Мое искупление — прощение твое

       В тусклом свете весело трещащего в камине огня страницы книги казались совсем жёлтыми, хотя издание было достаточно новым. Листы негромко шуршали, медленно переворачиваясь друг за другом, словно по собственной воле. Небольшая, но уютно обставленная гостиная комната едва заметно вибрировала под напором очень старой магии, пробудившейся от долгого сна. В каменном доме было прохладно даже в разгар жаркого, душного августа. Но возле кресла стоял свежезаваренный фруктовый чай, чей аромат смешивался с запахом старой мебели из тёмного, скрипучего дерева, и чьё тепло приятно согревало грудь. Крауч беззвучно спал на софе, уткнувшись лицом в шёлковые подушки. Его рот был широко раскрыт и с языка то и дело капала слюна. Волдеморт закатил глаза и легонько махнул волшебной палочкой — челюсти Барти резко сомкнулись с громким стуком, он промычал что-то неприличное, перевернулся на другой бок и продолжил спать. Тёмный Лорд с нежностью посмотрел на свою тисовую палочку, которую не держал в руках уже столько лет, что сейчас не расставался с ней ни на секунду. Она была постоянно зажата в его пальцах, даже во сне. Как же он скучал по своей магии. Хитрец в маске был прав: попав в магический дом и создав себе голема, Волдеморт сразу же стал чувствовать себя намного лучше, сильнее. Конечно, его возможности были всё ещё ограничены, но эта проблема была лишь вопросом времени. Так или иначе, он знал, что скоро вернёт себе своё тело и былое могущество. Теперь он был более спокоен и за свою безопасность и за своё будущее. Теперь он чётко осознавал, что может верить "Пьеро", который действительно трудился ради его блага. Почему? Мотивы ему всё ещё не были ясны, так как в филантропию он не верил, но сейчас это стало не так уж и важно. Волдеморт вновь покосился на Крауча, с наслаждением отпив любимого чая. Он больше не был одинок. Да, возможно, Барти был недалёким и сумасшедшим, но таковыми были почти все его слуги. Колдун, по крайней мере, был ему по-собачьи предан, на него можно было во всём положиться. — Хозяин, — просвистела Винки где-то внизу, — Пришёл человек в маске! Волдеморт хотел было приказать ей пригласить гостя пройти в комнату, но его благородный жест оказался никому не нужен, ибо колдун безо всяких лишних церемоний подошёл прямо к креслу и начал деловито, словно доктор, осматривать и ощупывать Тёмного Лорда. — Какая наглость! Прекрати меня лапать! — заверещал чародей, пытаясь отбиться. Но ручки его были слишком коротки и слабы, после трёх резких движений он очень устал, а потому бессильно и обречённо распластался по креслу, громко и недовольно сопя, пока его продолжали "обследовать". Барти вскочил на звук, с палочкой наготове, но увидев кто пришёл и что происходит, он махнул рукой и повалился обратно спать, предусмотрительно накрывшись большой подушкой, чтобы не слышать визгов господина. — И тебе вечер добрый, — Салазар заботливо поправил плед и поудобнее устроил тщедушное тельце в углу кресла. — Как ты себя чувствуешь? Выглядишь неплохо. По крайней мере, гораздо лучше, чем в теле того толстого и усатого маггла. — Не напоминай, — хрипло простонал Волдеморт, театрально прикрыв глаза и скривившись в отвращении. — Ты зачем сюда вообще явился? — он открыл один красный глаз и пытливо уставился на маску, которая всегда была грустной. — Ну, во-первых, поговорить с тобой кое о чём. А во-вторых, я принёс вкусненькое из Косого. Тут Барти вновь вскочил, но уже на запах. Быстро встрепенувшись и проснувшись, он без лишних слов сел на край дивана, выпрямив спину, как подобает чванливому аристократу, и приманил к себе чашку и блюдце. Винки тут же налила ему чай, а из коробки, раскрытой Салазаром, стремительно вылетели два эклера и четыре шоколадных трюфеля, только чтобы приземлиться на блюдечко Барти. — Да у вас тут борьба не на жизнь, а на смерть, как я погляжу. Джунгли! Только успевай рот раскрывать, — рассмеялся Салазар, покачивая головой, и выложил два эклера на блюдце для Тёмного Лорда. — Сладкое мог прислать и с эльфом, — пробубнил Волдеморт, с интересом поглядывая на угощение. Сколько лет он не пробовал ничего такого... Десять? Пятнадцать? Тридцать? Он уже не помнил. А пахло всё божественно — выпечка явно была свежайшей. — У Винки забот и так хватает. Ну-ка, ротик открывай, — Салазар поднёс эклер вплотную к безгубому рту маленького чудовища. — Ты что себе позволяешь?! Я тебе не ребён... — крик Волдеморта был прерван пористым тестом и шоколадной глазурью, которые были воткнуты ему чуть ли не в самую глотку. Сердито рыча, словно собака в наморднике, он принялся размахивать палочкой у колдуна перед маской, словно заклинание могло само собой сорваться с её кончика. — Ну-ну, разошёлся. Положи палку, а то ещё глаз мне выколешь. Ты жуй лучше. Вон, Барти уже расправился со своей порцией и, судя по его волчьему взгляду, он хочет ещё. Тёмный Лорд возмущённо вытаращился на Крауча, пытаясь сквозь эклер обозвать его нахлебником и дармоедом. Но выглядело это по меньшей мере жалко. Пять минут спустя чародей всё же дожевал своё угощение и насуплено прикончил всё остальное на блюдце, краем глаза следя за Барти. Неприятно, конечно, было, что поили и кормили с рук, как младенца, и не давали палочкой колдовать, но в то же время... Было так приятно, что кто-то о нём заботился. И руки у колдуна в маске были нежные, а прикосновения аккуратные, заботливые. Волдеморт не помнил, прикасался ли кто-нибудь к нему так в прошлом. На его памяти не было ни одного человека, который бы вообще захотел к нему прикоснуться... — Так о чём ты хотел разговаривать? Выкладывай! Не хочу, чтобы ты тут весь день ошивался, — прохрипел Тёмный Лорд, совсем размякнув под пледом. В голове пронеслась мысль