себе, ощупала набухшую под глазом багровую опухоль, - терпи! Нож дай, твой чистый! Маргарита надрезала Сереге кожу под веком, спустила густую черную кровь, залепила поданным Умой пластырем. - Бать, я что не пойму, как-то быстро мы их уработали, а? – Тарасов натянул трофейную разгрузку, - с «тюленями» или легионерами лоб в лоб так быстро бы не вышло, а? - Это частники, Борь, частная военная компания, - Батя глянул на часы, - вопрос – как быстро их хватятся, и будет ли хвост? В общем так, прячем тела и ходу! Серега, ты как? - Нормально! – боль была адская, но Мыцык только крепче стиснул зубы. Однажды некий Шамиль пробил ему ножом ногу почти насквозь, только чудом не задел ни глубокие вены, ни кости. А потом пришлось скакать на этой ноге по кавказским камушкам, как молодому козленку! А тут что, подумаешь, порез! Ничего, командир, ничего. Нормально. Через сутки они выползли к заветному аэродрому. Было время утреннего намаза, можно было не бояться случайного патруля. Ага, прикинула в прицел Багира, аэродром. Транспортник без опознавательных знаков на разгрузке, у трапа курят двое. Охраны не видно, ну это понятно, намаз же. И вообще, никаких изысков, только полоса, ящики под маскировочными тентами, палатки охранения, окопы. - Сереж, ты как? – почти беззвучно, одними губами выдохнула Ума в ухо Физику. - Нормально, - скривился Мыцык. Нога ныла, в голове шумело от того удара, в общем, ничего особенного, бывало и хуже. Батя активировал вокс, нажал тангентой три щелчка, сигнал для Табачникова и Платова, но не успел отдать приказ группе, как… … начался ад. Землю тряхнуло, чудовищный грохот расколол уши, ещё раз, ещё, ещё. С неба лился воющий рев штурмовиков. На аэродроме рвались цистерны с горючим, суматошно бегали люди, кто-то стрелял, кто-то орал. Ещё удар! Ещё! Ещё! - Что это? – проорала Олеся, скорчившись на трясущейся земле. - Бомбардировка! Авианалет! – Бизон сплюнул песчаную пыль. Жахнуло так, что предыдущие взрывы показались хлопками. - «Смерчи» или «Ураганы», сирийцы исламистов долбят, - Батя проверил свой АКМ, щелкнул предохранителем, - группа! Слушай мою команду! Ворваться на аэродром, взять объект и уходить в известную каждому точку рандеву! Выполнить задачу любой ценой! Всем ясно? - Так точно! – отозвались Смерчи. Приказ был самоубийством. Но иного варианта просто не было. Пробраться на охраняемый только игиловцами объект они бы ещё смогли. Но сыграть против трех или четырех охотничьих групп при наличии одного раненого было бы глупостью. Проще и надежнее было рискнуть… … Бизон стиснул зубы. Надо дойти! Олька, подумал Борис, я вернусь, родная! Я дойду! И снова мучительный марш по горной тропе. Хорошо, хоть пленник лежал тихо, не дергался. Ну, с такой-то раной особо и не дернешься. Мысли закрутились вокруг рывка на аэродром. Это было… Нет. У Тарасова просто не было слов, чтобы описать этот кошмар. Никогда раньше они, морские диверсанты, не работали в условиях полевого боя. Их учили воевать тихо и незаметно, а не тогда, когда земля уходит из-под ног, а ты бежишь вперед, падаешь, расшибаешь в кровь колени и локти, видишь, как взрывная волна куском жестяной топливной бочки разваливает человека надвое, слышишь сумасшедшую какофонию криков-взрывов-лязга-треска, и во всем этом бедламе надо найти нужного человека, живого и здорового. Вырубить его и невредимым вытащить из этого кавардака. Обычная работа, да? Они потеряли друг друга почти сразу, группу раскидало в стороны близким разрывом. Бизон едва не откусил себе губу, подавив желание бросится вытаскивать своих. Вперед, кап-три, цыкнул Тарасов сам на себя и рванул по дымившейся полосе прямо к искореженным остаткам «Геркулеса», того самого транспортника. Вперед! Умри, но сделай! А вот это, подумал ещё Бизон, падая на потрескавшийся бетон, хренушки. Рановато мне ещё помирать, я ещё внуков не нянчил. Мне ещё домой дорога, а не на тот свет. В пять прыжков Борис доскакал до пылающего остова. Упал снова, отполз. Судя по веселому треску, в охваченных оранжевыми языками контейнерах рвались боеприпасы. Бизон забился в первую же щель, какую заметил. Получить шальную пулю в двух шагах от цели было бы верхом несправедливости! - Олька, милая, молись за меня! – Тарасов переждал новую серию взрывов, похоже, в контейнере было что-то похлеще винтовочных