Мое искупление — прощение твое

       Первым уроком нового семестра был самый любимый предмет женской половины Хогвартса. Поглощённый мыслями о Тёмном Лорде и его непробиваемом упрямстве, Салазар особо не смотрел, куда идёт, потому и не заметил, что случайно занял место рядом с Роном Уизли, а не со своими однокурсниками со Слизерина. — Это не Прорицания, а просто Порицания какие-то, — бурчал себе под нос рыжеволосый волшебник, озлобленно полируя шар для предсказаний. На его долю выпало дежурство в классе. — И зачем только я выбрал этот тупой предмет... — Мистер Уизли, вы так протрёте в шаре дырку. Артефакт чувствительный, знаете ли, — донеслось откуда-то из-за тяжёлых портьер, и из полумрака, что вечно царил в этом душном, ворсистом помещении, выплыла фигура профессора Трелони. Уизли аж передёрнуло от её голоса, но он не подал виду, а лишь с удвоенным старанием принялся натирать шар, остервенело брызгая на него слюной. Салазар осторожно отодвинулся как можно дальше от источника возможной инфекции и открыл свои конспекты. В отличии от его одноклассников, его тетрадь была исписана уже наполовину: он записывал абсолютно всё, что происходило на уроке, каждое слово Трелони, все её действия и малейшие телодвижения. Ему не было дела до кофейной гущи и чайных листов, его волновало лишь то, что эта ведьма произнесла то самое Пророчество. И он пытался понять, как она это сделала, пытался понять, сможет ли он развить в себе этот дар и предвидеть будущее. А учитывая тот факт, что за все эти четырнадцать лет она так и не предрекла больше ничего существенного, Салазар также подозревал, что Трелони была шарлатанкой, а Пророчество было делом рук Дамблдора. Доказать он ничего не мог, потому ему оставалось лишь наблюдать за ней и ждать. Сегодня, однако, он был крайне рассеян и почти ничего не записывал. Он страшно злился на Волдеморта, который, заполучив наконец-то свою волшебную палочку, без каких-либо угрызений совести тут же бросил в своего спасителя Аваду. Мало того, что это было абсолютной наглостью с его стороны, так это ещё и истощило его магию, которая только-только начала восстанавливаться, и чародей слёг, вновь совершено обессилев. Салазару страшно хотелось наслать на этого идиота какое-нибудь мерзкое проклятие, но он был тем, кто должен был вести себя как подобает взрослому в их шатком, неоднозначном тандеме, потому он вынужден был подавить в себе это желание. Что далось ему очень непросто. И теперь он переживал за своего «подопечного», которого вынужден был оставить в полном одиночестве, прикованным к постели. Ему необходимо было выбраться из замка как можно скорее... — Мистер Певерелл, я спрашиваю вас, что вы видите в магическом шаре? — недовольно прошелестела Трелони, когда Уизли толкнул Салазара локтем и он, наконец, взглянул на неё. — Каково ваше предсказание для вашего соседа? — Я вижу дракона и паука, а также висельника. У Уизли будет трое детей, двое из них погибнут от драконьей оспы, а третьего съест акромантул, — замогильным голосом произнес Салазар, даже не взглянув на шар. — Мерлин, ну почему это всегда пауки?! — простонал Рон, прижав к лицу ладони и мотая головой в ужасе. — Отлично, Мистер Певерелл, однако, будьте более внимательны к тому, что происходит на уроке, — Трелони с укором поглядела на него поверх своих огромных очков. К его большому удивлению, её взгляд, обычно затуманенный и пьяный, сегодня был кристально чистым и ясным, даже проницательным. Неужели у неё закончился херес? — Простите, мадам. — Останьтесь после урока, — ведьма закуталась в свою шаль и плавно мигрировала в дальнюю часть комнаты к своим преданным последовательницам, гриффиндоркам Патил и Браун. И какого черта ей понадобилось оставлять его после уроков? Салазар недоуменно поглядел вслед её сутулой спине, гадая в чем могло быть дело. Он никогда прежде ещё не оставался после занятий, тем более у Трелони. Может, трезвая она заметила наконец-то, какую он несёт чушь, имитируя её саму? Когда дверь затворилась за последним студентом, ведьма поманила Салазара подойти ближе и похлопала костлявой рукой по поеденному молью пуфу, на который обычно клала свои отёкшие ноги. Салазар медленно опустился на предложенное место и с готовностью уставился на ведьму, скорчив максимально невинную и всячески располагающую к себе мордашку. — Мальчик мой, я давно заметила кое-какую странность, но набралась храбрости сказать вам об этом только сейчас, — тихо проговорила Трелони, поправив свои очки и оглядев подростка с ног до головы, словно подтверждая свои догадки. — Я даже предположила, что, возможно, виной всему те несколько капелек хереса, что я позволяю себе время от времени, чтобы настроиться на правильный лад, так сказать... Я... Ох... Я вижу на вас печать Смерти, Салазар, — почти прошептала она, нервно потирая свои сухие руки. — Если вы хотите сказать, что предвидите мою кончину, профессор, то в этом нет ничего необычного, — Салазар пожал плечами, внутренне выдохнув в облегчении. Он уж подумал, она его раскрыла. — Все мы носим печать смерти, ведь всем нам суждено однажды умереть. — Нет-нет, мальчик мой, — испуганно затараторила ведьма. — Вы... Кажется, будто... Вы уже мертвы. Я не понимаю, как такое возможно... Может, это связано с тем, что вы сирота... Возможно, вы были на краю смерти, когда были ещё младенцем. Я не знаю, я никогда с подобным не сталкивалась. — Вот как... И как же эта печать выглядит? Салазар был сбит с толку и взволнован. Заинтригован. Испуган. А что, если он всё-таки жалкий крестраж? Что, если он не живой, но простой магический объект, который хозяин может выбросить или попросту уничтожить в любой момент без каких-либо сомнений? Нет, нет, он человек. Человек. Он просто... Другой. — Поначалу я думала, что это ваша тёмная магия так себя проявляет, но я не наблюдаю ничего подобного у других тёмных магов, даже у профессора Снейпа, который, как вы можете себе представить, очень сильный колдун... — Трелони поёжилась, вспомнив зельевара и те колкие, даже изничтожающие взгляды, что он изредка на неё обращал. — Но теперь вы вступили в стадию созревания, вы становитесь мужчиной, и теперь я вижу, что это не магия, но чёрная тень, что повсюду за вами следует, подобно призраку. Вы окутаны тьмой, Салазар, вы ею дышите... — Пока она говорила, глаза её раскрывались всё шире, а голос становился всё слабее, словно она сама только сейчас осознала происходящее и по-настоящему испугалась. — И что это значит? — невозмутимо спросил он, старательно подавляя в себе желание оглянуться и найти эту таинственную тень. — Я не знаю, — прошептала она, сцепив руки в крепкий замок и прижав их к своим сухим губам. — Я не знаю. Сегодня утром я перебрала все книги, что доступны в нашей школьной библиотеке, но не нашла ответа. Никто не возвращается с того света человеком, мальчик мой... Даже привидения не слышали о подобном прежде... Я вынуждена буду донести эту информацию до директора, — наконец пролепетала она и дёрнулась, когда Салазар вдруг резко встал и нахмурился. Нахмурился так, что лицо его исказилось и вдруг стало совершенно незнакомым, чужим. — Дамблдору не обязательно знать об этой ерунде, — сказал он тихо, но строго, склонившись ближе к ведьме и загородив собою свет лампад, словно черное облако. — Ваши теории и предположения совершенно беспочвенны, ведь, как вы сами сказали, никто ещё не возвращался с того света, чтобы поделиться этим опытом с остальными. Уверен, что у директора есть дела поважнее, чем охота за невидимыми тенями, которые чудятся старой алкоголичке. — Мистер Певерелл! — она пыталась возмутиться, но из горла вырвался лишь жалостливый писк. Мальчик был уже и не мальчиком вовсе, она не понимала чем он вообще был, но то, что сейчас нависало над ней и душило её своей чернейшей магией, точно не было человеком. — Я не собираюсь извиняться за правду. И за то, что я с вами сделаю тоже. С этими словами он направил на неё свою волшебную палочку и прошипел одно заклятие на парселтанге, которое Волдеморт изобрёл в молодости. Оно не просто стирало память, но подобно паразиту продолжало разрушать её до самой смерти... Крик ведьмы никто не услышал, а студенты, пришедшие на следующий урок, нашли её в отключке в кресле, с тремя пустыми бутылками хереса на её коленях.