о том, что когда он вернёт себе своё тело, он всенепременно примет горячую ванну. И будет почаще вот так вот нежиться в кресле у огня. Ну, пока никто не видит, разумеется. — О твоих дальнейших планах, — Салазар поудобнее устроился на подушках на ковре, вертя в руках чашку с чаем. — Что ты собираешься делать после того, как полностью возродишься? — Продолжу войну, разумеется. Я должен прикончить Дамблдора, — безразлично ответил чародей, прикрыв глаза и откинув голову. — А кем воевать собираешься? И на какие шиши? Думаешь, Малфой опять просто так отдаст тебе свои деньги? — С Малфоем я больше никаких дел иметь не хочу. Ему доверять нельзя. У нас с ним уже был разговор, и он мне больше не слуга. Пусть благодарит Моргану за то, что я был слишком слаб, чтобы убить его тогда. — Когда ты успел... Нет, не говори, — утомлённо выдохнул Салазар, прижав ладонь к маске. — Тебя ни на секунду нельзя оставить одного! Ты умудрился потерять самого вменяемого и самого выгодного своего последователя! Без обид, Барти. — Да не вопрос, — Крауч уныло ковырялся в носу, вытянув ноги и попивая чай. Удовлетворившись состоянием своего носа, он, вдруг, задумчиво посмотрел на своего хозяина. — Господин, а вы будете освобождать остальных Пожирателей из Азкабана? Они там уже давно сидят... Нехорошо как-то. Насмотревшись на то, как колдун в маске обращается с Тёмным Лордом, Барти решил, что тоже может позволить себе немного фривольности по отношению к чародею. В конце концов, сейчас он был достаточно безобиден и не мог запытать его Круциатусом. — Ты же понимаешь, что продолжать то, что ты начал двадцать лет назад нельзя? — Салазар обратился к Волдеморту. — Сейчас уже другое время, всё кардинально изменилось, и кучка жалких полоумных Пожирателей Смерти не окажет тебе должной поддержки и войну не выиграет. Дамблдор знает, что ты жив, и ждёт тебя. Он готов, и только Мерлину известно, что у него припасено в рукаве. Волдеморт неоднократно думал о том, что в принципе его бывшие слуги ему не нужны. Нужны лишь их деньги. Но обокрасть их сейфы было ему не под силу. Нет, можно, конечно, разрушить к чертям весь Гринготтс, но это же будет контрпродуктивно. Деньги же надо где-то хранить и где-то копить. — Почему это нельзя? Я должен завершить свою великую миссию! — Это которую, напомни? — язвительно отозвался Салазар. — Убить всех магглорождённых? Или убить всех магглов? Или стать царём горы и издеваться над всеми и ничего не делать? Последнее было бы, конечно, предпочтительнее, но Тёмный Лорд понимал, что вслух он это сказать не может. С тех пор как его душа окрепла, в связи со слиянием с Крестражем, он начал сомневаться в том, что уже совершил прежде. Хотя, надо сказать, воспоминания прошлого приходили к нему в туманной дымке — вроде бы он и помнил всё, что произошло, но смысл от него постоянно ускользал. — Ты не можешь просто убивать всех, кто тебе чем-то не угодил, — продолжил Салазар, расценив его молчание как согласие. — Насилием вообще мало что можно изменить, поверь мне. Надо быть умнее и хитрее, терпеливее... — Я и так терпел слишком долго! — резко прервал его Тёмный Лорд, злостно на него посмотрев. — Я терпел и терпел, всю свою жизнь терпел издевательства, унижение! И ты говоришь мне, мне, величайшему тёмному чародею современности, что я должен быть терпеливее! Ха! — То есть ты всё это заварил из-за своей личной обиды, а не ради высшей цели помощи всем ущемлённым и брошенным на произвол судьбы волшебникам? А Пожиратели Смерти — это не братья по разуму, а просто рабы, которые выполняют за тебя твою грязную работу и позволяют издеваться над собой, когда у тебя настроение плохое? Вопросы вновь поставили его в тупик. Потому что он помнил, что у всего этого действительно было какое-то назначение, что была общая цель. Но он никак не мог вспомнить, как и почему это стало кровавой войной. Хотя убийства и пытки его ничем не смущали. — Нет, — буркнул он в ответ, вздыхая. — Тогда тебе стоит хорошенько подумать над тем, что ты делал и почему. Потому что повторения всего этого дерьма я допустить не могу, — Салазар поднялся и подошёл ближе к Тому. — Я помогу тебе возродиться, я помогу тебе найти деньги, устроить твою жизнь, всё что угодно — в меру своих способностей и возможностей я тебе помогу. Но новую войну начать я тебе не дам. Это не сработает. — Откуда тебе знать? — яростно спросил чародей, озлобленно и обиженно щурясь. Как же его бесило то, что этот выскочка позволял себе так с ним разговаривать, позволял себе ругать его и упрекать! Неслыханная дерзость! — Я же уже говорил тебе, я знаю, что произойдёт с тобой в будущем, если ты пойдёшь по этому пути. И информация эта гарантировано верная. — Салазар поправил плед и с грустью посмотрел на маленькое существо. — Тебе надо серьёзно пересмотреть свои принципы и свои цели, Том. Тебе надо учиться на собственных ошибках. Дамблдор вот учится и готовится стереть тебя с лица земли. А этого я допустить тоже никак не могу. Так что подумай как следует. С этими словами он ушёл, оставив разгневанного Волдеморта наедине с его собственными мыслями и сомнениями. Салазар понимал, что в какой-то момент ему придётся бороться с Томом, придётся силой удерживать его от убийств, силой заставлять его идти по верному пути. И он страшился этого времени. На горизонте так же маячила проблема Крестражей и возвращения заключённых в них осколков души на их законное место. Возрождённый во всей своей мощи Волдеморт вряд ли послушно согласится пройти через это и лишиться залога своего бессмертия. Салазару так не хотелось принуждать его, но иного выхода у него не было. Оставалось только надеяться, что ему хватит его собственной магии и умения, чтобы справиться с Томом и превратить его обратно в человека.

