Отчаянно

Тебе снились сны, и все о любви, снова и снова. Всё вроде бы просто, но я не пытался понять...*

Сергей всегда терпеть не мог ждать, особенно, если это капитально шло вразрез с его желаниями – как сейчас, например. Он пытался дозвониться до Ирины, трубку она не брала, а так хотелось услышать голос… Просто голос. Банальное желание нетрезвого человека. Запутавшегося и, как ему казалось, заброшенного всеми. Антошин был единственной устоявшейся единицей во окружающем хаосе, умудряясь «вправлять» другу мозги и одновременно с этим выпивать, сочувствовать и строить планы на ближайшее будущее. Так и не дозвонившись, Серега убрал телефон подальше с глаз и переключился на Дениса, желавшего сказать тост. Уже ночью, сидя на диване и держа на коленях пепельницу, Глухарев курил, жадно и как-то зло затягиваясь. Он не понимал своих чувств, точнее, удивлялся, как они все могут сочетаться. Явная обида – на нее, на себя, на обстоятельства, отечество в целом и работу, - злость, бессилие, отчаянное желание выбраться изо всей этой мутной истории, и, самое странное для Сергея – ревность. Да, капитан понял, что собственнически всегда относился к Ире, а сейчас сходил с ума от ревности, гадая, как она и с кем. «Ей-то хорошо, сбежала из этого дурдома… Питер, Нева, романтика… Работа новая. А мы тут, я тут. И ничего не меняется» - думал, прикуривая очередную сигарету, хотя от них уже першило в горле. Смяв окурок в банке-пепельнице, мужчина привалился к спинке дивана. Спать до странного не хотелось, однако еще утром организм буквально «разваливался», а сам Глухарев мечтал о сне. В пропахшем алкоголем и табаком воздухе, Сереге явно почудился запах Иры. От затылка вниз прошлась колючая волна мурашек, до дрожи захотелось прикоснуться, обнять, сказать… Зарыться в ее рыжие, мягкие и душистые волосы носом, и никуда не отпускать. Никогда и ни за что. Аромат ее духов, едва уловимых ноток шампуня, помады, которую он обычно с таким удовольствием стирал с ее губ, стал осязаем еще сильнее. «Схожу с ума…» - рассеянная мысль прервалась от посторонних звуков. Из крана, видимо, плохо закрытого, капала вода, с мерным и глухим звуком. Закрыв лицо ладонями, мужчина усмехнулся – начинает сентиментально страдать, скучать… Словом, подавать все признаки своей неравнодушности, того, что никак не мог сказать открыто, замалчивая и не считая, что это обязательно. - Люб-лю… Хах, по-дурацки звучит, - Сергей пьяно улыбнулся, и еще раз, словно на вкус, попробовал запретное и такое расхожее «люблю». Куда его несло, капитан не понимал, но надеялся, что наутро все забудется. В комнате на кровати зашевелился Антошин, до этого спокойно спавший «мертвым» сном. В опере «сидело» гораздо больше алкоголя, чем в Глухаре, и утро для Дэна обещало быть ой каким непростым. А учитывая, что они условились писать заявления по собственному именно завтра… То еще и мучительным. Карпов не любил предателей, он считал таковыми всех, кто успел уйти вслед за Зиминой. Однако, таких было немного – особо впечатлительные перевелись из Пятницкого, в надежде найти более спокойное начальство. Свернувшись на диване – слишком маленьком для его внушительного роста, - Сергей прикрылся своим же кителем и закрыл глаза. Теперь же ему мерещилась другая проблема, уже из прошлого… Анна. Хрупкая, голубоглазая, светловолосая, мягкая, но при этом настойчивая и цепкая, она, кажется в прошлой жизни, чуть было не изменила всю его жизнь, успев вмешаться и повлиять на отношения с Ириной. Не сказать, что по Сенцовой он страдал, нет… Она не приходила во снах, он не искал ее лица в толпе прохожих, почти не вспоминал, не ворошил в памяти те странные, болезненно-приятные моменты… Но и не забывал настолько, чтобы не воспроизвести в памяти ее голос, духи, улыбку, изящные тонкие запястья, ее общение с Сережкой. А перед Ирой этот вопрос не затрагивал, понимая, что ни к чему. Она же помнила, и даже простила, а Сергей не давал себе труда понять, что такое простить очень и очень сложно, «заноза» от предательства никуда не делась, просто Ира поступила мудрее, решив, что их отношения дороже. Он спасовал, понимая, что так и должно быть – они снова вместе. Все тот же служебный, затянувшийся роман, продолжился, то ли по инерции, то ли действительно, потому что не могли друг без друга. Только теперь не было прежнего доверия, в мелочах, но замечали оба. Она старалась не накручивать себя, анализируя, сопоставляя, представляя, что вот-вот Глухарев найдет себе очередную «Анечку», наплевав на ее чувства… А он до зубовного скрежета не любил маршрутки, как-то остро реагировал на детей младшего возраста, но старался в себе это подавить. Незачем. Алкогольно-туманный сон вовлек Серегу в свои объятия и о чем-либо думать мужчине уже не хотелось. Проблемы остались в реальности, слишком уж сложной и запутанной.