патронов. Осторожно, вжимаясь в землю, пополз. Через десять метров наткнулся на раскуроченный блиндаж, юркнул в него. Поднявшему было ствол исламисту выстрелил в глаз. В принципе, зря. Кроваво-сизая требуха его кишок, вырванная куском бетона, растянулась по полу и жутко, животно смердела. Но кто его знает, шахида? Надежнее прибить, так, чтоб наверняка. Второй скорчился у стенки, зажимая руками окровавленную грудь. Рядом – труп какого-то блондина. Бизон быстро осмотрел раненого. Обшарил покойника. Явно европейцы. Папка с бумагами? Планшет? За пазуху, потом разберемся. - Mmmmm… Help… Please! – на лице раненого было ни кровинки. Страх? Кровопотеря? Какая разница. - Who are you? – Тарасов бегло осмотрел рану. Осколочное, средней тяжести. Кровопотеря да, но не более. Шок, само собой. Не ждал, видимо, что придется воевать самому. - Help me, I’m American sitizen, - прохрипел бедняга. Ты-то мне и нужен, подумал Бизон, взваливая добычу на плечи. Выбраться с аэродрома получилось на старом советском «УАЗе» с сорванным тентом. Рядом с поваленной на бок машиной прятался исламист. Без долгих разговоров Тарасов пинками поднял шахида, заставил помочь поставить «УАЗ» на колеса. Проверил, зажигание есть. Бензин – полбака есть, нормально. «Помощник» дернулся в сторону, рванул на полосу во весь дух. Бизон вскинул «Гюрзу», но стрелять не пришлось. Очередной взрыв в контейнерах наделал новых дыр в бортах «УАЗа», черкнул самого Бориса по плечу, а шахиду просто снес голову. Тарасов дал газ. Через час, на горной тропе, он бросил машину, оставив парочку «вьетнамских» сюрпризов, взвалил свою добычу на спину и пошел. До точки рандеву со спецами Платова надо было топать по поросшим кедрами горам километров десять. И это если по прямой… … Наконец, Борис добрел до гребня. Сморгнул. Не помогло, мираж не пропал. Сморгнул ещё раз. Посреди кедровника возвышался древний, источенный временем храм. Сил ещё хватило дотащиться до мраморных ступеней и буквально ввалиться внутрь. Отдышавшись, Бизон осмотрел раненого. Скверно, но ничего. Если повезет, врачи вытащат. А не повезет, то все равно. Обработал раны, вколол обезболивающее – ампулу промедола из аптечки. Сглотнул, глянув на таблеточку синдокарба. Решил – подождет. Пока руки не трясутся, в глазах не троится, незачем жрать наркотики. А вот просто пожрать не повредило бы. Слипшуюся орехово-шоколадную массу, в которую превратились пайковые шоколадки, Тарасов слопал в один миг, даже облизал обертку. Глотнул воды из фляги. Фффух, вроде полегчало. До точки рандеву, судя по навигатору в планшете, ещё километров пять-шесть, но с таким грузом не дойти. Бизон тронул вокс. - Клим, это Бизон, засекай меня и иди сюда. Иди быстро. Наверняка его услышали, в том числе и те, кому не надо, плевать. Сейчас важнее всего вызвать помощь. И ждать, кто успеет первым, свои или чужие. Тарасов обошел древний храм, выбрал укромное местечко между двумя поваленными колоннами. Строение, похоже, знавало ещё руки зодчих Эллады или их учеников. А вот никаких статуй, украшений, даже их остатков и в помине не было. Немудрено. В этих местах в храмах держали только самое необходимое, что можно быстро сунуть в суму и дать деру. Слишком уж часто проходили тут завоеватели, с Востока ли, с Запада. Борис устроил пленника, присел сам, прикинул сектора обстрела. Плечо обожгло болью. Тьфу ты! И забыл, что сам ранен. Перевязаться получилось кое-как. Мдаа. Тарасов достал гранату из подсумка, вынул чеку, затянул платком левую кисть. Будет больно, но это хорошо. Боль от рычага, норовящего слететь с крепежа, не даст заснуть и потерять контроль. Свои помогут, а вот чужие, если придут, получат «эфку» прямо под ноги. Все. Теперь осталось только ждать. И он ждал, отгоняя от себя мысли о друзьях. Сколько раз их вот так разбрасывало за последние годы? А как там «кошаки»? - Господи, - подумал воин, - сбереги моих всех, а? Через два часа внимание кап-три привлек кусок знакомого камуфляжа. - Эй, чудо! – просипел Бизон, - что ж ты задницу из-за камней выставил? - Ну и глаз у Вас, товарищ Бизон! – разведчики группы Платова осторожно приняли пленника, помогли Тарасову встать. Полковник перехватил руку с гранатой, вставил чеку обратно. - Ты один? – майор Вяземский склонился над раненым. - Да…, - Бизон позволил себе отключиться. ,,,,,,,