***

— Ты почему такой мрачный, Северус? — Салазар обернулся к своему наставнику, бросив в кипящий котёл щепотку золотой пыльцы. Снейп сидел у противоположной стены их домашней лаборатории и, казалось, пытался взглядом прожечь в полу дорогу в саму Преисподнюю. — Тебя снова укусила муха по имени Дамблдор? — Он даже летом не может оставить меня в покое, когда у меня положенный и заслуженный отпуск, — угрюмо отозвался зельевар, недовольно вздохнув. — Собрал нас всех на совет сегодня ни свет ни заря, чтобы сообщить архиважные новости. С тех пор как Тёмный Лорд обратился в голем, Тёмные Метки Барти и Северуса начали чернеть. И если первый радовался этому явлению, словно младенец, то последний ходил чернее тучи и постоянно оглядывался. Судя по всему, он никак не мог решиться рассказать об этом Дамблдору, и потому бесился от каждой вынужденной необходимости встречи со стариком. Снейп никак не хотел признать, что безумный чародей действительно жив и вскоре вернётся в его жизнь, чтобы продолжить сеять хаос и разрушение. — И какие новости? — полюбопытствовал Салазар, предвкушая рассказ о грядущем Турнире. — Дерьмовые, — процедил Снейп. Он отбросил в сторону свой ежедневник, в котором записывал те ингредиенты, которые ему нужно было закупить, а также рисовал своих коллег в виде висельников и утопленников. В последнее время в картинках фигурировал только старый директор, но казни стали разнообразнее. Подойдя к подростку, зельевар заглянул в его котёл и, нахмурившись, потянулся за черпаком. — Что-то мало пыльцы, не схватывается. Как странно, вроде ты всё правильно сделал. — Ну, не томи, Северус! — Салазар нетерпеливо ткнул его пальцем в плечо, — Ты же знаешь, что я умираю от любопытства! Я ведь никому не скажу, ну. — Именно от своего любопытства ты однажды по-настоящему и сдохнешь, — не мог не съехидничать Снейп. Мальчишка снова больно его ткнул и скорчил ему рожицу. — Хорошо, хорошо, только перестань в меня тыкать! — Рассказывай. — Ну, во-первых, ЗОТИ будет преподавать никто иной, как Лорд Блэк собственной персоной, — зельевар многозначительно посмотрел на Салазара, будто бы говоря, что это целиком и полностью его заслуга. — И никого не смущает тот факт, что он по-прежнему страдает от психического расстройства после длительного общения с Дементорами. Нет, и теперь я обязан варить для него зелья, чтобы он мог работать! — колдун всплеснул руками в негодовании. — Я не понимаю, я, что, всю жизнь теперь должен обслуживать его и Люпина? Это я вечно был их жертвой, где справедливость, чёрт побери?! Салазар сочувственно похлопал его по плечу. — Ты сильный. Ты справишься. — Поиздевайся мне тут, — погрозил Снейп пальцем гадко ухмыляющемуся подростку. — Блэк ведь так и не вырос. Помимо школы, полной тупых детей, я теперь ещё и к нему нянькой буду приставлен, вот увидишь. — Думаешь, он нас научит чему-то путному? — Было очевидно, что колдуном Блэк был неплохим, раз Северуса так задело его назначение на должность. — Он, конечно, полный идиот и хам, каких ещё поискать, но дуэлянт он достойный. Да и Аврором он был в своё время не просто так, — нехотя признал Снейп. — Так что научить он может, к сожалению. — Ну, почему сожаление-то? У нас впервые будет нормальный учитель, — улыбнулся Салазар. — Но не хороший учитель, — недовольно поджал губы колдун. — Но не хороший, — согласился Салазар, всё ещё посмеиваясь. — Ну, а вторая новость ещё более безумная, чем первая, — опять вздохнул Снейп и покачал головой. — Не понимаю, чего Дамблдор этим добивается... Но, если что, я тебе ничего не говорил, — он серьёзно и даже грозно посмотрел на мальчишку из-под нахмуренных бровей. — Я — могила, — Салазар притворился, что застёгивает свой рот на молнию. — В школе в этом году проведут Турнир Трёх Волшебников, который они внезапно решили возродить сколько-то там, пятьдесят что ли лет спустя. Короче, устроят очередное мракобесие. Так как школа Хогвартс победила в последнем состязании, то новый Турнир проводить выпадает честь ей, — Снейп скривился и принялся озлобленно намешивать зелье, которое никак не хотело готовиться правильно. — А что в этом Турнире такого? Я о таком даже не слышал никогда, — Салазар уселся на столе поодаль. — И почему его так давно не проводили? — Да потому что это смертельно опасный, никому не нужный бред сумасшедшего. В последний раз один из участников погиб, дело замяли, а саму традицию решили свернуть по-тихому. Но Дамблдору же надо устроить шумиху, чтобы отвлечь всех от дела Блэка, он решил теперь этот скелет из шкафа достать. А что в Турнире такого... Поверь мне, ты точно не захочешь в этом участвовать, — колдун со всей серьёзностью посмотрел на своего подопечного. Скрестив руки на груди, он прислонился боком к столу и задумчиво хмыкнул. — Хотя, надо признать, что смерть, боль и страдания других людей привлекают огромное количество зрителей и галлеонов в казну Министерства. — Там действительно трудные и опасные задания? — Да. Смертельный исход был достаточно частым явлением, как показали архивы. — Эх, можно прощаться с Лонгботтомом, — весело подытожил Салазар, раскачивая ногами. — Почему это? — не понял Снейп. — Ну, как... Он же Герой с большой буквы. Дамблдор точно сделает его чемпионом от нашей школы, — Салазар беспечно пожал плечами. — А он же бестолочь, когда дело доходит до настоящей магии. Нет, он хороший мальчик и в Гербологии он точно гений, но не в смертельно опасных ситуациях. — Лонгботтом не сможет участвовать, — зельевар фыркнул, махнув рукой, и снова вернулся к котлу. — Участвовать могут только студенты достигшие совершеннолетия по закону — то есть семнадцати лет, то есть выпускники. — Хм, когда Дамблдору мешали законы? — спрыгнув со стола, Салазар подошёл к колдуну и заглянул ему в лицо, хитро подмигивая. — Оборотня же он принял, выучил, старостой ещё сделал, а потом вообще на работу взял. И ему хоть бы хны, что кто-то чуть не умер. — У тебя точно в языке костей нет, — Снейп схватил его за нос и отодвинул от себя подальше. — В общем, год обещает быть весёлым, да. — Очень, — Салазар злорадно улыбнулся сам себе, потирая руки. Если не Дамблдор, то он сам устроит всё так, чтобы Лонгботтом обязательно принял участие. Ведь если Золотой Мальчик окажется в опасности — старый директор всенепременно прибежит его спасать. — Ты очень вовремя отказался быть старостой, — как бы невзначай добавил зельевар и укоризненно покосился на подростка. — Не хочешь пролить свет на причину твоего отказа от такой действительно выгодной и почётной должности? — Ну, Северус, ты же понимаешь, что быть старостой — это значит быть ограниченным рамками. Мне придётся нести ночное дежурство и отлавливать детей, вместо того, чтобы самому жаться по углам с девчонками... — А что, уже есть с кем жаться? — в чёрных глазах Северуса мелькнула искра неудержимого любопытства и Салазар понял, что этот разговор пора заканчивать. Пока он не заврался до такой степени, что в итоге ему по-настоящему придётся встречаться с Пэнси Паркинсон. — Пока нет. Но в теории, Северус, в теории, я ведь могу и захотеть, понимаешь... Я просто не хочу брать на себя ответственность. И потом, я у всех на хорошем счету, мне все студенты доверяют. А если я стану старостой, то всё, я стану врагом, потому что буду по другую сторону баррикад, так сказать. Нет-нет, Нотт вполне справится с этими обязанностями и не даст Малфою заскучать. — Я до сих пор не понимаю, как тебе это удаётся — всем нравиться? — в голосе колдуна слышались нотки зависти. — Это древнее и тонкое искусство, доступное лишь избранным... — имитируя голос Северуса и скорчив кислое выражение лица, паясничал Салазар. — Никакого глупого размахивания палочками... Он едва успел увернуться от заклятия, глупо хихикая. Выводить Северуса из себя всегда было чрезвычайно весело и приятно. Снейп же отчаянно боролся с улыбкой, которая так и норовила появиться на его лице, и всё грозил ему волшебной палочкой.