***

Как же унизительно было испытывать это мерзкое, маленькое чувство, которое люди называли надеждой. Как унизительно было лежать и надеяться, что этот наглый и хитрый колдун вернётся и поможет ему. Душа юного Тома Риддла полностью воссоединилась с огрызком души Волдеморта и теперь чародея одолевали горькие воспоминания о его безрадостном детстве, которое он так отчаянно пытался забыть. Надежда... Когда он был ребёнком, он всегда на неё полагался. Так же как и сейчас он лежал и надеялся, что кто-нибудь придёт и заберёт его из того прогнившего, насквозь промёрзшего приюта. Но никто не пришёл. Дамблдор был единственным человеком, которому было дело до маленького Тома, да и тот оказался лжецом, предателем и попросту ничтожеством. И сейчас чародея разрывало на части от двух противоположных эмоций: параноидального страха быть вновь обманутым и слабой, иррациональной надежды, что его таинственный «доброжелатель» не бросит его на произвол судьбы. Не оставит его в полном одиночестве. Ведь больше темноты и смерти Волдеморт боялся только одиночества. Почтовая сова приносила ему старые и новые газеты по указу его «опекуна», и Тёмному Лорду волей-неволей приходилось их читать, ведь магия его вновь иссякла и делать ему было нечего. Он пару раз порывался сбежать, но доковыляв однажды до болот, он понял, что без магии и без своей волшебной палочки он не проживёт и дня — он стал слабее маггла. Угрюмо проворачивая эту мысль в своей голове снова и снова, он начал поступательно и систематически перечитывать газеты, вырывая из них всю информацию, которая каким-либо образом касалась его или его последователей. Затем он разложил все свои находки по порядку на полу и устало улегся рядом с ними, не в силах более двигаться. Мало того, что тело его было совершенно непригодно для какого-либо функционирования, так ещё и призвать на помощь было некого. Все его Пожиратели Смерти были ему отныне недоступны. Малфою нельзя было доверять, Лестрейнджи все сидели за решёткой, Снейп был в руках Дамблдора, Петтигрю тоже молодец, выделился. — Тупой ублюдок, — просипел Волдеморт, устало закрывая глаза и тяжко вздыхая. Никому нельзя было доверять, ни-ко-му. Он невольно задумался, а зачем он вообще завёл себе приспешников и почитателей? Ведь большую часть времени они были совершенно бесполезны. Взгляд его снова обратился к вырезкам. С годами волшебники начали постепенно забывать о нём и его великих свершениях. Все они чествовали Лонгботтома и Дамблдора, а Тот-Кого-Нельзя-Называть стал простым монстром под кроватью, которым только детей перед сном пугать. Как же унизительно! Волдеморт озлобленно скомкал первые попавшиеся бумажки, злорадно наблюдая за тем, как лицо Дамблдора на одной из них искажается и кривится от того, как деформируется его фотография. Ничего, он им всем ещё припомнит, припомнит... Почтовая сова вновь влетела в окно, однако, в этот раз она принесла ему не газету, но письмо. Конверт упал ему прямо на лицо, больно кольнув в глаз, отчего чародей плаксиво взвыл и попытался бросить в ненавистную птицу ком бумаги, но сил ему не хватило, потому сова лишь надменно ухнула ему в ответ и скрылась во тьме ночи. Волдеморт был почти уверен в том, что её проинструктировали лишить его зрения — всё, что этот «доброжелатель» для него делал обычно заканчивалось болезненно для Тёмного Лорда. Он не сомневался, что и это не было случайностью, что этот хитрый волшебник просто над ним издевался. Однако, конверт он тут же вскрыл и поспешил прочесть послание, утирая слезящийся глаз. «У меня нет возможности навестить тебя в ближайшее время. Меня сковывают обстоятельства, на которые я пока повлиять не могу. Завтра ты получишь посылку, в которой будут зелья, которые я настоятельно советую тебе выпить, если ты хочешь вернуть свою магию. Я так же пришлю пищу и книги, чтобы ты там не умер со скуки. Я прибуду, как только смогу.» На конверте, как всегда, не было ни обратного адреса, ни имени. Но Волдеморт уже изучил почерк этого волшебника вдоль и поперёк и запомнил каждую его деталь, так что спутать его с кем-то было невозможно. Корявые завитушки перемежались с излишне острыми углами и длинными, неровными прямыми, словно правша писал левой рукой. И кто же этот гавнюк такой, если считает, что есть что-то или кто-то важнее Тёмного Лорда? Волдеморт уже устал ломать голову над этой загадкой, а по-человечески спросить ему гордость не позволяла. Может, он работает в Министерстве? Может, он работает в Хогвартсе, и потому вынужден опасаться Дамблдора и Снейпа? Волдеморт раздражённо бросил письмо в угол комнаты: с каких это пор он начал оправдывать чужую некомпетентность? Но это вынужденное затворничество сводило его с ума и он готов был выть, как волк, от одиночества. Он сейчас даже компании Дамблдора был бы рад. Да он Дамблдора готов был оправдать, лишь бы не вслушиваться в эту гнетущую тишину и не дрожать в ужасе с наступлением сумерек: ему по-прежнему чудилось, что кто-то скрывается во тьме теней и только и ждёт момента, чтобы напасть на него. Силы постепенно возвращались, Тёмный Лорд бесцельно бродил по дому, отковыривая облупленную краску со стен, рисуя кончиками пальцев на заросших пылью дверцах и ящичках узоры в виде переплетённых между собой змей. Иногда тени пугали его, и он хватался за нож, что носил в кармане, и кричал в пустоту... И именно тогда понимал, насколько же ему одиноко и страшно. Страшно то ли от осознания беспомощности, то ли от одиночества, будь оно трижды проклято, то ли от страшно было не знать, что же будет в будущем. И придет ли оно, это будущее... Это таинственное будущее возникло на пороге его комнаты почти неделю спустя. В руках его мучитель держал стопку толстых, старых книг, от которых просто несло чёрной магией. — Я тут нашёл несколько вариантов того, как вернуть тебе твоё тело. Хочу, чтобы ты взглянул и сказал, что думаешь. Книги с громким треском рухнули на стол прямо перед Тёмным Лордом, который отчаянно пытался прожечь взглядом дырку в маске мерзкого волшебника. Мало того, что его бросили здесь на произвол судьбы, так теперь ещё и работать заставляют! Беспрецедентная наглость! — Верни мне мою волшебную палочку, — прошипел он, даже не взглянув на раритеты темнейшей магии, за которые прежде готов был убивать. — Чтобы ты снова попытался меня убить? Я так не думаю, Том, — усмехнулся Салазар и уселся за стол, раскладывая пергаменты со своими вычислениями поверх мятых, рваных газет. В комнате был ужасный беспорядок, казалось, что Тёмный Лорд пытался свить себе гнездо из периодики и пыли. — Прекрати называть меня этим поганым именем! — Волдеморт топнул от негодования. Хотя злился он вовсе не на своего «доброжелателя», а на себя самого. Потому что сейчас он испытывал безумную радость от того, что этот гавнюк вернулся и сидел вместе с ним в одной комнате, говорил с ним. И радость эта бесила его до такой степени, что он готов был расплакаться от безысходности. И что со всем этим делать? Волдеморт совершенно запутался в своих чувствах, но злиться было проще всего, со злобой и гневом он был очень хорошо знаком. — Вещи полагается называть своим именами, и нам при рождении тоже не зря даются наши имена, — безучастно протянул Салазар, сконцентрировавшись на алгоритме ритуала и рунах. — Тогда почему я до сих пор не знаю твоего имени? — ядовито просипел Тёмный Лорд, скрестив руки на груди. — Можешь называть меня как хочешь, — повел плечом колдун. — Мне всё равно. Своё настоящее имя я смогу тебе сказать только когда завершу начатое. — Верни мою волшебную палочку, падла, — вновь потребовал Волдеморт, громко сопя. — Ну что ты заладил, — отмахнулся его гость. — Лучше помоги мне с заклинанием для создания голема. — Чего ты добиваешься, м? Я вот всё понять не могу, — вдруг кисло рассмеялся чародей. — Ты хочешь вернуть мне тело, части моей души... Ты, что же, считаешь, что получишь что-то за это в конце? Думаешь, это всё помешает мне убить тебя? — Неужели тебе так трудно просто принять помощь? — в свою очередь разозлился Салазар. Он не спал несколько ночей, работая над этими ритуалами, так ещё и с большим трудом сбежал из школы. Меньше всего ему хотелось выслушивать нытье одержимого властью и страхом нарцисса. — У меня есть всего несколько часов в запасе, чтобы доработать заклятия. Я должен вернуться к семи часам. А ты впустую тратишь моё время. — А у меня времени навалом, я никуда не спешу, — в свою очередь пожал плечами Волдеморт и принялся деланно листать первый попавшийся фолиант, с особым усердием слюнявя кончики пальцев. — Ну, знаешь...! — Салазар резко встал из-за стола, но вдруг осёкся и медленно опустился обратно на стул, уныло качая головой. Нет, скандалы делу не помогут, да и он слишком устал, чтобы поддаваться провокациям Тома. — Не хочешь мне помогать? Ладно, как пожелаете, Ваше Темнейшество. Я тогда пойду и потрачу это время на здоровый сон, который мне так нужен. Он быстро собрал все бумаги и сунул их в карман мантии, но рука Тёмного Лорда остановила его, крепко вцепившись в его запястье. Волдеморту хотелось сказать «не уходи» или «поговори со мной ещё немного», но великим магам не пристало умолять кого-либо, а тем более мерзких всезнаек, потому он выразил своё желание в самой типичной для себя манере. — Я тебе разве дал разрешение уйти? Садись и работай. Так и быть, я посмотрю на твои каракули. Салазар почувствовал как раскраснелись его щёки от негодования и возмущения, всё его лицо вдруг стало горячим, а правая рука непроизвольно потянулась к волшебной палочке... Но он сделал три глубоких вдоха и медленно, очень медленно вернулся на своё место. Как?! Как Северус делал это каждый день?! Как он терпел и даже не моргал, когда его разрывали на части мерзкие дети, Дамблдор и ещё Мерлин знает кто?! — Том, я не один из твоих рабов, — выдохнул он, сжимая в кулаки спрятанные под столом руки. — Я не слуга и не наёмник. Я здесь по собственной воле и не подчиняюсь твоим указам. Но я останусь, потому