***

Утром, после первого дня в Питере, Ира проснулась без будильника и поначалу не могла понять, где она находится. Серую комнату освещал скромный ночник-ракушка, за окном, похоже, шел малоутешительный дождь, а до выхода на улицу в запасе было около двух часов. В руках оказалась методичка с разноцветными полосками-закладками – на вчерашнем совещании такие раздали всем участникам семинара. Попутно вспомнив, что сегодня их ждет «Апелляционное производство и судебная экспертиза», Зимина убрала невзрачную книжку в сторону и села на кровати. В номере было тепло, некоторые вещи лежали на низком кривоногом столике, что-то разместилось на тумбочке и стуле в изножье кровати. Поймав себя на мысли, что ужасно хочется домой, к сыну и вообще, в родной город, Ира направилась в ванную, чтобы привести себя в порядок. Вчерашнее знакомство заинтересовало, но не настолько, чтобы делать какие-то ответные шаги. Решив, что пусть все идет так, как идет, Ирина кинула критический взгляд на свое отражение и вышла из ванной комнаты. Телефон, поставленный почему-то на вибрацию, жужжал, елозя по поверхности тумбочки. Испугавшись, что это звонят из дома, и там стряслось что-то страшное, Ира схватила мобильник и скептически усмехнулась – будильник. Отключив несчастный аппарат, подполковница решила, что смело может заварить себе кофе – предусмотрительно прихваченный кипятильник был как раз кстати. Заранее порадовавшись тому, что вечер будет свободным, а значит удастся погулять по северной столице, Ирина Сергеевна принялась священнодействовать.

***

- Здесь потрясающе красиво, - улыбнулся Юрий, имея ввиду и Невский проспект в частности, и Санкт-Петербург в целом. – Каждый раз, когда приезжаю, ощущение, будто бы в первый раз… В первое мгновение, в пальто с поднятым воротником, новый знакомый показался Зиминой похожим на Сергея, но сходство тут же испарилось – мужчины были совершенно разными. Отметив мысленно, что Глухарев по-прежнему не берет трубку, Ирина вернулась к разговору. - Вы правы, привыкнуть к красоте города невозможно, - согласно кивнув, Ира убрала руки в карманы пальто. Она успела немного замерзнуть, прогулка выдалась насыщенной, а погода, увы, не спешила радовать гостей теплом или хотя бы отсутствием ветра. – Можно ходить бесконечно на свидания с городом, но так и не узнать его полностью. Это как у людей – нельзя до конца разгадать кого-либо. Юрий остановился и, оглядевшись по сторонам, попросил: - Одну секунду, подождите, я сейчас. Кивнув скорее машинально, Ирина проводила мужчину удивленным взглядом. Вернулся блондин и правда быстро, с двумя стаканчиками кофе из ближайшего кафетерия. - Холодно, а с таким допингом гулять будет гораздо приятнее. Пейте, не бойтесь. Кофе ваш любимый, - Кромов и не думал издеваться. Зимина, сделав глоток не без опаски, усмехнулась. - Как вы узнали? Вы такой тонкий психолог и поняли, что сахарное великолепие не мой конек? - Именно, - мужчина в два глотка допил горячий, обжигающий кофе, не поморщившись, и выкинул картонный стаканчик в ближайшую урну. – Пообещайте мне одну вещь, Ирина. - Какую? – она непроизвольно напряглась, ожидая от соседа чего угодно. - Завтрашний вечер вы так же проведете со мной. - Я совсем не против, - Ира повернулась к Юрию, убравшему руки в карманы пальто едва ли не по локоть. Компания была приятной, и отказываться она не очень-то хотела. Он читал стихи, рассказывал удивительные истории, говорил комплименты, рассказывал о Питере – так как побывал здесь не менее десятка раз, а она слушала, улыбаясь, искренне смеясь в ответ на шутки, поражалась тому, какой он интересный собеседник, и тому, что так легко и хорошо просто не может быть… Уже поздним вечером, болтая по телефону с мамой, Ирина услышала стук в дверь. Но за ней никого не было, а на коврике лежал букет из бледно-розовых роз, восхитительно пахнувших свежестью и морозом. Забрав букет, Зимина прикрыла дверь и замерла в нерешительности, не зная, что делать дальше. Однако слова сорвались с губ прежде чем Ира успела подумать: - Мам, а у меня тут цветы… От нового знакомого.