***

С тех пор как начался очередной учебный год, Салазар многократно похвалил себя за отказ от должности старосты. Присутствие гостей из других школ, организация их обучения, организация их приёмов пищи совместно с учениками Хогвартса и отдельно от них — всё это лежало на плечах преподавателей и старост, так как Бартемиус Крауч, пусть и был распорядителем, предпочитал в дела не вникать, а только подмазываться к высокопоставленным и влиятельным магам. В школе творился самый настоящий дурдом, и жалобам совершенно замученных Малфоя и Нотта не было конца. Блэк оказался действительно неплохим педагогом, он много шутил и паясничал на уроках, отбирал у учеников книги, постоянно ставил гриффиндорцев и слизеринцев в парные дуэли, на примере которых объяснял тактику, технику и разницу между заклятиями. Способ был очень действенный, даже у Лонгботтома что-то начало получаться. Большинство студентов были от нового учителя без ума. Только Салазар знал об оборотной стороне медали: по ночам бывший заключенный бился в психопатических припадках, кричал не своим голосом и постоянно обращался в пса, которого было очень трудно поймать. Из-за всего этого терпению Снейпа, очевидно, пришёл конец, потому что он срывался на каждом уроке, снимал по сотне баллов со всех подряд без разбору и чертыхался через слово, то и дело хватаясь за левую руку. Метка горела. Волдеморт набирал силу. Салазар чувствовал, что даже древняя магия самой школы начала оживать, словно в предвкушении того, что совсем скоро должно было произойти. И он боялся и ждал, ждал этого так, как не ждал ничего прежде... — Северус, Северус, ты же тоже это чувствуешь! — истерично шептал Игорь Каркаров, вцепившись Снейпу в камзол. — Ты же понимаешь, что это значит? Понимаешь?! — Каркаров, немедленно отпусти меня и покинь мой кабинет! Нам не о чем разговаривать! — шипел ему в ответ зельевар, отчаянно пытаясь отодрать от себя до смерти испуганного колдуна. — Хочешь сказать, что ты забыл?! — взвыл директор Дурмстранга и с силой разорвал рукав на левой руке бывшего Пожирателя Смерти. Костяные пуговицы громко заклацали по каменному полу. — Ты забыл, что он с нами всеми сделал?! — длинные ногти Каркарова впились в белую кожу, царапая уродливую татуировку, которая стала совсем чёрной. — Только не говори мн... Он резко осёкся и в ужасе обернулся на звук растворившейся двери. На пороге стоял мальчик в слизеринской форме, с порванной мантией в его руках. Его длинные, курчавые чёрные волосы торчали во все стороны и закрывали лицо, но даже за густой чёлкой было видно пронзительный взгляд горящих глаз. — Салазар, немедленно закрой дверь! — гаркнул Снейп. Дверь уже была закрыта, но подросток остался в кабинете. — У меня тут мантия порвалась, профессор, — как ни в чем не бывало произнёс Салазар, проходя вглубь и совершенно игнорируя всё ещё держащих друг друга за грудки мужчин. — Эти, с позволения сказать, колдуны из Дурмстранга пролили на неё своё дурное зелье, которое не поменяло цвет, а просто прожгло ткань и не даёт её вернуть в прежний вид. Тоже мне, зельевары несчастные... Пока он говорил, он привычно и спокойно вытаскивал из шкафов различные зелья и настойки, которые всегда были у профессора наготове для различных экстренных ситуаций. Каркаров и Снейп заворожённо за ним наблюдали, совершенно оторопев от его наглости. — Ну что я вам докучаю своими бытовыми неприятностями. Продолжайте, продолжайте, не обращайте на меня внимания. — Салазар обернулся к ним, скромно улыбаясь. Взгляд его на секунду задержался на Метке. — О, да у вас тут встреча выпускников! А что вы Мистера Малфоя не позвали? Он бы с радос... На этих словах Каркаров молча вылетел из кабинета со скоростью шаровой молнии, громко хлопнув на прощанье дверью. С самой верхней полки упал старый серебряный котёл, и звонкое эхо его удара об камень долго ещё раздавалось по комнате. — Ну что за манеры, — укоризненно цокнул Салазар, качая головой. — Какого. Чёрта. — раздельно и с большим трудом прорычал Снейп, чьи губы аж побелели от гнева. — Салазар! Сморщившись от его крика, юный волшебник подошёл к зельевару вплотную и положил свою прохладную ладонь на татуированное предплечье. Это немного остудило Снейпа и он стыдливо скривился, предприняв слабую попытку отстраниться. Но подросток его не отпускал. — Ну и что ты кричишь-то на меня? Северус, — Салазар вздохнул и с грустью посмотрел на Метку. Ему было жалко своего опекуна и наставника и ему было жалко Тома, которому пришлось прибегнуть к такому ужасному, противоестественному способу привязать к себе своих "последователей", превратить их в рабов, лишь бы быть рядом, быть частью чего-то большего... Печально покачав головой, Салазар отпустил Снейпа и вернулся к своей мантии, не глядя больше на смущённого колдуна. Зельевар же не знал куда ему деться от стыда. Прежде он тешил себя мыслью о том, что может угадать о чём думает его подопечный, но то были лишь наивные иллюзии. Он понятия не имел о том, что на самом деле творится в голове у Салазара. И сейчас, когда его собственные эмоции сводили его с ума, он совершенно не мог разгадать, не мог