Древняя дорога

,,,,,, Трое суток по авиабазе Хмеймим в сирийской Латакии слонялись без дела угрюмые Смерчи. Вообще, спецы прилетали и улетали, выполняли какие-то свои задачи, бывало, привозили кого-то с мешком на голове, бывало, раненых и убитых. Летчики и технари пожимали плечами, ну, что тут скажешь, у мужиков служба такая. Иногда случалось вместе выпить. Авиаторы щедрой рукой выставляли на стол фирменное пойло – знаменитую «шпагу», этиловый спирт из системы охлаждения двигателя бомбардировщика, разведенный до 50-градусной крепости минералкой. Главным «ноу-хау» этого пойла было полное отсутствие похмелья. Спецназовцы особенно ценили эту особенность. А что поделаешь, служба. В общем, все было нормально, пока не привезли этих пятерых. Парень с девкой, два мужика, пятый, как все уяснили, был «объект», поэтому никаких расспросов никто себе не позволил. Да и вообще точить лясы и мозолить глаза на спецназ особисты не рекомендовали. Но авиабаза – не лесной скит, народу много, все с глазами. Спецы эти были какие странные. Парень с девкой, очень, кстати, симпатичной, в основном отсыпались у себя в кубрике. Ну, или не только отсыпались, дело молодое. Остальные двое по большей части сидели у выделенного им модуля. Старший просто смотрел в никуда, второй, молодой верзила, что-то читал. Как ни зазывали летчики их выпить, ни в какую. Что-то у них случилось, смекали летуны. Потери, наверно. Или сорвалось что-то. Слишком пришибленные. «Кошаки» спали. Спали, спали и спали. Иногда просыпались, что-то ели, автоматически умывались, и засыпали снова, прижавшись друг к дружке, как два кота. Чешские Татры, пустынная эпопея, суданские болота, иерусалимские гонки, беда с Бизоном, все это разом накрыло ребят бетонной плитой усталости. Если бы добряк Сергеич мог обследовать супругов, то, наверно, удавил бы Пригова стетоскопом. Или забил бы насмерть детской клизмой. Довести «кошаков» до края нервного истощения, это додуматься надо! Булатов не рефлексировал. Просто смотрел на аэродромную суету. Взлетали и садились бомбардировщики, звенья истребителей, технари деловито тащили, везли, что-то крутили. Летчики бодро обсуждали задачи. Жизнь кипела. Мдаа, жизнь. Давно, очень давно они с Бизоном выбрали свою дорогу. Жизнь офицера спецназа может прерваться в любой момент, они это знали задолго до «Тайфуна». Если ты стреляешь, всегда будь готов к тому, что выстрелят и в тебя. Таковы правила игры. Все понятно, все справедливо. Только чтож так погано-то? Нет, Булатов не рефлексировал. Размышлял. Сколько ещё им осталось бегать? Ему? Багире? Возраст, раны, звезды на погонах, болячки в конце концов заставят совершить ошибку. И эта ошибка станет последней. Пусть так и будет, думал Батя. Хорошо бы получилось уйти, как Боря. Один за всех. Мечта. Физик не пытался спрашивать, о чем думал Батя. Командир все равно бы не ответил. В памяти всплывала эвакуация, когда из перебросили на Голаны, и Женька полдороги прорыдала, повиснув на шее Васьки и уткнувшись носом Бате в грудь. Сергей знал, что Мура боготворила и искренне, как-то совсем по-детски, по-девчоночьи, обожала командира. Больше в этом мире Женя любила только мужа. Мысли снова и снова возвращались к переходу через мертвый город… … Идти быстро не получалось никак. А что поделаешь? С той поры, как на Голанах отгремели залпы войны «Йом Кипур» - «Судного дня», минные поля никто не снимал. Никто не убирал неразорвавшиеся когда-то снаряды, обгорелые остовы танков и бронемашин. Вместо этого и сирийцы, и израильтяне нашпиговали каменистую землю непризнанной