что мне действительно нужна твоя помощь. Никто кроме тебя с этим не справится. Лесть всегда грела ему душу. Тёмный Лорд надменно хмыкнул, прошипел на парселтанге себе под нос что-то вроде «ну это мы ещё посмотрим, слуга ты или раб» и протянул раскрытую ладонь своему гостю, молча требуя бумаги. Его красные глаза быстро двигались из стороны в сторону, пока он просматривал работу Салазара, а покрывшиеся сухой коркой губы едва заметно шевелились, проговаривая заклинания. Лицо маггла, в чьём теле чародею приходилось обитать, выглядело совершенно безумным и полумёртвым. Оно не выдерживало натиска чёрной магии, и Салазар с беспокойством рассматривал его, ожидая вердикта своим изысканиям. Им нужно было спешить и провести ритуал летом или ранней осенью, но не позже. — Я должен признать, что твои вычисления достойны похвалы и даже восхищения, — нехотя проговорил Волдеморт, искренне поражённый аккуратностью и изощрённостью алгоритмов и схем ритуала. Написать такие же заклинания мог бы только он сам... — Как сделать голема я знаю, и есть куда более простой способ, чем тот, который ты описал. Что же касается перерождения, то ритуал трёх жертв кажется наиболее эффективным. Однако, кровь врага у тебя везде значится под знаком вопроса. Почему? — У меня проблема с источником. Я не могу просто обратиться к Дамблдору с просьбой проколоть ему пальчик, тем более накинуться на него и порезать ему руку... Во всех книгах маги делают особый упор на то, что кровь у врага должна быть взята силой, — угрюмо ответил Салазар, откинувшись на спинку стула и раздраженно выдернув пару ниток из старой, рваной скатерти. — А что Лонгботтом? — Волдеморт снова задумался, кем же является его «покровитель». Он не может быть студентом, он слишком силён и умён. Но он вполне может быть преподавателем в Хогвартсе. — Он же Мальчик-Который-Выжил, он мой заклятый враг. Напасть на него в школе будет проще простого. Ты можешь подкупить любого слизеринца для выполнения этой чёрной работы. — Да Лонгботтом никакой тебе не враг и не выживший он, — вздохнул Салазар, махнув рукой. — В том-то и дело, что Дамблдор — единственный вариант. — Что значит... Не выживший? — глухо повторил Тёмный Лорд, выпучив глаза и резко выпрямившись. — Как... Как это понимать?! Пророчество... — Да свершилось уже это проклятое Пророчество, всё, предначертанное произошло, — отрезал Салазар. — А Лонгботтом никогда и не был его частью. — Но... Но... Волдеморт поднялся на ноги и принялся метаться из угла в угол, кусая уже под корень сгрызенные и кровоточащие ногти. В голове не укладывалось. То есть он был свободен от Пророчества? Судьба им больше не управляла? Не было больше никакой смертельной угрозы в лице какого-то сосунка? Не было больше Дамоклова меча, что висел над ним все эти годы? — То есть другой ребёнок, как его там... Поттер, был моим предначертанным соперником? — недоумённо спросил он. — Да, и ты его убил, — сухо ответил Салазар, а сердце его вдруг сжалось от боли. К счастью маска скрыла слёзы, что вдруг брызнули из глаз. Он поспешил утереться платком, сделав вид, что у него по лицу течёт пот. Он всё ещё не был уверен в том, что он настоящий, живой человек. Проклятая Трелони посеяла в его душе зерно сомнения и теперь по ночам ему снились кошмары о том, как Волдеморт забирает его душу, оставляя его бренное тело лежать на полу во мраке самого глубокого сейфа банка Гринготтс. Умер ли он? Жив ли он? Чем больше он об этом думал, тем больше сомневался в собственном существовании. — А откуда ты всё это знаешь? — у Волдеморта вдруг всё похолодело внутри. Паника и подозрительность вновь овладели его разумом. Откуда, откуда этот человек всё это знает? Кто он?! — Я твой внебрачный сын, — с сарказмом хрюкнул Салазар и расхохотался, когда лицо чародея побелело и вытянулось, а глаза едва не вылезли из своих орбит. — Шучу, шучу, — он поднял руки в примирительном жесте, всё ещё посмеиваясь. Перед глазами же у него встал образ его приемного отца на смертном одре — старый аптекарь долго держал его за руку, сипло дыша и молча глядя в его глаза, словно пытался разглядеть в них ответы на вопросы, которые никогда не решался задать. Улыбка медленно сошла с лица Салазара, уступив место печали. Он, может, никогда и не любил своих приёмных родителей, однако ценил их заботу, ценил их доброту. «Не позволяй тьме, что таится в твоей душе, сбить тебя с верного пути.» Вот что сказал ему отец на прощание. И вновь Салазар вспоминал эти слова и вновь сомневался в том, человек ли он. — Сволочь, — только и смог выдавить Волдеморт в ответ. Тяжело опустившись на стул и переведя дух, он, наконец, собрался с мыслями. — Мне нужно знать кто ты, откуда у тебя вся эта информация... Как я могу тебе доверять? Про себя же он очень и очень надеялся услышать что-нибудь очень простое, но логичное, что-нибудь, что позволило бы ему безгранично доверять волшебнику в маске. Он так устал скитаться по миру в одиночку, он так устал от предательств, интриг и бесконечного страха... Даже окруженный толпой «преданных» последователей, он всегда чувствовал себя чужим и недолюбленным. Этому же странному самоуверенному засранцу в маске он на каком-то интуитивном уровне хотел доверять, хотя прежде на интуицию никогда не полагался. — Кто не рискует, тот не пьет шампанское, — пожал плечами Салазар, с сожалением глядя на сутулую фигуру бывшего предводителя тьмы, а ныне жалкого рабочего с птицефабрики с волосатым пивным пузом, торчащим из-под короткой рубашки. — Я не могу раскрыть тебе все свои тайны. Пока. Сначала мне нужно укрепить собственные позиции, чтобы потом ты смог укрепить свои. Вот когда мы это всё сделаем, тогда я тебе всё-всё расскажу, и ты сможешь наслать на меня сколько угодно проклятий и Авад. Видя, что такой ответ Тёмного Лорда совсем не успокоил, Салазар вздохнул и, облокотившись о стол, подвинул к чародею бумаги с вычислениями. — Мне глубоко безразличны Пожиратели Смерти, Дамблдор и иже с ними. Я не хочу «служить тьме», убивать магглов ради забавы и истязать несогласных со мной волшебников тёмными, нелегальными проклятиями. Я вижу в тебе человека, Том, и я хочу вернуть тебе твою человеческую сущность, чтобы ты смог использовать свой второй шанс и прожить жизнь так, чтобы потом ни о чем не сожалеть. Мне плевать на бессмертие, на безграничную силу — всё это просто мусор, пыль, иллюзия. В итоге всё сводится к тому, умираешь ты в одиночестве или нет. Я не хочу, чтобы ты был одинок. На секунду Волдеморту почудилось, что может быть это один из его крестражей пытается ему помочь, но идею эту он тотчас же отмёл, так как все его крестражи были надёжно спрятаны, да и не могли быть использованы другими людьми — магия крестража была настолько тёмной, что попросту разрушила бы носителя его души. Нет, перед ним сидел человек, колдун, очень сильный, умный и талантливый, совершенно ему незнакомый и непонятный, и говорил, что хочет ему помочь. Просто хочет ему помочь. Никто прежде не предлагал ему помощь просто так, никто прежде не протягивал ему руку. Дамблдор только рассуждал о добре и вечной любви, но ни разу и пальцем не пошевелил, чтобы остановить его, образумить, или помочь ему, попытаться изменить его жизнь. — Не понимаю, в чем твоя выгода... — проговорил он задумчиво, не обращаясь ни к кому конкретно. — Нет никакой выгоды, кроме морального удовлетворения, если честно, — подумав, ответил Салазар. — Я просто хочу исправить всё, что ещё можно исправить и дать тебе шанс. Точнее, шанс тебе уже дан, я просто помогу тебе его правильно использовать... — Ты ясновидец, что ли? — Волдеморт прищурился, оглядывая колдуна с ног до головы, словно его внешний вид мог выдать в нём прорицателя. — Нет. Я пытался, честно пытался, но что-то мне подсказывает, что я абсолютно бездарен в этой сфере... Я просто... Хм, мне просто повезло получить знание о ближайшем будущем из одного неожиданного источника. Я расскажу тебе позже. Сейчас тебе лучше не забивать себе этим голову, ты пока не готов. — Не готов? — высокомерно переспросил Тёмный Лорд, всем своим видом показывая, что он был рождён готовым к чему угодно. — Просто прими это как данность. Временно. Ну, так что мне делать с кровью врага? — Салазар нетерпеливо постучал пальцем по пергаменту на столе. — Я подумаю над этим. — Волдеморт накарябал несколько строк на обратной стороне и протянул бумагу гостю. — Вот инструкции по созданию голема. Верни мне палочку и вытащи меня из этой дыры, я видеть эти болота больше не могу. — Ты сам сюда пришёл, я тебя силой сюда не тащил, — едва заметно усмехнулся Салазар, пряча пергамент в карман мантии. — Мне это место тоже не нравится, уж больно неудобно мне сюда добираться. Но пока мы не найдем новое прибежище, тебе опасно куда-либо переезжать. А для полноценной магии тебе нужен хотя бы голем. Ты всё ещё слаб, и тело твоё уязвимо, так что пока так рисковать мы не будем. Тёмный Лорд ничего на это не ответил. Его раздражало, что кто-то диктовал ему условия, что он вынужден был зависеть от человека, которого он даже не знал. Его гордость страдала, как и страдало его самолюбие. Однако, в глубине его теперь большого огрызка души теплился этот странный, неведомый ему доселе огонёк. О нём заботились, о нём думали, за него переживали. И не под страхом смерти, а по собственной воле. — Могу я хотя бы посылать тебе письма? Я чувствую себя узником, которому запрещено контактировать с миром! — капризно промямлил он вслед уходящему колдуну. И что на него вдруг нашло?! С каких это пор он, Тёмный Лорд Волдеморт, скучает по кому-то?! Маска снова спасла Салазара, ибо брови его взметнулись вверх, а глаза широко распахнулись в удивлении. Неужели Том действительно хотел поддерживать с ним переписку? Скука ли делала Тёмного Лорда таким общительным, или же он действительно начал испытывать здоровые человеческие эмоции? Едва сдерживаясь от смеха, Салазар кивнул головой: — Можешь использовать ту сову, которая доставляет тебе мои письма. Я скоро вернусь.