представить даже, как на всё это отреагирует мальчишка. Он никогда не говорил ему про Метку, про то, что он делал для Волдеморта... И ему совершенно не хотелось об этом рассказывать. Особенно Салазару. Отдышавшись и придя в себя, Снейп достал волшебную палочку и приманил обратно разлетевшиеся по всему кабинету пуговицы. Пока они мерно и плавно летели по воздуху к его руке и заново пришивались к манжетам его рубашки и камзола, он украдкой посматривал на спину Салазара, который всё возился с мантией, обливая её то одним зельем, то другим, и нашёптывал заклятия себе под нос. — Мне... Жаль, что тебе пришлось стать свидетелем этой неприятной сцены, — выдавил из себя, наконец, зельевар. — Я... — Тебе не за что передо мной оправдываться, Северус, — Салазар пожал плечами, всё ещё не оборачиваясь. — Сделанного не воротишь. Твоя Метка — это напоминание об ошибках прошлого, но вовсе не залог твоего будущего. — Порой, ты говоришь так, словно ты намного старше и мудрее меня, — Снейп невольно усмехнулся. — Хотя, возможно, действительно мудрее, кто знает... — Я знаю только одно, — Салазар дунул на свою длинную чёлку, которая цеплялась за ресницы, и посмотрел на колдуна, подошедшего к нему. — Что бы ты ни совершил в прошлом, ты уже искупил все свои грехи сполна. Чем бы ты ни был виноват передо мной и моими биологическими родителями — я всё тебе прощаю. — Но ты ведь не знаешь... — А я и не хочу знать, Северус, — он резко прервал зельевара и выпрямился, оставив, наконец, испорченную мантию в покое. Салазар прекрасно знал, как именно Снейп был связан с Поттерами, Пророчеством, но это действительно больше не имело никакого значения. — Прекрати терзать свою совесть, успокойся. Ты ни в чём не виноват передо мной. Снейп всегда поражался тому, как всего несколько простых слов могли изменить столь многое, могли снять груз целого мира с плеч. Сколько его увещевал Дамблдор все эти годы? Салазару же достаточно было просто сказать "ты ни в чём не виноват". — Я... Я... Ты же понимаешь, что это всё очень опасно и... — ему же, как ни странно, слова давались с большим трудом. — Помнишь, как ты говорил мне в детстве, когда у меня что-то не получалось? — Салазар ласково ему улыбнулся. — Ты есть у меня, а у тебя есть я — если мы вместе, то у нас обязательно всё получится. — Помню, — Снейп растерянно улыбнулся в ответ. Внутри, в груди, в самом сердце разливалось это магическое тепло, которое не могло быть воспроизведено ни в одном даже самом изощрённом зелье. — Ну, так и чего же ты теперь переживаешь? Я рядом с тобой, а ты рядом со мной. И никуда мы друг от друга уже не денемся. А то, о чём вы говорили с Каркаровым... — улыбка Салазара потускнела, но он всё равно одобрительно похлопал колдуна по плечу. — Давай не будем пугаться раньше времени. Ведь сгоряча можно и дров наломать, ты сам меня так учил. — Учил, — согласился зельевар и тяжко-тяжко выдохнул, притянув к себе подростка и заключив его в объятия. — Как же хорошо я тебя выучил. — Купишь мне за это новую мантию? Я так и не смог спасти эту, — пробубнил Салазар в его грудь, улыбаясь. — Конечно, куплю. — Спасибо. — Всегда пожалуйста. — Снейп запустил пальцы в курчавые волосы и поцеловал Салазара в макушку. Он даже не заметил, что ненавистная Метка перестала болеть.

***

— Певерелл! Выходите на дуэль! Впервые за всё время Блэк вызвал его во время занятий. Не то, чтобы Салазар горел желанием драться со своими одноклассниками, но на дворе уже стоял октябрь, и он изнывал от скуки в классе. Наконец-то пришла и его очередь немного помахать волшебной палочкой. Поднявшись на импровизированный помост в центре комнаты, Салазар недоумённо огляделся — никто больше не вышел, чтобы биться против него. — Сегодня вашим соперником буду я, Певерелл, — улыбнулся ему Блэк, по-хулигански вскочив на помост к большой радости женской половины аудитории. Его улыбки всегда напоминали Салазару собачий оскал, а всё ещё безумные глаза совсем не внушали доверия. — Как скажете, сэр. — Он смиренно поклонился, как и подобало в таком случае, и занял боевую позицию, подняв волшебную палочку высоко перед собой. Блэк церемониться не стал и тут же атаковал, бросив в него заклятие Таранталлегра. Салазар молча обошёл его и бросил в ответ такое же. Первые несколько минут они оба прыгали из стороны в сторону, увиливая от простейших, безобидных заклятий, но вскоре Блэку это надоело. — Вас так просто не возьмёшь, Певерелл, — нагло ухмыльнулся он. — Смотрю, вы хотите драться по-взрослому. Будет вам по-взрослому. Инкарцеро! — Диффиндо! — Салазар с легкостью уничтожил насланные на него путы. — Ступефай! — А вы быстро ориентируетесь, Певерелл, — Блэк едва успел увернуться и выставить щит. — Тогда я не буду стесняться. Левикорпус! Салазар продолжал отражать все его заклятия и посылать в ответ точно такие же или выставлять щит. Он уже даже перестал двигаться, просто стоял на месте и взмахивал палочкой. Чем быстрее становился темп их дуэли, тем, казалось, медленнее и расслабленнее двигались его руки, чертя в воздухе рисунки заклинаний. Блэк продолжал наступать. — Петрификус Тоталус! Бомбардо! Чем быстрее