Отчаянно

Дорога по холодному, снежному городу, с выглядывающими из темноты огнями машин, витрин и фонарей, была смазанной и какой-то бесконечной. Не обращая внимания на невнятное бормотание радио и трёп водителя, Ирина пыталась осознать важность момента и немного прийти в себя. Было слишком холодно и обидно. Оттого, что Сергей даже не дал себе труда поговорить с ней нормально, а очень по-глухаревски посмотрел, бросил презрительное сквозь зубы и сбежал. Конечно, уйти легче, чем остаться… Он всегда позволял Ире быть с ним, по большей части ничего сам не делал для их отношения, мирилась, Зимина, например, почти всегда первая... В морозные стекла такси рыжеволосая пыталась рассмотреть свою дорогу в неизвестность, хоть и прекрасно знала, что ее ждет в Питере. Номер в простенькой гостинице, работа, точнее, много-много работы и, если все сложится удачно, парочку свободных вечеров для свиданий с городом. Теплый свитер и пальто отчаянно не грели, Ире казалось, что все тело пронзает холод, и она никак не может согреться. Несмотря на то, что в машине работала печка, да и на улице было не так чтобы очень холодно. Недавний разговор с Сашкой вновь всплыл в памяти, заставляя сердце сжиматься оттого, что соскучилась. Мало времени уделяла сыну, преступно мало, занималась передачей дел, новой работой, личной жизнь, помощью Глухареву… Всем, только не сыном. Чувство вины привычно заняло все прочие мысли, ведь ребенку в любом случае нужна мама. Между Ириной и Сашей случалось всякое, как с любым подростком и родителями, но в целом, они друг друга понимали, могли подурачиться, просто доверительно поговорить, без взаимных упреков и претензий. Прикрыв глаза, от назойливого тусклого желтого света, Ирина Сергеевна стала вновь прокручивать тот разговор: - Это чё такое? – удивленный Санька вышел в коридор, рассматривать родительницу в непривычном наряде. Он, как и она, больше привыкли к погонам. - Мантия! – с некоторым торжеством и радостью Ирина смотрела на свое отражение. Слишком этого хотела. Ждала. Теперь она почти свободна. Непривычно очень… - Колдовская? – в глазах мальчишки появился интерес. - Ну да, что-то типа того. Судейская. Твой Гарри Поттер отдыхает! – с нотками самодовольства, но только потому, что действительно знает свое дело. - А волшебную палочку дают? – Саша замер рядом с матерью, чтобы не мешать смотреться в зеркало. - Дают волшебный молоточек. - А что он умеет? – любопытство распирало мальчика, а заодно и гордость. Еще бы, его мама – крутая «шишка». Любому будет приятно. - Всё! Наказания назначать, - Ира повернулась спиной. - Особенно за двойки, решения принимать, прав лишать...В общем, всё. А основной трюк, знаешь какой? Он делает деньги из воздуха и даёт полную неприкосновенность, - провела ладонями от талии к бедрам, оценивая критически свободное одеяние. - Это как код бессмертия в компьютерной игре? – Зимин пытался понять аналогии с привычными для него вещами. - Ну да, что-то типа того. Только это всё в жизни. Твою маму никто не имеет права остановить, задержать, даже машину мою осматривать. В общем, ничего нельзя! - Ага, а завтрак приготовить? – парнишка шутливо надул губы. - Да нет, ты что?! У меня теперь иммунитет! – натурально так возмутилась, глядя на растерянную физиономию сынишки. - Ну, мам... - Да ну не мамкай ты! Приготовлю щас. Ну чё, мама красивая? - Маман! Ты нереально крута! От этой фразы Ира почувствовала тепло где-то внутри. Ей была очень нужна поддержка, слова, что она поступает действительно правильно, уйдя из отдела и по сути, развалив его… Но нужных слов от нужного человека она не дождалась. Смолчала, сделала вид, что понимает его чувства. И поняла, что не жалеет об уходе. Сейчас, на вокзале, с сумкой в руках, замерзшая, она снова прислушивалась к себе – не совершает ли тем самым ошибку? Подсознательно понимая, что из Питера вернется другой. Может, не в глобальном понимании, но точно не собой, прежней. Изменения давно начались, хорошие и плохие, всякие. Начиналась новая жизнь, и неизвестность немного настораживала. Теперь, в новой должности Зимина чувствовала себя более комфортно, более свободно. Все было четко, по плану. Без суеты, спешки, пьянок и разгильдяйства, жести и правильности… Словом, без всего того, чем жила Ирина Сергеевна все эти годы. Без Сергея, Серёжи, словно стыдящегося их отношений, постоянно скрывающего, умалчивающего… Она отпустила отдел, проблемы, заботы, а его пока не смогла. А он, образно говоря, растерялся от того, что Ира открыла дверь, выйдя на свободу. Он испугался новизны и не пошел за ней, замерев на пороге, держась за ручку той самой двери. Ирине отчего-то представлялось, что стоял он на пороге его кабинета в Пятницком. Под шум колес, Ира безуспешно пыталась согреться, рассматривая билет с мелкими, чуть размытыми буквами. Обида крохотной иголочкой засела и не желала растворяться под градом аргументов. И сама хороша, не сказала, фактически, сбежав… И он виноват, вечно нерешительный, предпочитал принимать от нее первые шаги, погруженный в собственные проблемы, самолично устроив их не только себе, но и всей системе. Сергей сломался, отошел в сторону, а она по инерции продолжала бороться за них, хотя силы были давно на исходе. Как любой нормальной женщине Ирина хотела любви и заботы, понимания и считала, что хочет не так уж и много. Раньше между ними были погоны – майорские и подполковничьи, а теперь? Сейчас остались только они сами, и кажется, Глухарёва новое положение дел бесило. Обижался, злился, срывался и почему-то на нее, на Ирину. От несправедливости и усталости защипало глаза, наконец-то согревшись, Зимина задремала, засунув руки в карманы уютного пальто. По телу прошлась теплая волна, щеки разрумянились, а мысли в голове совершенно спутались. Последней четкой мыслью было желание позвонить Сергею, как только приедет, но тут же сама себя оборвала – лучше будет обустроиться и отдохнуть. А для звонков с извинениями поздно.