***

— Что же, кажется, всё складывается к лучшему, — задумчиво и даже мечтательно произнесла профессор МакГонагалл, помешивая ложечкой чай. Дамблдор только скептически хмыкнул в ответ на это заявление, недовольно сдвинув свои лохматые, почти белые брови. — Того-Кого-Нельзя-Называть давно уж нет, — продолжила ведьма, улыбаясь. — В школе не бродят чудовища или Дементоры, и Сириус оправдан. Вот так счастье! Я так рада, что ты вернулся, — обратилась она к Блэку, сидящему неподалеку и хлебающему свой чай большими, громкими глотками. — Спасибо, Минерва, — выдохнул он, утёршись тыльной стороной ладони и широко улыбнувшись во всю свою «собачью» пасть. — Долговато вы, конечно, меня вытаскивали, но... Я на свободе. Это главное! — Ты по-прежнему не теряешь силу духа — это самое главное! — поддакнул Люпин, похлопав друга по плечу. — Так здорово, что ты снова с нами и снова в Ордене. — И всё же тот факт, что Питер нас всех так легко одурачил тогда, заставляет меня сомневаться во всём, что мы сделали... Что ещё мы проглядели? А инцидент с Философским Камнем? — покачал головой директор, не в силах присоединиться к всеобщему веселью. — Альбус, вы действительно считаете, что камень украл Тёмный Лорд? Но ведь нет никаких доказательств тому, что Квиррелл был его слугой. — Люпин неуютно поёжился, вспомнив прошлые сражения с Пожирателями Смерти. — Велика вероятность того, что Квиррелл на самом деле оказался простым вором и украл камень ради наживы. — Знаешь, Ремус, — вздохнул Дамблдор, немного подумав. — Я ведь помню каждого выпускника Хогвартса, закончившего своё обучение под моей опекой. Каждого. И я помню Квиринуса — он просто не способен на подобное коварство. Я уверен, что за этим стоит Волдеморт. И он явно что-то замышляет. — А меня вы сразу в Пожиратели записали, — пробормотал себе под нос Сириус, посерев в лице, и громко запил свою обиду уже остывшим и от того кисловатым чаем. — И Питера чуть ли не к лику святых приставили... Никто не обратил внимание на его слова, никто кроме Снейпа, как всегда стоящего в углу комнаты и притворяющегося тенью от книжного шкафа. Зельевар лишь возвёл глаза к потолку и вновь начал перечислять про себя все ингредиенты, что студенты испортили за последнюю четверть. Это его совсем немного, но успокаивало. — И вообще, — с треском и звоном опустив пустую чашку на стол, Сириус выпрямился в кресле и недовольно, даже сердито оглядел присутствующих. Кроме Снейпа, разумеется, его он просто игнорировал. — И вообще, я так и не понял, как Питера раскрыли?! Я столько раз пытался объяснить Аврорам и каждому из вас, что он — крыса, но никто мне не верил! И тут, ни с того, ни с сего... — Кстати, да, Ремус, — тут директор вдруг тоже оживился. — Ты мне так и не рассказал, откуда взялась эта информация. — Ну... — Люпин неуверенно поёрзал в кресле. У них с мальчишкой не было никакого уговора насчет разглашения источников, платой за предателя была карта... — Это вам покажется странным, но рассказал мне про Питера и его прикрытие мальчик из Слизерина. Салазар Певерелл. — Певерелл?! — одновременно переспросили МакГонагалл и Дамблдор, а Снейп схватился за сердце. Всё-таки этот засранец умудрился во что-то вляпаться! И не просто в маленькое школьное недоразумение, а в нечто очень серьёзное и крайне опасное. Чёрт его побери! — Ну и имечко, — хмыкнул Блэк. — Этот ребёнок вообще очень странный, — не сдержался Люпин. — Но он откуда-то знал и про тебя, и про Петтигрю, и про Мародёров... Проклятый оборотень! Салазар сгоряча приложился лбом о каменный хвост гаргульи у слухового окна и зашипел на парселтанге от боли. Как же он лихо просчитался, понадеявшись на то, что Люпин никому не расскажет правду! Как же наивно, глупо с его стороны! Идиот, идиот! Что же теперь делать?! Не стирать же память Дамблдору — это будет фокусом на грани фантастики! — И что, ты вот так просто поверил словам какого-то слизеринца? — цокнул Сириус, осуждающе глядя на своего друга. — Помнишь карту, которую мы сделали? Он показал мне его на карте — там было его имя, Сириус, — серьезно ответил Ремус. — Это было прямое и неоспоримое доказательство для меня. — Карта, но не мои слова и клятвы... — не унимался волшебник. — О, ради Мерлина, Блэк, прекрати уже давить на чужую жалость. Просто смирись с тем фактом, что как выходец из тёмной семьи ты всегда будешь первым подозреваемым в любом злодеянии. Просто потому что ты — тёмный колдун, — утомленно проговорил Снейп. — А ты что об этом думаешь, Северус? — обратился к нему директор. — Откуда может Салазар знать такие подробности из прошлого Сириуса и Ремуса? Этому наверняка было объяснение, и скорее всего очень сложное и неприятное, которое Снейпу знать совсем не хотелось. Салазара ожидал очень, очень серьёзный разговор, наказание, может быть даже порка, просто потому что так беспечно и безрассудно вести себя было непозволительно. Тем более бывшему Гарри Поттеру. — Я рассказал ему о Мародёрах, — вздохнул зельевар, ненавидя себя за то, что опять был вынужден врать, чтобы спасти чужую шкуру. Хотя нет, шкура была уже не чужая... — Вот как... — Дамблдор задумчиво погладил свою бороду, что было верным и крайне нехорошим признаком того, что старик чем-то заинтригован. — Подобная откровенность со студентами крайне нетипична для тебя, Северус. — Он тяжело пережил смерть своего отца, так что мы, вроде как, сблизились, — неуклюже оправдался Снейп, представляя как заставляет Салазара есть Флоббер-червей живьём. Мальчишке конец. — Вот оно что... Как неожиданно! — директор широко заулыбался, а глаза его проказливо заблестели. Ну всё, подумал по себя Снейп, всё, старик нашёл себе новую жертву и теперь вопьется в Салазара когтями и будет пить его кровь, покуда мальчишка не сломается и не применит против него какое-нибудь Непростительное, и тогда всё, поминай как звали... — Надо мне сказать этому вашему Салазару спасибо, — зевая, проговорил Блэк, лениво потягиваясь и хрустя суставами. — Не стоит отнимать у моего студента его драгоценное время, — нахмурился зельевар. Ещё не хватало, чтобы псина унюхала в мальчишке Поттера. — Я передам ему твою благодарность в вербальной форме. — Хм, думаю, Северус, что ты неправ. Сириус должен поблагодарить Салазара лично, да и я всё равно собирался вызвать мальчика для разговора относительно его успеваемости. Он претендует на звание старосты в следующем учебном году. — Дамблдор довольно ухмыльнулся, отчего его маленькие очки съехали на кончик его длинного, тонкого носа. — Завтра после последнего урока я встречаюсь со всеми кандидатами в старосты, по два факультета за раз, так что ты можешь заглянуть к нам на чай, — добавил он, подмигнув бывшему заключенному. Беседа перешла в другое русло, они ещё долго обсуждали планы Блэка на будущее: МакГонагалл агитировала колдуна занять пост преподавателя ЗОТИ, Ремус просил Дамблдора помочь Сириусу с возвращением на должность Аврора; сам директор весело теоретизировал о том, что эти оба предложения можно совместить воедино, а Снейп угрюмо молчал и натужено думал о том, как он будет выкручиваться из этой заварухи, виновником которой сам по сути и являлся. От одной лишь мысли, что правда об истинной личности мальчика может раскрыться, у зельевара всё холодело внутри. И его даже не столько пугала перспектива того, что из Салазара могут попытаться сделать нового Героя и Спасителя, сколько пугала перспектива быть разлученным с ребёнком, которого он вырастил. А он ни на секунду не сомневался, что, узнай Дамблдор правду, им больше не позволят быть вместе, быть семьёй. После того как все разошлись, а сам Снейп уже стоял на пороге кабинета, тихий голос директора вырвал его из мрачных раздумий. — Я, на самом деле, давно ещё заметил, что ты относишься к юному Певереллу по-особенному, не так, как к остальным ученикам. Я рад, что ты подружился с ним, Северус, — старый волшебник пристально посмотрел на высокую, тёмную фигуру декана Слизерина. — Я вижу, что у тебя с ним много общего, да и родители его твои друзья... Тебе идёт на пользу забота о ребёнке. Я горжусь тобой, мой мальчик. Зельевар лишь устало кивнул директору на прощанье и вышел, не сказав ни слова. Дамблдор бы не гордился им, если бы знал, как всё обстоит на самом деле. Да и гордость старика была последней на этой Земле вещью, о которой Снейп мог мечтать. Чужую гордость, как и чужое спасибо, в карман не положить. Салазар же наблюдал из своего укрытия за медленно бредущим к лестнице колдуном и ломал голову над тем, как он будет оправдываться. Он затянул с разговором до самого вечера: засиделся в библиотеке до самой последней минуты, написал домашние задания вплоть до самого конца семестра, который уже почти закончился, прописал все домашние задания по Нумерологии для старшекурсников Слизерина... Но так и не придумал, что ему сказать, чтобы