становился темп их дуэли, чем сложнее и опаснее заклятия использовал колдун, тем больше распалялся Салазар. На самом деле он обожал драться, он готов был продать душу за то, чтобы постоянно испытывать этот прилив силы, адреналина, страсти, которые будила в нём разбушевавшаяся магия. Порой, когда они со Снейпом тренировались вместе, он не мог остановиться, и зельевару приходилось его "вырубать" — хотя, если честно, Салазар просто поддавался, позволял ему обездвижить себя и остудить каким-нибудь зельем. Потому что он прекрасно понимал, куда его может привести эта неутолимая жажда: живой тому пример был прямо у него перед глазами в форме голема... Но сейчас, сейчас он был не на тренировке, он чувствовал, что Блэк испытывает абсолютно то же самое, что Блэк тоже не хочет отпускать, хочет удовлетворить свой голод. Потому Салазар решил, что пришла пора сменить тактику. И пошёл в открытое наступление. — Бомбардо Максима! Диффиндо! Редукто! Диффиндо! Редукто! Бомбардо Максима! Блэк вдруг понял, что вынужден отступать. Певерелл начал бросать заклятия с какой-то неестественной скоростью. Слова слетали с его губ не целиком, он произносил лишь первые слоги, а договаривал всё остальное про себя — так дрались взрослые, опытные маги со стажем, но никак не школьники. И тактика его была не абы какой, он метил очень чётко и комбинировал заклятия в такой последовательности, что сквозь них невозможно было пробиться. Оставалось только защищаться и чуть ли не танцевать, чтобы устоять на ногах. Блэк уже был на самом краю платформы, шагать было некуда. А Певерелл наступал, стремительно сокращая расстояние между ними. И в какой-то момент палочка просто выскочила из рук бывшего Аврора. Мальчишка стоял прямо к нему вплотную и держал его палочку в своей руке. — Ну, будем считать, что я бросил в вас Экспеллиармус, — усмехнулся Салазар, часто и глубоко дыша. Он подошёл настолько близко к сопернику, что просто отобрал у него палочку безо всякой магии. На языке же вертелись куда более страшные заклинания, которые ох как хотелось применить, аж руки зудели. Но Салазар крепко сцепил свои пальцы в замок за спиной, после того, как вернул палочку взмокшему учителю и отвесил почтительный поклон. Не сейчас, не сейчас. — Вы... Вы чрезвычайно талантливы, Певерелл, — Блэк никак не мог отдышаться. Расстегнув верхние пуговицы своей рубашки, он повел головой и размял шею, украдкой косясь на подростка. Этот слизеринец был очень тёмным магом, как и говорил Люпин, он явно что-то скрывал. Уровень его мастерства был сравним разве что с... Пожирателями Смерти. — Урок окончен, — колдун махнул рукой, распуская обалдевших от восторга детей, и чуть не упал, пытаясь слезть с помоста. — Домашнего задания не будет! — крикнул он вслед, но никого уже не было. Только Певерелл всё ещё стоял на том же месте и смотрел на него. Смотрел этим своим странным взглядом. — И вы идите, Певерелл, чего вы тут прохлаждаетесь? Или вам мало? Во вкус вошли? Ха! — Вы ведь наследник древнего тёмного рода, не так ли, сэр? — И что с того? — Блэк неуклюже развернулся на каблуках и кое-как примостился у своего стола. Он очень давно не дрался, а тюрьма и последующий приём зелий сильно ослабили его тело. Выстоять под таким напором тёмной магии было трудновато. — Видите ли, я выходец из бедной семьи аптекарей из Лютного. Мои родители не могут ничему меня обучить. А вас, наверное, с детства обучали самой мощной магии, — Салазар присел на корточки, чтобы не смотреть на Блэка свысока. — Всё что я знаю, я почерпнул из книг, но, увы, не всё изложено в печатном слове... Скажите, сэр, как вы справляетесь с этим? — С чем? — тупо спросил Блэк, прекрасно понимая, о чём именно его спрашивает змеёныш. Салазар не ответил, но гадко ухмыльнулся. Покачав головой, посмеиваясь будто над самим собой, он молча встал и пружинистой поступью сошёл с помоста на противоположной стороне комнаты. Молча подобрал свою сумку, всё так же гаденько улыбаясь, и открыл было дверь, но замер на пороге, обернувшись к учителю. Блэк непонимающе приподнял одну бровь, настороженно на него глядя. Но Певерелл лишь пожал плечами, хмыкнул что-то себе под нос и вышел. После этого Блэк больше не вызывал мальчишку на дуэли и вообще не подавал виду, что что-то произошло. Гордость его, само собой, была задета тем, что он проиграл какому-то всезнайке, да ещё и из "гадючника", но он вполне успешно это скрывал, так как разузнать секреты Певерелла для него стало гораздо важнее, чем вернуть себе честь. Опять же, тот факт, что юный колдун, считай, вытащил его из тюрьмы и оправдал не давал Блэку покоя. Ведь не было никакого смысла это делать. Абсолютно никакого. Они с Певереллом не были ни дальними родственниками, ни знакомыми, ни даже врагами — их ничто не связывало, но мальчишка зачем-то поступил по совести. Да вот только слизеринцы никогда, на его памяти, по совести ещё не поступали. Его брат Регулус был единственным достойным магом с факультета Слизерина, за что и поплатился собственной жизнью. Нет-нет, Блэк был уверен, что Певерелл специально спас его. Но какую же он преследует цель? Бывший Аврор начал следить