границы новыми минами, постами наблюдения, секретами спецназа и снайперскими гнездами. Арабы надеялись на помощь когда-то всесильного СССР и мечтали отвоевать утраченные земли, а израильтяне просто хотели выжить. … В 1973 году, когда сирийская танковая лавина перехлестнула через границу, мало кто сразу сообразил, что это война. Думали, учения, или, может быть, провокация какая-то. А закрашенные бледно-желтым камуфляжем Т-55 неотвратимо взбирались на плато. Вертолеты прикрытия секли лопастями жаркий пыльный воздух. Казалось, никто и ничто не спасет евреев от арабской мести за позор прошлых поражений! Американцы выжидали, Европа, как обычно, сделала безразличный вид, мол, ваши азиатские дела, нам все равно, а с юга через Суэц уже густо и зло лезли египтяне. Судьба страны повисла на волоске. Их было немного, всего четыреста танков, против десяти тысяч сирийских. Но они не побежали. Молодые танкисты, вчерашние студенты и работяги, которых учили ездить на танках, но не учили воевать, вышли в безнадежный бой. Все решали минуты и метры. Солнце слепило глаза, наводчики сквозь слезы едва видели цель, пыль и жажда раздирали сухие глотки, рвались арабские снаряды, гибли друзья, но они все-таки успели. «Центурионы» выкатились на плато раньше и взяли атакующую арабскую лаву на прицел. Пушки израильтян могли бить на пятьсот метров дальше, чем арабские. Они прошли сквозь ад, сквозь боль, сквозь бешеную радость победы, эти вчерашние юнцы, повзрослевшие за одно утро. Прошли сквозь невозможное, с Родиной в сердце и именем Творца на губах. Именно тогда начштаба ЦАХАЛ сказал премьеру, улыбнувшись: «Они – опять они, Голда! А мы – опять мы. Мы победим!» Мальчики отстояли завещанную предками землю и сумели не забыть пережитого в тот день. А потом они вырастили детей, готовых, как отцы, стоять насмерть за свою страну. А вот минные поля никто не убрал. Слишком внезапным было утро той войны, и слишком беспечными были мальчики, поседевшие в раскаленных танках. Мальчики хорошо выучили этот урок… … Немногословные израильские спецы в необычном камуфляже, по уши перемазанные боевым гримом, знаками показали, идем по камням. Смерчи оценили. Валун не заминируешь, можно идти без опасения. Только прыгать с камушка на камушек, как горная козочка, не очень-то удобно. Да и ни о каком наблюдении речи нет, все внимание – только на ноги, не дай Бог, упадешь или запнешься, вывихнешь или сломаешь. Или подорвешься. Хуже этого ничего не придумать, взрыв – это засветка всей группы. Израильтяне страховали Смерчей. Переход был тайным, вполне можно было выхватить пулю и от своих, которых никто ни о чем не предупреждал, и от сирийцев, и от «голубых касок», хрен знает зачем торчавших на своих блок-постах. Войска ООН пользовались в ЦАХАЛе древней и заслуженной нелюбовью. Головной дозор присел, вжался в камни. Группа слилась с угрюмым ладшафтом. - Не пройдем, - знаком показал старший израильтян, - тут дальше наши сидят, снайперы. Завалят, нахрен. - А арабы? – уточнил Булатов. Спецназовец презрительно скривился. - Возвращаемся. Обойдем правее, там ооновский пост. Пройдем через Кунтейру, там вас должны ждать. Группа осторожно начала отход. Пара тылового охранения задергалась. А эти двое где? Парень с девчонкой? Куда пропали? А, вот они. Ни хрена себе выучка, как призраки. … В неприметных кустиках ожила связь. - Аталеф штаим, вижу цель. - Аталеф ахат, принял, ничего не предпринимать. - Аталеф штаим, десять человек, девять вооружены. Десятый связан. Могу работать. - Аталеф ахат, приказываю прикрыть. - Моти, это