не выдать себя и не впутать Снейпа в неприятности. Придётся сказать половину правды. Потому он обреченно постучал костяшками пальцев по тяжёлой дубовой двери лаборатории и бесшумно повернул ручку, проходя в тускло освещённое помещение. — Вы хотели меня видеть, профессор? — тихо спросил он, заметив, что в комнате помимо Снейпа был ещё и Рон Уизли. Несчастный гриффиндорец страдал над котлами, сгорбившись над раковиной в три погибели и рьяно скребя по грязи, которая никогда не могла быть отмыта. — Проходите, Мистер Певерелл. Мистер Уизли, достаточно. Вы свободны. — Не глядя ни на одного, ни на другого студента, Снейп как ни в чем не бывало продолжал проверять домашние работы, с легкостью и грацией выводя в углах пергаментов двойки и тройки. Рон долго возился со своими вещами, охал и ахал, хлопнул дверью слишком сильно и зачем-то топтался у порога, извиняясь. Ни Снейп, ни Салазар не проронили ни слова, оба смиренно ждали, когда их оставят наедине. — У меня к тебе есть разговор. — Тишина воцарилась в подземельях, и зельевар наконец-то взглянул на своего подопечного. Мальчишка молчал и бесстрастно смотрел ему прямо в глаза. Снейп ненавидел, когда он так делал. Потому что это всегда сбивало с толку, он никогда не мог понять, врёт Салазар или нет. И потому что Тёмный Лорд так же смотрел на него раньше, прежде чем подвергал его Круциатусу. — Что же, перейду сразу к делу. Откуда ты узнал про Мародёров, Блэка, Петтигрю и прочих? Меня не интересуют твои отмазки, мне нужна правда. — Она тебе не понравится, — хрипло ответил Салазар, откашлявшись. — Правда вообще редко бывает сладкой, знаешь ли. Говори. — Снейп скрестил руки на груди и нахмурился, морально приготовившись к... Он сам не знал к чему, его воображение отключилось. Он наивно думал, что был готов к худшему, однако, в глубине души знал, что он ни к чему не готов. — Я знаю, что я когда-то был Гарри Поттером. Лицо Снейпа казалось высеченным из камня в свете низко висящих ламп. Казалось, каждый нерв на его лице напрягся, каждый мускул сжался, а чёрные глаза опустели и подёрнулись едва заметной дымкой. Был ли зельевар расстроен, разочарован, испуган? Салазару казалось, что его опекун испытывал все возможные эмоции на свете и потому замер и даже не дышал, пытаясь выстоять под их напором. — Так... — Снейп шептал, не в силах говорить в голос. — По порядку. Как это связано с твоей осведомленностью о Мародёрах? Внутри же у него всё холодело и сжималось от страха и одновременного облегчения. Он так долго хранил этот страшный секрет у себя под сердцем, что теперь кровь его, казалось, текла с утроенной скоростью по венам, освобождённая от груза и любых сдерживающих её преград. — Мне про них рассказали привидения и портреты. — И это не было полной ложью, Салазар действительно опрашивал всех «неживых» обитателей замка, чтобы восполнить множественные пробелы в своей фрагментарной памяти. Он просто знал где и что искать, какие именно вопросы задавать. — Как... Как давно ты знаешь... Про Поттеров, — выдавил Снейп, решив поверить в рассказы приведений. Хагрид тоже мог быть хорошим источником подобной информации, а учитывая то, как популярен и любим всеми мальчишка, вполне естественно было предположить, что он может выжать любую информацию из кого угодно. — С тех пор как поселился в Хогвартсе, — глазом не моргнув, соврал Салазар. — Газеты, слухи, рассказы, да и сама школа... Она хранит множество секретов. Не мне тебе рассказывать. В общем, я сложил два и два, и пришёл к такому вот выводу... — И поэтому ты помог освободить Блэка? — глухо, едва слышно пробормотал Снейп, опустив глаза и поджав губы. Каждый год он собирался с духом и мыслями, чтобы рассказать мальчику правду, и каждый раз откладывал. На это не было никаких причин, но и причин рассказывать тоже ведь не было... Они оба прожили последние двенадцать лет в полной безопасности... — Я не хотел, чтобы невиновный сидел из-за меня в тюрьме. Когда я увидел имя Петтигрю на карте в спальне близнецов Уизли, я поднял архив Ежедневного Пророка в библиотеке, прочитал всё, что смог найти о той ночи... В общем, как-то так. Я не был до конца уверен, но всё же решил не молчать об этом. — Салазар пожал плечами и выдохнул, растерянно озираясь по сторонам. Лгать Северусу всегда было очень трудно. И не столько потому, что он чуял ложь подобно гончей, сколько потому, что Салазар просто не хотел ему врать, не хотел обманывать того, кого любил и ценил, кому во всём доверял. Да, теперь всё встало на свои места. Снейп с тяжёлым стоном ссутулился в своём кресле и с облегчением и одновременно беспокойством посмотрел на подростка, чьи большие, блестящие глаза смотрели так невинно и так открыто... Он так страшился этого момента, так страшился, что правда может заставить эти глаза навсегда потускнеть и погрустнеть. — Почему ты не пришёл ко мне со всем этим? — Не знаю, — скромно усмехнулся мальчишка. — Я подумал, что у тебя, наверное, было множество очень веских причин не рассказывать мне правду. Так что я не хотел тебя расстраивать и волновать... — Я всегда буду за тебя переживать, не смотря ни на что, — недовольно вздохнул Снейп, но не смог не улыбнуться в ответ. — Салазар... Ты же понимаешь, что никто не может знать правду? Ты понимаешь, насколько осторожным тебе надо быть впредь? — он подался вперёд и пытливо всмотрелся в не то зелёные, не то голубые глаза. — Если они узнают, кто ты такой на самом деле... — Я понимаю, — Салазар перебил зельевара и подвинулся ближе, чтобы взять его за сухую, мозолистую руку. — Но я считаю, что даже несмотря на то, что они все там себе думают, я не могу больше быть Гарри Поттером. Я просто... Другой человек. — Другой, это точно, — тихо пробормотал Снейп, сжимая тонкую, холодную ладонь в ответ. Мальчишка никогда не был Гарри Поттером, он всегда был для него Салазаром. Его Салазаром. — Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось, не хочу, чтобы ты подвергал себя опасности. Мне стоило больших усилий сохранить твоё существование в тайне и в то же время дать тебе нормальное, здоровое детство... Пожалуйста, обещай мне, что будешь осторожен. — Я обещаю, — со всей искренностью поклялся Салазар. Он не собирался больше так сильно ошибаться, ведь рисковал он не только своей жизнью, но и жизнями Северуса и Тома. — И обещай, что придёшь ко мне, если у тебя возникнут вопросы или проблемы, — сурово, но в то же время мягко потребовал Снейп. — Я не могу врать Дамблдору, не зная о чём я вообще вру. — Обещаю. — Салазар широко улыбнулся, рассмеявшись, и ласково сжал ладонь колдуна в своих. — На твоём месте я бы не был так жизнерадостен и беспечен, — зельевар скривился, стараясь подавить желание улыбнуться. — Дамблдор завтра вызовет тебя к себе на разговор о позиции старосты в следующем году и, конечно же, спросит тебя о Блэке, который, кстати, тоже будет там и... Ох, Салазар, ты должен быть предельно осторожен с этим стариком, — он устало покачал головой, с беспокойством глядя на подростка. — Не волнуйся, я больше не допущу таких ошибок, — заверил его мальчишка. — И не хмурься ты так. Я знаю, что ты думаешь. Что моя самонадеянность меня погубит, не так ли? Я не самонадеян, я знаю, что делаю. — Я очень на это надеюсь, — вздохнул Снейп и вновь не смог удержаться от улыбки. Видимо, возраст всё же сказывался на нём, он стал более сентиментальным по отношению к Салазару, который так мило и так нежно ему улыбался, что не было даже желания сопротивляться этим чарам. Потому колдун позволил подростку увлечь себя вглубь офиса, где они мирно и с наслаждением выпили чаю под тихое шуршание старой пластинки в граммофоне.