за слизеринцем. Его ночные припадки часто заканчивались тем, что он обращался в пса и оказывался в совершенно противоположной части замка — в бреду он продолжал убегать от Дементоров, которые существовали только в его голове. Нередко он чуял запах Певерелла и брал след, который всегда приводил его в тупики. Мальчишка завладел картой и имел доступ ко всем тайным ходам и лазам школы, но, порой, он исчезал в тех местах, где не было никаких выходов и входов, он просто испарялся в воздухе! Блэка это нервировало и сбивало с толку. Трансгрессировать на территории школы не мог никто, кроме, пожалуй, Дамблдора, а значит Певерелл пользовался какой-то другой магией. А кто ещё будет пользоваться неизвестными, тёмными и наверняка запрещёнными методами, как не Пожиратель Смерти, приспешник Тёмного Лорда? Но с кем бы Блэк ни говорил о Певерелле — абсолютно все отзывались о нём, как о лучшем, благороднейшем волшебнике. Даже студенты с Гриффиндора относились к нему чрезвычайно положительно: его нередко можно было увидеть в компании близнецов Уизли, с которыми он постоянно о чём-то шушукался и смеялся. И это при том, что он помогал Слизерину разбивать Гриффиндор в пух и прах на каждом матче по Квиддичу! Блэк ничего не понимал. Даже Снейп, Снейп! Даже Нюниус благоволил змеёнышу и явно спускал ему с рук нарушение школьных правил. Директор, казалось, был немного обижен тем, что Певерелл отверг его предложение, но даже после этого он не обращал на него внимания, не задавался лишними вопросами: его ум был занят Лонгботтомом, который не оправдывал возложенных на него надежд. Дошло до того, что в конце третьей недели октября Блэк отправился в Лютный, чтобы познакомиться с вдовой Роксбург — приёмной матерью Певерелла. Старая ведьма с удовольствием напоила колдуна вкуснейшим травяным чаем, накормила пирогами и конфетами и, конечно же, все уши ему прожужжала про своего сыночка. Она честно рассказала ему про то, как они с мужем нашли младенца у своей двери, даже показала ему записку, которую хранила все эти годы. В записке печатными буквами было указано имя "Салазар Певерелл" и просьба не менять его, кто бы ни нашёл ребёнка. Вышел из аптеки Блэк ещё более сбитым с толку. То ли у него паранойя, то ли мальчишка смог одурачить целый мир. Но он, по крайней мере, смог отмести теорию о том, что Певерелл был взрослым колдуном под Оборотным Зельем. Однако, за две ночи до Хэллоуина все сомнения насчёт его собственной психики у Блэка развеялись. Вновь обернувшись псом и вновь убежав от измученного бессонницей Люпина, он оказался за Большим Залом, в коридоре, которым обычно пользовались преподаватели и старосты. Одна из дверей, ведущих в зал, была приоткрыта и за ней мерцал тусклый свет. Аккуратно просунув морду в щель, Блэк увидел занимательное зрелище. Певерелл ходил кругами вокруг Кубка, освещённого полной луной, и водил руками в воздухе, бормоча себе что-то под нос. В какой-то момент чары спали и от возрастного барьера осталась лишь тонкая линия из дотлевающих голубых кристаллов на полу. Слизеринец подошёл к чаше близко-близко и приложил к ней свою ладонь. Лицо его было совсем белым от напряжения — перебороть такую магию мало кому было под силу, и уж точно не четверокурснику. Певерелл вновь начал кружить по залу, задумчиво постукивая пальцами по древку своей волшебной палочки — в этот момент он страшно кого-то напомнил Блэку, но кого именно колдун так и не смог понять. В левой руке мальчишки был зажат пергамент — вне всяких сомнений с его собственным именем — однако, он его упорно не бросал в Кубок. — Этот вариант кажется очень глупым, но попробовать стоит, — проговорил себе под нос слизеринец и направил палочку прямо на чашу. — Конфундус! Кубок вдруг загорелся синим пламенем, выпустил сноп искр и снова потух. В этот же момент Певерелл бросил в него свой пергамент и резко отскочил в сторону, напрягшись в ожидании. Но ничего не произошло. Кандидат был принят. Выждав ещё какое-то время, мальчишка удовлетворённо кивнул головой и одним движением руки восстановил барьер обратно. И вновь исчез, будто и не было его вовсе. Только на следующее утро Блэк, отоспавшись, понял, для чего Певерелл стёр память Кубку — чтобы магический артефакт рассмотрел его кандидатуру вне зависимости от его возраста и его школы. В течении всего октября студенты, хотевшие состязаться в Турнире, неоднократно бросали свои имена в чашу. По словам Бэгмэна и Крауча они пытались тем самым повысить свои шансы на победу. Блэк пришёл к выводу, что Певерелл окончательно зазнался, решив обмануть всех, чтобы повыпендриваться на Турнире, и потому вечером тридцатого октября он подошёл к Кубку, спокойно преодолев возрастной барьер, и перевернул в него целый мешок пергаментов, на каждом из которых было написано имя гадкого змеёныша. «Талантливых и амбициозных студентов надо поддерживать и отчаянно проталкивать», — злорадно подумал про себя колдун, радостно потирая руки в предвкушении. Если мальчишка так хочет адреналина, то он ему обязательно поможет, а потом будет смотреть на его слёзы и радоваться. Ведь нет ничего приятнее, чем подставить слизеринца.

