Древняя дорога

,,,,,,, В ушах плыл колокольный звон. На разбитых губах солонела кровь пополам с пылью. Встать! Бегом, бегом, бегом! Воронка – падай! В нос бьет сгоревшим толом, ноги по щиколотку уходят в горячую пыль, а бетон полосы вспучивают новые взрывы. Он вытаращил слезящиеся глаза. Она? Она! И лежит, раскинув руки, ничком. Рывок, захват, рывок, перекат. Ну же! Ещё чуток! Есть! Два тела скатились в воронку. Он привычно проверил пульс, ага, есть, тряхнул, хлопнул по щеке. - Подъем! - А? А! Ыак… Тьфу. Меня контузило, что ли? – вытерла рот предплечьем, сплюнула. - Так и есть! - А? Что? – она помотала головой, звон в ушах не проходил. - ТЕБЯ КОНТУЗИЛО! – рявкнул он. - Что ты орешь, я все слышу! – командует он, ага? Господи, что тут творится-то? Это же форменный ад! Что делать? Где остальные? Первый раз в жизни она на секунду-другую растерялась. - К бою! – он рванул затворную раму. По полосе бежали, пригибаясь и падая, фигурки в черной форме. Одна, две, десять, двад… тридцать? На сколько же вас там? Новый взрыв, фигурки раскидало в стороны, как кегли. Он заметил, как двое поставили на колеса перевернутый джип, как снесло голову одному из пытавшихся спастись. Зачем он побежал к самолету? Там, судя по звуку, бабахали контейнеры с патронами. Голова беглеца вспухла красным всплеском, джип рванул в горы, дав с места полный газ. - Я безоружна! – она так и сяк пыталась заставить автомат работать. Бесполезно. Отлетевший кусок асфальта промял кожух, пережал затвор. Все, из такого уже не выстрелишь. Хорошо, АК не в руках был, оторвало бы и руки по локти. - Тьфу! Тогда бежим! Бежим, пока не очухались! - А? Что? - БЕЖИМ!!! Вот зараза, раскомандовался! И что орать-то? Они выскочили из воронки, рванули что есть сил. Ага, есть! Объект! С размаху рухнули на землю, сцапали тело. Пульс? Есть! Ранена? Нет, только оглушена. Тащим! … Они не успели добежать до новой воронки метров пять. Новый взрыв снес их с ног, вышиб дух. Когда над тремя телами в пустынном камуфляже склонились крепкие бородатые парни в черной форме, никто не пошевелился… ,,,,,, Пригов сидел в кресле Кошкиной, сцепив руки на подбородке. Доклад от полковника Платова уже прошел, разведчики тряхнули взятого Бизоном человека, пока тащили к точке эвакуации. Сейчас майор Петров отслеживал информацию по сигналам маячков, вмонтированных в воксы, а Ольга Тарасова, экстренно вызванная из дома, занималась обработкой полученной информации вместе со всем своим отделом. С детьми «Снежная Королева» оставила Лену Булатову с подружкой Машей, которых бесцеремонно выдернула с лекций помощью Пригова. Заартачившегося профессора Тарасова запугала служебным удостоверением едва ли не до сердечного приступа. Как всякий шестидесятник, профессор недолюбливал власть и боялся «органов», как огня. - Есть сигналы от Багиры, Бати, Умы и Физика, - Петров вывел данные на большой экран, дал картинку со спутника, - товарищ генерал-майор! Нужна срочная эвакуация! - А авианалет не нужен? - А есть возможность? – Петров поколдовал над кнопками, - а то как бы поздно не… - Чтож ты молчал-то! – Пригов впился в гарнитуру вокса. - Товарищ майор? – на экране внутренней связи возникло ангельское лицо Ольги, - есть результат по данным от Бизона, сбрасываю! Вот те на, подумал Петров, пробегая глазами отчет, ну кап-три, ну, везунчик! Сцапал гражданского волонтера, кучу данных по гуманитарной помощи беженцам, но на основании всего этого информационного мусора аналитики КТЦ вышли на канал переброски оружия и медикаментов ИГИЛ. Удача! - Есть что от Тарасовой? – поднял глаза от экрана генерал. Майор одним движением пальца сбросил доклад. Пригов пробежал глазами текст, стиснул зубы. Активировал вокс. В эфир ушла кодограмма, отменившая вылет пары с авианосца «Петр Великий» на