***

— Проходите, проходите, дорогие мои! — возвестил радостный голос директора, и дверь плавно распахнулась перед смущёнными и взволнованными Гермионой и Роном и уже утомлёнными и зевающими Салазаром и Драко. Ученики прошли в круглый кабинет и столпились возле одного кресла, неуверенно косясь на неожиданного гостя — бывшего бежавшего заключённого Блэка. — Присаживайтесь, присаживайтесь, — ласково поторопил их Дамблдор, размахивая палочкой. С тихим хлопком на ковре материализовались ещё три кресла. — И хочу вам официально представить Лорда Сириуса Блэка, все обвинения с которого были сняты, и бояться вам его нет никакой нужды. — Приветик, Драко, — оскалился Блэк, помахав рукой слизеринцу. Драко в ужасе выпучил глаза и попытался спрятаться за Салазаром и подушками. Такие родственные связи его совсем не интересовали. — Я собрал вас здесь сегодня, чтобы поздравить с назначением вас четверых старостами школы от ваших факультетов, — довольно улыбнулся старик, взмахом рук рассылая чашки ароматного чая каждому из студентов. — Когтевран и Хаффлпафф уже отмечают и чествуют своих кандидатов. Отличный повод, чтобы устроить пир на факультете, — задорно подмигнул он, казалось, всем, но больше всё-таки почему-то Гермионе. Которая раскраснелась от радости и гордости. — Профессор, это так неожиданно! Спасибо вам большое! Но по каким критериям вы отбираете старост, если не секрет? — По успеваемости и прилежности, конечно же, Мисс Грейнджер, — усмехнулся Дамблдор, но когда все скептически посмотрели на обескураженного Уизли, тут же добавил, — А так же по отваге и благородству. — Да-а, у некоторых благородства просто отбавляй, — пробурчал Драко, воротя нос от своего рыжеволосого соседа. — Но что насчёт Невилла? — в свою очередь спросил Рон. — Ведь он же Герой, кому как не ему... — Нет-нет, перед Невиллом стоят другие задачи и цели, — ласково прервал его старик, суровым взглядом намекая на то, что подростку нужно заткнуться. Уизли сигнал поймал и тут же умолк, стыдливо втянув голову в плечи. — Но я не хочу быть старостой, — подал наконец-то голос Салазар, и тут же в кабинете воцарилась гнетущая тишина. Даже Блэк был удивлён. — Неужели? Но почему? — непонимающе всплеснул руками директор. — Ведь это очень большая честь, большая ответственность. — Я не хочу нести ответственность за других учеников. Я не вызывался на лишнюю работу, почему меня назначили без моего ведома и моего согласия? — Салазар скрестил руки на груди и нахмурился, имитируя Северуса. — Мне такая честь вообще ни к чему. — Нет, Салазар, не оставляй меня одного с этими гря... — Драко вовремя осёкся. — Гриффиндорцами! — Салазар, не делай таких поспешных решений, — попытался урезонить его Дамблдор. — Ведь это почётная должность, которая потом отразится в твоём резюме... — Я не мечу в Министры Магии, сэр, я могу обойтись и без этого, спасибо. — Как может слизеринец не хотеть больше власти и влияния? — смешливо спросил Блэк, с любопытством разглядывая своего юного «спасителя». Действительно, странный мальчишка, Люпин был прав. Очень странный. Его взгляд ни разу не встретился со взглядом Сириуса. И на кого-то он чертовски похож... — Не все слизеринцы одинаково плохи и коварны, сэр, как и не все гриффиндорцы, как вы убедились на собственном горьком опыте, одинаково благородны и чисты сердцем. Я бы предпочел тратить своё свободное время на чтение в библиотеке, а не на погоню за нарушителями правил, — безразлично повел плечом Салазар, упорно разглядывая свою чашку. — Что же, — Дамблдор только мог беспомощно развести руками. — Я очень надеюсь, что ты передумаешь к началу следующего семестра. Вот, возьмите ваши значки, — он протянул им четыре маленьких золотистых герба, на каждом из которых надпись «Староста» переливалась цветом соответствующего факультета. — Следующий семестр обещает быть очень интересным для нашей школы, — подмигнул ученикам директор, когда они вежливо раскланялись и собрались уходить. — Так что я желаю вам как следует отдохнуть этим летом, набраться сил и энтузиазма, — добавил он, многозначительно глядя на Певерелла. — Салазар, останься, у Мистера Блэка есть к тебе разговор. Тяжело вздохнув, Салазар повиновался и уселся в самое дальнее от колдуна кресло, и уставился на портрет бывшего директора Диппета, который вдруг побелел в лице, встретившись с таким знакомым ему взглядом, и с тихим кваканьем поспешил выбежать из рамы, и скрылся в неизвестном направлении. — Я просто хотел поблагодарить тебя, Певерелл, — улыбнулся ему Блэк, облокотившись о собственные колени и пристально его рассматривая. — Не каждый день мальчики спасают несправедливо осуждённых волшебников, знаешь ли. Я у тебя в большом долгу. В руках колдун крутил почти пустую чашку чая. Пальцы у него были тонкие, даже костлявые, но грубые, словно кто-то долго тёр по ним наждачной бумагой. На каждой костяшке были криво выбиты руны некогда чёрными, а теперь блёкло-серыми чернилами. Вот на них Салазар и сосредоточился, стараясь не встречаться ни с кем взглядом. — Право, не стоит благодарить меня, сэр. Любой бы поступил так же на моём месте... Однако, как истинный слизеринец, я поймаю вас на слове и обязательно потребую с вас этот долг в будущем. — Салазар, — Дамблдор заискивающе улыбнулся. — Далеко не любой человек поступил бы так же, поверь мне. Если бы не ты, мы бы никогда и не узнали, что Сириус невиновен. — Не надо делать из меня героя, профессор. У нас уже есть Лонгботтом — двух Хогвартс просто не переживёт. — А он за словом в карман не лезет! — вновь ухмыльнулся Блэк, теперь понимая, что подросток напоминает ему Снейпа. Во всём. Его речь, его осанка, его недовольное лицо и эти грозно сведённые брови — если бы у Нюниуса был сын, то он бы выглядел именно так, только не был бы таким симпатичным. Дамблдор покачал головой, улыбаясь. Сложив руки перед собой, старый маг принялся говорить в особенно мягком тоне, стремясь больше расположить к себе упёртого ребёнка. — Профессор Снейп рассказал мне о том, что твой приёмный отец не так давно скончался, и что ты тяжело пережил его уход. Я понимаю, что тебе очень трудно сейчас, мальчик мой, но не стоит замыкаться и отталкивать окружающих. Одиночество не поможет тебе справиться с болью. — А я не одинок, — повёл плечом Салазар. — И я не замыкаюсь. Я просто считаю себя выше остальных учеников школы, вот и не хочу быть старостой. — Ого, чистосердечное признание! — рассмеялся Сириус. — Салазар, ну неужели ты действительно думаешь, что я поверю в этот образ избалованного мальчика, — тут уже и директор начал снисходительно посмеиваться. — Я ведь прекрасно знаю, что ты самый популярный студент нашей школы, что тебя любят абсолютно все ученики и преподаватели. Слава о твоём благородстве и твоей отзывчивости опережает тебя самого. — Ну, раз я у вас на таком хорошем счету, сэр, то не затруднит ли вас перевести меня с Прорицаний на Руны в следующем году? — Салазар ничего не пытался сделать, он просто говорил всё подряд, стремясь запутать присутствующих. Важно было, чтобы у них о нём не сложилось никакого мнения и они от него наконец-то отстали. — Почему? Тебе больше не нравятся занятия с профессором Трелони? Она очень тебя хвалила. — Я записался на курс в надежде, что увижу настоящего прорицателя в действии и, возможно, разовью дар у себя самого, но... Не хочу вас обижать, профессор, но мадам Трелони — шарлатанка. Она совершенно не умеет предсказывать будущее. Меня этот курс разочаровал. С Трелони в последнее время происходили какие-то странные вещи, и это Дамблдора немного волновало. Ведьма вообще всегда была за гранью нормальности даже в волшебном мире, да ещё и к бутылке прикладывалась каждый день, но сейчас она, казалось, начала терять рассудок. Она постоянно забывала имена, не могла ориентироваться в днях недели, иногда повторяла собственные слова по несколько раз... А недавно бегала по школе за Безголовым Ником и убеждала всех, что он — её бывший муж. — Я бы не стал сразу обвинять мадам Трелони в шарлатанстве, Салазар. Это несправедливо по отношению к ней. Я должен признать, что в последнее время она неважно себя чувствует — возможно, именно в этом и кроется причина её слабости и невнимательности в классе. — В любом случае, я не хочу тратить своё время понапрасну. — Что же, я обсужу этот вопрос с твоим деканом, — согласился директор. Повисло неловкое молчание, Дамблдор и Блэк переглядывались между собой, не зная с какой ещё стороны подобраться к мальчишке, а Салазар считал в уме количество ступеней в их с Северусом доме и смиренно ждал, когда же эта пытка кончится. — Ну, что же... — начал было старик, но тут же был прерван. — Да-да, я пойду, профессор, спасибо за чай. У меня тренировка через пять минут, а мне нужно метлу отполировать, — спохватился Салазар, поспешно вставая и кланяясь. — О? Да-а... Хорошо, — пробормотал Дамблдор вслед подростку, который вдруг скрылся из виду. Только край его мантии мелькнул за косяком двери, прошуршав по резному дереву. — Действительно, странный, — пробасил Блэк в чашку, допив оставшийся чай. Старый маг на это ничего не ответил. Лишь задумчиво погладил свою бороду, да покосился на всё ещё пустующий портрет Диппета. Он, конечно, был рад, что Северус сблизился с учеником и начал, наконец-то, отпускать прошлое. Медленно, но, как говорится, верно. С другой стороны, Дамблдору всё не давал покоя тот факт, что мальчик был сиротой. Кто он и откуда? Северус куда более близок к семье Малфоев, однако, на его отношения с юным Драко это никак не влияет. Салазар Певерелл никак не походил на сына обычного аптекаря из Лютного Переулка... Этому ребёнку как-то удавалось дурить абсолютно всех и самого Дамблдора в том числе. И не было способа докопаться до истины. Если бы подготовка Лонгботтома и охота за призраками Волдеморта не занимала всё свободное время директора, если бы он обращал больше внимания на таинственного ученика с таинственной фамилией, он, возможно, оказался бы гораздо ближе к разгадке... Но судьба играла Салазару на руку.