наши что ли? - Аталеф-блин-ахат, а сам не видишь? Много ты видел «палов» с нашими «Таворами»? - Аталеф штаим, принял, есть прикрыть. - Аталеф ахат, справа на два часа, можешь работать по готовности. Группу не бить. - Аталеф штаим, принял, есть работать по готовности. … Он был воином Аллаха, одним из немногих, кто прошел курсы подготовки снайперов. Целую неделю он пробирался в Кунтейру, мертвый город, чтобы выполнить задачу. Разведчики засекли еврейских снайперов на границе. Судя по почерку, это были те самые убийцы, которые валили братьев в Газе, не давая рвать на куски сионистские дома, автобусы и магазины. Убийцы! Твари! Ходили слухи, что эти иблисовы отродья – русские, которых сионисты приманили своими деньгами. Нужно было срочно обстрелять пост ООН, и сделать это качественно. Тогда будет протест, комиссия, русских снайперов расформируют, может быть, бросят по тюрьмам, и братья вздохнут свободнее. Ого! А кто это там крадется? Наши? Или евреи? Палестинец повел прицелом, высматривая состав странной группы. Зря. Не отвлекся бы, прожил бы дольше. Выпущенная с израильской границы пуля вырвала ему пол головы… - Кунтейра, - указал спец, - идите, вас ждут. Они молча пожали друг другу руки. - Удачи! Счастливо добраться домой, - прошелестел израильтянин. - И тебе, - улыбнулся Булатов. С группой Вяземского они встретились через десять минут… - Хреново? – участливо спросил полковник Платов. Он, в силу возраста, уже в полевой работе не участвовал, но координировал действия своих людей непосредственно с авиабазы. - А сам как думаешь? – бесцветно отозвался Батя. - А я не думаю, - присел рядом полковник, - израильтяне передали тело нашим, часа через два вертушкой подвезут. Дааа… Эти часы они тупо просидели перед модулем. Все вместе. Мыцык, Булатов, кое-как пришедшие в себя «кошаки», Платов. Ждали. Наконец, над взлеткой прогрохотала пара истребителей. Чуть погодя из-за холмов показалась вертолетная пара: хищный Ми-24, «Крокодил», и трудяга-транспортник Ми-8. Смерчи в оцепенении смотрели, как затянутые в «песочку», пропыленные и потные коллеги из ГРУ и СВР вытаскивают из брюха вертолета носилки, закрытые простым солдатским одеялом. От неловкого движения летчика из-под серого сукна безжизненно свесилась рука. - Господи, тяжелый, как буйвол! – майор Вяземский крякнул, впрягаясь в брезентовую лямку. - А повежливее? – прорвало Муру. - В смысле? – изумился офицер. - А если бы Вас вот так? – окрысился Физик. Смерчи бережно приняли носилки с телом друга. - Не, со мной так не выйдет, - грустно-завистливо вздохнул майор, - я так не смогу. - Как? - Да какая разница! – сглотнул Кот, - Бать, куда нести? В санчать? У них рефрижератор есть? - Зачем рефрижератор-то? – вытаращил глаза Вяземский, - ну вы палачи! - Почему это? – уставился на спеца Физик. - Так он же пьяный в дрова, ваш Бизон! – выпалил офицер, - просто, в дугу! Никакущий! Ну, выпил мужик, ну, перебрал, чего сразу в рефрижератор-то тащить?! Не, правду про вас рассказывают, точно психопаты! - Как пьяный? – оторопели Смерчи. - Ну как-как, я же говорю, в сиську! В хлам, в жопу до свиста! Как ещё понятнее сказать? – рявкнул майор, перекрывая гогот своих подчиненных и Платова, - не верите, вон, понюхайте, какой выхлоп! Мура склонилась к носилкам, рефлекторно отшатнулась. - Боря! Борька! – девушка тряхнула носилки, - ты живой? - Мефакед? – Бизон раскрыл глаза, уставился на Батю и Смерчей, - аколь беседер, ахи? - Ты как вообще? – тряхнула мужика Мура. - Илуим бе шамаим! – отчетливо сказал Бизон, - лехаим, хевре! И захрапел. ,,,,,,