учебную штурмовку с боевым бомбометанием в район ливанского побережья. Самолеты перенацелили на квадрат в открытом море, который был зарезервирован для такого рода стрельб и где, совершенно случайно, да-да, оказался старый сомалийский сухогруз. Взрыва не было. Команда удрала на катере, как только в небе раздался жуткий грохот. Удивленные пилоты сообщили на авианосец, где немедленно подняли по тревоге взвод морпехов. Сухогруз взяли чисто. Трюмы были под завязку забиты тяжелым оружием. Такого количества минометных мин и зарядов к безоткатным пушкам никто из солдат даже на учениях не видел. Информация ушла в Главк, где генералы, улыбаясь, хлопнули по рюмочке коньяку. Такой улов означал, что минометы, безоткатки и противотанковые установки ИГИЛ остались без своевременной подпитки боеприпасами, и это в разгар наступления! И только Пригов, сломавший в кулаке карандаш, знал, что ценой этого стали две жизни. Или не стали? - Майор, картинку аэродрома! ,,,,,, Монотонный распев молитвы выматывал Кэтрин душу. Ожидание смерти, что может быть хуже? Мозг отказывался верить, что через минуту-другую, когда тощага в маске дочитает свою скороговорку, ей и этим двум русским, стоящим на коленях, перережут глотки. Тейлор что-то там трындел, это самые крутые русские спецы? Вот эта трясущаяся бабенка и чуть ли не обделавшийся мужичок, скулящий «только не убивайте»? Кого и о чем ты просишь, идиот? Этих дикарей? Они убьют нас всех, даже меня, офицера ЦРУ! Это же ди-ка-ри! Кэтрин стиснула зубы. Не очень-то хочется умирать в двадцать с небольшим. Тогда, в Чехии, когда эти сумасшедшие русские её раскололи и оставили в чем мать родила привязанной к дорожному знаку, она, хоть и натерпелась страха, но в глубине души была уверена, что все-таки не умрет, что её вытащат. Так и случилось. А вот теперь так не случится. Неужели Тейлор её слил? Не может быть. В отделе ходили мрачные слухи про покойного генерала Стивенса, убитого то ли китайцами, то ли малайцами вроде бы в Таиланде. Тот имел скверную привычку убирать проколовшихся агентов, причем делал это руками своих же подчиненных, метивших на место споткнувшегося. Впрочем, это не спасло его от грандиозного провала. От ареста и срока, а может быть, и от пули, его уберегла гибель в джунглях. Успел, скотина, умереть героем! Араб закончил молитву, вытащил нож. Кэтрин стиснула зубы, чтобы не взвыть от страха. Кто смерти не боится? Их, всех четверых, поставили на колени. Рук не связывали. Зачем? Все равно все четверо тряслись от ужаса, а этих русских ещё и избили. Они хоть понимают, что их всех сейчас прирежут? Воин Пророка вцепился в волосы чернявого парня-волонтера, медленно, явно наслаждаясь, протянул отточенное лезвие по горлу, оставляя широкую рану от уха до уха. Кровь хлынула из рассеченной артерии, парень забился в конвульсиях. Араб обрек несчастного на жуткую смерть от кровопотери. Что стоило нажать на лезвие, перехватить горло? Палач, видимо, считал, что жертва должна мучиться перед неизбежным концом. Смотревшие на казнь моджахеды вскинули руки, что-то гордо рявкнули. Араб отшвырнул бедолагу, схватил за волосы Кэтрин. Девушка окостенела от дурного страха, по джинсам поползла теплая струйка. Перекат. Удар ногой под колено. Перехват кисти с ножом. Короткий, одной кистью бросок. Хрип изумленного араба. Ещё перекат. Точный удар в пах, перехват свободно висевшего за спиной страдальца автомата. Короткие, злые, точные очереди. По три патрона. Но каждому. Кэтрин огляделась. Все палачи валялись на камнях. Старшему русская профессионально стянула локти шнурком от его же ботинка. - Цела? – улыбнулся женщине русский. - Как я соскучилась по полевой работе! – вздохнула женщина, - Бать, берем этих двоих и уходим? - Этих двоих и арабский драндулет! По коням! ,,,,,,,