***

Салазар вообще не гнушался воровством и без какого-либо зазрения совести влез в запечатанный Министерский архив конфискованной у осуждённых Пожирателей Смерти собственности. Для этого пришлось сварить Оборотное Зелье, чтобы выглядеть старше и неузнаваемо, пришлось также подкупить секретаршу отдела парой дорогущих пирожных, дабы понизить её бдительность, но оно того стоило. Однако, он нутром почувствовал, что в комнату он вошёл не один. Кто-то проскользнул за ним следом, кто-то, скрывающийся под мантией-невидимкой или мощными чарами... Кто бы это ни был, Салазар решил не подавать виду, но понаблюдать. Он быстро разрезал ножом яркую красную печать на коробке с именем Лестрейндж и принялся листать пальцами корешки подшитых дел, на ярлыке каждого из которых он видел названия поместий, домов, сейфов и прочих богатств тёмных колдунов. Его таинственный компаньон не двигался, но стоял поодаль, тоже наблюдая и, казалось, выжидая. Ждал ли он, что Салазар быстро расправится со своим делами и уйдёт, оставив его в одиночестве? Или же он следил за ним с самого начала? Так как все Лестрейнджи были за решёткой, то абсолютно все их дома были теперь во власти Министерства. Все, кроме особняка в центре Лондона, который частично принадлежал Беллатрисе, как наследнице семейства Блэк. Однако, в документах значилось, что Сириус Блэк владел большей частью собственности по праву наследования, потому этот вариант Салазара тоже не устроил. Его интересовали дальние родственники и не конфискованные частные владения, которые бы он мог присвоить себе и куда мог бы безопасно перевезти Тома. Потому что чародею необходимо было жить в волшебном доме, чтобы сила его быстрее восстанавливалась, а все ритуалы, что они будут проводить, давались проще и были более эффективны за счёт старой магии. Следующая коробка была подписана именем Эйвери. Сразу за ней стояла коробка с именем Крауч. Салазар изучил все газеты и материалы по делу Пожирателей 1982-го года и помнил тот громкий скандал, который коснулся семьи теперь уже бывшего начальника Аврората — Бартемиуса Крауча-старшего. Его сына осудили за пособничество Волдеморту. Но оба его родителя остались живы и владели большим количеством собственности. Стоило рукам Салазара коснуться коробки, как в спину ему уткнулась острая волшебная палочка. — Я пришёл с миром, — он медленно поднял руки над головой, оглядываясь в пустоту. — Я просто нуждаюсь в свободной жилплощади. — Ты кто такой? — просипел невидимый незнакомец, и в то же мгновение в комнате с негромким хлопком появился маленький эльф. Существо, судя по его розовому фартуку, женского пола тут же подскочило к Салазару и замахнулось на него старым дырявым зонтом. — Двое против одного? Да ещё и с эльфийской магией! Помилуйте, ну это же не по-джентельменски, — рассмеялся Салазар и медленно развернулся к своим нежданным оппонентам лицом. — Я не хочу устраивать переполох в Министерстве, давайте тихо разойдёмся. — Кто ты такой, я спрашиваю? — вновь потребовал незнакомец и, наконец, сорвал с себя мантию-невидимку. Взору Салазара предстал всё ещё достаточно молодой колдун, лицо которого было белее мела, а глаза, и без того большие и водянисто-голубые, были так широко раскрыты, что, казалось, вот-вот лопнут. Вид у него был не просто поношенный, но откровенно болезненный, словно он годами жил без солнца и пищи... — Барти? — Салазар не мог поверить тому, что видел. — Барти Крауч-младший? — Мы знакомы? — колдун нервно облизнулся, покрепче сжав в руке палочку, которая сильно дрожала. Его выпученные глаза быстро забегали из стороны в сторону. — Хозяин, не говорите с ним! Винки вас защитит, хозяин! — Мы не знакомы, по крайней мере лично. Но я о тебе наслышан. И зла не желаю. Я думал, ты в Азкабане. Он почти не изменился с тех пор как был осуждён. На снимке в газете у него был такой же безумный взгляд, такие же растрёпанные во все стороны светлые волосы. Подбородок и щёки только покрылись щетиной, а под глазами пролегли тёмные тени. Но не узнать его было трудно. — Я бежал, — без какой-либо гордости признался Крауч, вновь сжимая палочку. Мускул на его щеке дрогнул, словно его побег доставлял ему неудобство. Что было более чем странно. Колдун дёрнул головой, подбородком указывая на коробку со своим именем. — Ты почему лезешь в мои документы? — Я ищу новый дом для Тёмного Лорда. Салазар решил разыграть все свои карты прямо здесь и сейчас. Шанс найти преданного Пожирателя на свободе был равен, как он полагал прежде, нулю, и сейчас он этот шанс просто так упускать не собирался. И результат не заставил себя долго ждать. — Т-тёмный Лорд?! Он вернулся! — с придыханием пролепетал Крауч, дёрнувшись всем телом и оскалившись в каком-то безумном ликовании. — Он жив?! — Ну, почти, — поморщился Салазар. — Он сейчас на пути к полноценному воскрешению, с моей помощью, разумеется. Но он скрывается, а ему нужно место, где он сможет обосноваться и восстановить свои силы. — Тёмный Лорд жив... — Барти его, казалось, не слушал. Взгляд его затуманился слезами радости, а рука дрогнула и почти опустилась вниз. Но он вовремя спохватился. Опомнившись, он резко шагнул к Салазару и ткнул волшебной палочкой ему в грудь. — Покажи свою Метку! — Метку можно и нарисовать, знаешь ли, — пожал плечами Салазар в ответ. — Нет её у меня, потому что я ему не слуга, а друг. И помогаю по собственному желанию. Он меня вообще терпеть не может, но он мне доверяет, так что и тебе стоит верить моему слову. — Он аккуратно отодвинул палочку в сторону своим указательным пальцем и указал им на эльфа. — Твоя Винки нам тоже очень пригодится. — Хозяин! — начала было выть ушастая нянька, но Крауч резко её заткнул и вновь уставился на подозрительного колдуна. — Как я могу верить твоему слову? Когда даже эти праведные мрази из Министерства сажали всех подряд без суда и следствия? Когда мой собственный отец потребовал для меня высшего наказания? Как я могу после всего этого верить тебе? — Нет, ну, я прекрасно понимаю твоё недоверие, — не сдавался Салазар, продолжая говорить в спокойном, деловом тоне. — Но вот сбежал ты из Азкабана... А дальше-то что? Чем заниматься планируешь на свободе? Будешь мстить отцу? Для этого сюда пришёл, чтобы узнать что тебе в наследство достанется? Отомстить ему можно куда более изощрённым способом: помоги своему господину — он в долгу не останется. Я тебе предлагаю не скитаться по Лондону под мантией-невидимкой, а жить вместе с Тёмным Лордом, поправлять его и своё здоровье, и поступательно мстить всем и каждому. Но только имея какой-то чёткий план в голове. Коварный, но чёткий план, — повторил он ещё раз, помедленнее, надеясь, что до Крауча доходит смысл его слов. — Откуда я знаю, что на выходе из Министерства меня не поджидает толпа Авроров? — не унимался Барти, однако, было очевидно, что он очень хотел верить незнакомцу. Хотел верить, что его хозяин вернулся и готов был отомстить за него. — Хм, я тёмный колдун под Оборотным Зельем, ломаю печати в секретном архиве... Конечно, всё это санкционировано самим Дамблдором, ведь у нас, выходцев из Ордена Феникса, такая нынче скучная жизнь, нам так не хватает адреналина, что мы занимаемся ролевыми играми не на жизнь, а насмерть, — саркастично ответил Салазар, вздыхая. — И что, ты прямо сейчас отведёшь меня к Тёмному Лорду? — лицо Крауча было так близко к лицу Салазара, что тот даже поперхнулся от резкого запаха пота и вони изо рта. Да, что-то эльф не особо справлялась со своими прямыми обязанностями. — Я не уйду отсюда без того, за чем пришёл. А пришёл я за ордером на собственность, — терпеливо пояснил он, мягко отталкивая колдуна в сторону. — Потом я могу отвести тебя к Тёмному Лорду. Барти долго стоял и молчал, видимо взвешивая все за и против в своей больной голове. Одна его рука была всё ещё поднята и направляла зажатую в пальцах палочку на Салазара, другой же рукой он нервно мял свою старую, линялую одежду, которая висела на нём мешком, как на скелете. Выглядел он попросту жалко, но выбирать было не из кого. К тому же жажда мести могла стать отличной мотивацией для прилежности и послушания, упорности. Всё же решившись на рискованный шаг, колдун схватил свою коробку и, несмотря на протестующие крики эльфа, вытащил оттуда одну папку и грубо сунул её Салазару в руки. — Вот. Этот дом принадлежал моей матери и только ей, и должен был по праву собственности перейти мне, но... Короче, он сейчас никому не принадлежит, ты сможешь переписать его на своё имя и никто не заметит подвоха. А теперь веди меня к нему. И запомни, если ты приведёшь меня в ловушку... — Да-да, — Салазар довольно отмахнулся от него, торопливо просматривая документ. — Ты выпустишь мне кишки и всё такое. Я это всё время от Тёмного Лорда слышу. Надевай свою мантию, — он поманил Крауча за собой, на ходу пряча бумаги в нагрудный карман. Оба колдуна и эльф бесшумно выскользнули в пустой коридор. В разгар обеда никто из сотрудников сюда не заглядывал. Одёрнув свою парадную мантию, поправив воротник и высоко задрав голову, Салазар зашагал прямиком к лифту, имитируя походку и осанку Люциуса Малфоя. Когда твоё самомнение идёт впереди тебя, то путь мало что может преградить. — Что ты делаешь?! Мы должны уходить через тайный проход под Министерством. Идти через Центральный Холл — это самоубийство! — зашипел у него над ухом Крауч, шелестя своей мантией-невидимкой. — Этот проход сейчас закрыт, потому что на самом нижнем уровне сейчас ремонт. Мы спокойно выйдем так же, как вошли, и ни у кого не будет вопросов, — сквозь зубы процедил Салазар, вальяжно входя в пустой лифт и выжидая ещё несколько секунд, чтобы его спутники встали позади него. — Откуда ты можешь это знать?! Ты хочешь меня подставить! — Идиот, я подслушал эту информацию у надёжного источника! Лучше помалкивай и не шевелись — твоя мантия ужасно громко шуршит, — отрезал Салазар и, грозно нахмурившись, посмотрел назад в пустоту. Крауч умолк. Чем хорошо дружить со всеми подряд в Хогвартсе, так это тем, что всегда можно подслушать чьи родители где работают, какие где новости и изменения. Про ремонт он узнал, играя в Квиддич с Роном, Джорджем и Фредом Уизли. После матча они сидели на траве в саду у Норы, и в открытое окно Салазару было очень хорошо слышно, как Артур Уизли жаловался своей жене на то, какой творится в Министерстве хаос в связи с ремонтом нижних уровней. Этим летом туда можно было проходить только по каминной сети. На первом уровне в Центральном Холле творился самый настоящий бардак: все куда-то бежали, постоянно врезались друг в друга, толпились на входе и выходе из каминов, громко кричали и мельтешили перед глазами. Незаметно вцепившись в невидимую мантию позади себя рукой, Салазар быстро, но ловко потащил Барти за собой, лавируя между людьми, ныряя под чьи-то подмышки и высоко поднятые сумки и палочки. Не прошло и двух минут, как они оказались в очереди в самый дальний камин. Волшебников было так много, что никто не обращал внимание на незнакомое лицо, да и дорогая мантия пускала пыль в глаза — никто не стал бы попусту приставать к аристократу. Зелёное пламя выплюнуло их в другую толпу в Дырявом Котле. Недолго думая Салазар схватил первую попавшуюся чужую метлу и ринулся на второй этаж в комнаты. Крауч не отставал. Они влетели в пустой номер и заперли за собой дверь. — Садись на метлу, у нас не получится туда аппарировать, — Салазар бросил метлу голове, парящей в воздухе. Из кармана же он выудил свою собственную, Молнию, на которой играл в Квиддич, и увеличил её обратно до реального размера. — Крутая метла, — буркнул мимоходом Крауч, уже передав мантию Винки и оседлав своё помело. Эльф села позади него, вцепившись в него, словно кошка. Кивнув колдуну, Салазар раскрыл окно и, оттолкнувшись ногами от подоконника, взмыл ввысь. Они летели молча. Говорить не было нужды — желание Барти увидеть Тёмного Лорда было куда сильнее его чувства самосохранения, или рассудка, который явно нуждался в долгом лечении. Блэка, по словам Северуса, до сих пор трясло в припадках, особенно по ночам. Солнце уже начало садиться, когда они наконец-то добрались до старого дома на болоте. Сегодня была та самая ночь, когда Салазар отпросился у Северуса провести день с Джейн; у Джейн отпросился провести день с Уизли; Уизли сказал, что был приглашён к Малфоям, а уж Драко позаботится обо всём остальном. Поэтому сегодня им необходимо было перевезти Тома в новый дом. Резво спрыгнув с метлы, Барти припустил вниз по холму прямиком к дому, но Салазар догнал его и остановил, схватив за плечо. — Погоди. Я должен попросить тебя не смотреть на него. В смысле, не пялиться. — Не понял, — захлопал глазами обескураженный колдун. — Он сейчас всего лишь дух, у него нет пока своего тела, он вынужден паразитировать на других. И сейчас он в теле маггла. Я убрал из дома все зеркала, но картина воистину печальная. Думаю, он подозревает, но отрицает реальность. В общем, не заостряй внимание на его внешности. — Ага... — Крауч зашагал медленно и даже как-то нерешительно. В итоге Салазару пришлось буквально заталкивать его внутрь, попутно надевая свою бессменную маску Пьеро. — Но ты же под Оборотным! — шипел Крауч, упираясь и цепляясь руками за дверную раму. — Какого чёрта ты прячешь от него лицо?! — Потому что так надо! Иди уже! — Что происходит?! — прокричал кто-то из глубины комнат и оба колдуна тут же затихли и замерли. В коридор выскочил огромный пузатый мужик с густыми, торчащими во все стороны рыжими усами и выставил вперёд руку, с зажатым в ней мясным ножом. В этом человеке не было присущей Тёмному Лорду грации, не было статности и всеподавляющего чувства собственного превосходства, нет, от былого лоска не осталось и следа. Но ярко-красные злобные глаза были достаточным для Крауча доказательством того, что перед ним действительно стоит его господин и величайший тёмный маг в истории. Барти прыгнул вперёд и растянулся на длинном дырявом половике в подобострастном преклонении. — Господин! Господин, вы живы! Салазар и Винки стояли в дверях и не знали куда деться — ситуация была одновременно и неудобной и забавной, по крайней мере для волшебника. Уж насколько эльф могла оценить всю комичность сцены, сказать было сложно. — Барти? — Волдеморт потёр глаза, зажмурился, снова потёр глаза, но его верный слуга действительно валялся перед ним на полу и плакал, видимо, от счастья. — Ты не в Азкабане? — Нет, ми-милорд, — сквозь слёзы сипел Крауч. — Я бежал несколько лет назад, я был... был... В заточении, но не в Азкабане, милорд. Но я знал, я-я верил, что вы вернётесь! Я хотел отправиться на ваши поиски, но только недавно смог выбраться на во-олю... — Ну, в общем, Барти нам подобрал новый дом, — Салазар переступил через завывающего Пожирателя Смерти и подошёл к Волдеморту, чтобы его осмотреть. — Так что ты сегодня переезжаешь, можешь порадоваться хоть чему-то. Ты зелья принял, которые я тебе оставил позавчера? — Не разговаривай со мной в таком фамильярном тоне при моих слугах! — возмущённо зашипел Тёмный Лорд, поводя рукой перед собой так, словно перед ним на коленях стояла целая армия, а не один жалкий нарколептик. — Хорошо, хорошо, — закатив глаза, Салазар прошёл в комнату и начал собирать книги и все личные вещи, что Том притащил с собой из Хогвартса. Оказывается, чародей там тоже не зевал, и наворовал кучу серебра, старинных украшений и несколько бесценных свитков из библиотеки. Тёмный Лорд оставался верен себе. — Расскажи мне, Барти, как ты сбежал из Азкабана. Волдеморт тем временем поднял колдуна на ноги, а сам водрузился на ближайший стул. Краучу неуютно было стоять в присутствии повелителя, да ещё когда он был в таком состоянии и виде... Потому он повалился на колени и, закрыв глаза и сцепив в замок руки перед своей грудью, поведал хозяину всю правду, концентрируясь на тёмной, удушающе тяжелой магии, что окружала чародея. Он уж думал, что больше никогда не почувствует её... — Вы, возможно, не знаете, милорд, но мой отец самолично осудил меня после вашего... Исчезновения. Он требовал для меня высшей меры наказания — поцелуя Дементора. Не хотел, сволочь, потерять место и уважение в глазах всех этих светлых плебеев. Однако, так как всех остальных приговорили к пожизненному заключению, то и меня тоже бросили в темницу. Но матушка моя, в отличии от отца, как вы знаете, тёмная колдунья, она не могла вынести того, что я гнию в тюрьме. Она захворала от горя, ведь я не просто её единственный сын, но и последний в её роду — с моей смертью закончилась бы целая история. Отец, надо воздать этой мрази должное, очень уж матушку любил, потому исполнил её последнее желание. — Подмен, — догадался Волдеморт. — Да, милорд. Моя матушка умерла через три недели в темнице, а меня мой отец заточил в нашем доме, который казался мне хуже Азкабана, уж поверьте. Он пытал меня, спаивал мне какие-то яды, которые, как он уверял, вернут меня на путь истинный и выбьют "всю эту тёмную дурь" из моей головы... Моя верная Винки, которую он тоже избивал в приступах пьянства и гнева, не вынесла такого ко мне отношения и помогла мне бежать. — Беглый эльф. Как интересно, — задумчиво потёр подбородок чародей, глядя на существо, жмущееся в углу и теребящее свой зонтик. Она себя не наказывала, значит, была даже магически верна только младшему, а не старшему Краучу. — Я направился в Министерство под мантией-невидимкой, чтобы взломать сейф в кабинете отца и забрать оттуда ценности, а так же хотел забрать ордер на дом моей матушки, где мог бы укрыться на время, но меня опередили... — тут Барти недовольно покосился в сторону волшебника, хозяйствующего в соседней комнате. Его теперь невысокая, тёмная фигура часто мелькала в настежь раскрытых двойных дверях, пока он перекладывал драгоценные книги в особый сундук. — А, этот... В каждой бочке затычка, — раздражённо пропыхтел Волдеморт в ответ, злобно пошевелив усами. — Кто он, милорд? — шёпотом спросил Крауч, подползая ближе и воровато оглядываясь. — Он очень умный и хитрый, всё знает, и магия у него, кажется, очень сильная. Сказал, что он не слуга, а ваш друг! — Ха! — нарочито громко гаркнул Волдеморт, чтобы мерзкий всезнайка его услышал. — Ха! У Тёмного Лорда Волдеморта нет и не может быть друзей! Салазар, научившийся уже не реагировать на ядовитые плевки Тома, левитировал сундук и сумку со всеми пожитками к входной двери и, поманив эльфа ближе, указал на них пальцем. Она всё поняла без слов и тут же их уменьшила и спрятала к себе за пазуху, после чего пошла готовить метлы к отлёту. За окнами уже стемнело и пришло время улетать, если они хотели успеть провернуть всё за ночь. — Послушай, Барти, а твой отец всё ещё работает в Министерстве, ведь так? Но он больше не имеет отношения к Аврорату? — спросил Салазар, скептически осматривая Тёмного Лорда. Он достал из рукава маленькую скляночку и протянул чародею. — Что это? — скривился Волдеморт, словно ему протянули не зелье, а экскременты. — Это отвар, чтобы тебе в дороге не стало плохо. У тебя же тело не приспособленное для магических путешествий. — Да, этого ублюдка лишили его влиятельной должности и посадили в Отдел Магического Спорта, — злорадно рассмеялся Барти, сжимая руки в кулаки. — Судя по бумагам в его кабинете, он теперь занимается расселением студентов из других магических школ, которые приедут на проклятый Турнир Трёх Волшебников. Жаль, даже этот пост слишком для него высок... — Турнир Трёх Волшебников? — рука Салазара замерла в воздухе на полпути к руке Тома с опустошённой склянкой. — Тот самый Турнир, где испытания настолько опасны, что могут стоить кому-то жизни или физической целостности? — Ты что, истории не знаешь? — фыркнул на него Волдеморт, но дальше умничать не стал, так как пусть колдун и был в маске, но он уже досконально изучил язык его тела. Он до чего-то додумался. А судя по всему, что он успел за это время сделать, додумался он до чего-то очень хитрого и коварного. — Ну, что ты стоишь как статуя праотца. Говори, что у тебя там в голове твоей? — Турнир, — пробормотал Салазар. — Ведь если кто-то из участников попадёт в смертельную опасность, то на их спасение бросятся все и в том числе... директор Дамблдор, чья кровь нам так нужна для ритуала воскрешения. Глаза Волдеморта на секунду расширились, но тут же злобно и довольно сощурились, а рот расплылся в гаденькой ухмылочке. — Вот поэтому я его ещё и не убил, — самодовольно сказал он Барти, указывая на колдуна в маске. И тут же получил Ступефаем прямо в грудь и потерял сознание. — Ты... Ты чего?! — Крауч вскочил на ноги, в ужасе глядя то на колдуна, то на свалившегося со стула и лежащего кучей на полу Тёмного Лорда. — Ты что же творишь-то, падла?! — Ты горишь желанием сидеть вместе с ним на метле и всю дорогу слушать его бредни, и ловить его рвоту себе на лицо? — беспечно спросил Салазар, размахивая палочкой и левитируя Волдеморта в большую прочную сеть, которую он принёс с собой. — Что...? Н-нет, — резко стушевался Барти, вдруг представив себе такую перспективу в красках. — Тогда не теряй моё драгоценное время и иди привязывать сеть к мётлам. Нам пора лететь. — А-ага... — сбитый с толку, Крауч почесал в затылке, но больше спорить и возникать не стал. Видимо, Тёмный Лорд действительно доверял этому колдуну, раз позволял так с собой обращаться. После недолгой возни с сетью они взлетели и, бросив последний взгляд на полуразрушенный дом, отправились на юго-восток. Полная луна освещала им путь, а звёзды светили особенно ярко этой ночью.