***

— Вы издеваетесь?! Его возмущённый возглас громким эхом разнёсся по затихшему Большому Залу. Салазар, резко поднявшийся из-за стола, стоял, словно громом поражённый и с ужасом таращился то на обескураженного Дамблдора, с зажатым пергаментом в его пальцах, то на совершенно ошеломлённых студентов, то на позеленевшего Снейпа, который, казалось, вот-вот готов был упасть в обморок. Как такое вообще могло случиться?! Он же всё верно рассчитал, он же бумажку с именем Лонгботтома подложил в Кубок! Почему же его-то выбрали?! — М-мистер Певерелл, ваше имя на пергаменте, — откашлявшись, повторил очевидное директор, который явно не ожидал такого поворота событий. — Кубок выбрал вас. Вы — Чемпион Хогвартса. Салазар схватился за голову, запустив в волосы пальцы. Всё пошло не так. Всё пошло... Не. Так. — Я не могу быть чемпионом, — истерично расхохотался он, теребя свои кудри. — Я не могу участвовать! Мне всего четырнадцать лет! Я же не псих, чтобы участвовать в этом бреде! Это же опасно! Я отказываюсь! — Певерелл, пройдите в комнату к остальным Чемпионам, — громко приказал ему Крауч-старший. — Мы там со всем разберёмся. — Нет-нет, это чья-то о-очень глупая шутка, я никуда не пойду! — Салазар плюхнулся обратно на лавку. — Кто-то подбросил моё имя в Кубок, я отказываюсь... — Певерелл! — рявкнул Крауч. — Немедленно пройдите в комнату! Снейп, как во сне, подошёл к подростку на негнущихся ногах и, судорожно сжав его плечо, склонился к его уху. — Прошу вас, Мистер Певерелл, слушайтесь Мистера Крауча. Не надо устраивать сцену у всех на глазах. Следуйте за мной. Салазар чувствовал, как сильно дрожит рука Северуса, и это его ни капли не успокоило. Но немного отрезвило. Нет, он вовсе не боялся принимать участие в Турнире — он мог с лёгкостью проиграть остальным по очкам, просто ничего не делая. То, что кто-то его подставил, страшило его гораздо больше. Он встал, но взгляд его был сфокусирован на Сириусе Блэке, который безучастно пялился куда-то вдаль и пил вино из чужого бокала, пока никто не смотрел. Никто другой бы не отважился на такой поступок — да никому другому не было никакого смысла так его подставлять! Нет, Блэк точно заточил на него зуб. Что это такое? Проверка? Или же он видел, как Салазар колдовал над Кубком? Месть за проигранную дуэль? Как низко! В комнате Чемпионов, конечно же, разразилась самая настоящая война. Директора и министерские чиновники кричали друг на друга, оспаривая решение артефакта и требуя повторного голосования, Крам и Делакур сидели в углу и уныло пялились на витрины с наградами и медалями из прошлых столетий, а Салазар и Снейп стояли у двери и переминались с ноги на ногу, не зная, что им делать. — Салазар, объясни нам, пожалуйста, как ты обманул Кубок? — сердито спросил Дамблдор, подскочив к нему. Остальные также злобно зашипели, столпившись у него за спиной. — Сэр, я не обманывал Кубок! Я ни за что бы не бросил в него своё имя! Профессор Снейп рассказывал нам о том, какими были состязания прошлых лет, и я не идиот, чтобы так глупо жертвовать собственной жизнью! Лицо его и губы были белыми от гнева, а глаза чуть ли огнём не горели. Было очевидно, что он говорит правду и очень и очень рассержен случившимся. Сделав глубокий вдох и успокоившись, Дамблдор жестом руки пригласил всех расступиться и так же остудить свой пыл. — Что же, я верю тебе, мой мальчик. Однако, это по-прежнему не отменяет того факта, что кто-то смог подложить твоё имя в чашу. И мне это кажется очень неудачной шуткой, — добавил он, не то сочувственно, не то вопросительно глядя на Снейпа, который стоял недвижимо, подобно статуе. Ни один мускул не дрогнул на его лице, он, казалось, даже не дышал. — Я не хочу участвовать, я отказываюсь, я тоже хочу повторного голосования! — выпалил Салазар. — Мы с Мистером Краучем как раз и пытаемся объяснить это остальным, — мягко проговорил директор, положив руку подростку на плечо. — Отказаться нельзя. Магия Кубка связывает участников Непреложным Обетом, нарушив который, как ты прекрасно знаешь, можно остаться сквибом. Так что если даже ты и отважишься на такой шаг, остальные два Чемпиона так же лишатся своей магии, так как не смогут выполнить условия Обета. Нет, такая перспектива Салазара совсем не прельщала. Он судорожно сглотнул и растерянно посмотрел на Снейпа. — И что... Что же мне делать? — Участвовать, Мистер Певерелл, — безжизненным голосом ответил ему зельевар. — И попутно искать того, кто так удачно над вами подшутил. — Но ему же всего четырнадцать! — продолжила возмущаться Мадам Максим. — Он же ещё совсем ребёнок, Дамблдор, вы обязаны что-то предпринять! — Если вы знаете способ лучше, чем сделать из него и остальных сквибов, то я вас с радостью выслушаю! — огрызнулся старый маг. — У него гораздо больше шансов в Турнире! С древней магией шутить нельзя! — Что же обо мне подумают остальные? — тяжело вздохнув, Салазар опустился на ступеньку, обречённо ссутулив плечи. — Я объявлю перед всеми, что на самом деле случилось, так что тебе не о чем переживать, мальчик мой. Уверен, твои одноклассники войдут в твоё положение и помогут тебе, — пообещал Дамблдор и с грохотом вылетел из комнаты обратно в зал. Остальные последовали за ним, всё ещё громко препираясь. — Я надеюсь, что тот спектакль, который ты только что тут разыграл, хотя бы немного отражает правду о том, что произошло, — сухо обратился к нему Снейп, так же направившись к выходу, но замерев у порога. — Северус, я правда не бросал своё имя в Кубок, — со всей доступной ему искренностью ответил Салазар, хлопая ресницами. Он ведь говорил правду! Он только имя Лонгботтома туда бросил... — Очень хочется верить. Оправдываться дальше было бесполезно. Директор выполнил своё обещание и никто в школе Салазара не осуждал, однако, новость о том, что кто-то его подставил посеяла своего рода панику в рядах студентов, а так же возродила позабытую было вражду между Слизерином и Гриффиндором. Сам же Салазар поджидал удобного момента, что переговорить с глазу на глаз с тем, кто был в этом виноват. В конце первой недели ноября он остался после последнего урока ЗОТИ и запер дверь за последним покинувшим класс учеником. — Вы что-то хотели, Певерелл? — лениво спросил его Блэк, не отнимая взгляда от сочинений, которые ему сдали первокурсники. — Хотел выяснить у вас, сэр, зачем вы подбросили в Кубок моё имя, — так же лениво и непринуждённо ответил ему Салазар, усевшись на стул по другую сторону учительского стола. Он уперся локтями в столешницу, подпёр ладонями лицо и выжидающе уставился на учителя. «Как удав на зайку», — подумал про себя Блэк, усмехнувшись. — И с чего же вы взяли, что я подложил ваше имя в Кубок? — Никто больше не смог бы, ни у кого больше нет мотива. — Каков же мой мотив? — У меня есть несколько вариантов, но я предлагаю озвучить вам ваш. — Певерелл, — вздохнул Блэк, утомлённо закатив глаза к потолку. — Ваше самомнение вас однажды и погубит. Как и всякого слизеринца. Я видел вас, как вы подбрасывали своё имя той ночью. Естественно, как радеющий за ваши успехи учитель, я не мог не помочь вам немного, и подбросил туда ещё парочку пергаментов с вашим именем. Вы должны быть мне благодарны. Однако, когда он внимательно всмотрелся в лицо подростка, то очень удивился, прочитав во взгляде его не то голубых, не то зелёных глаз, что Певерелл ему совершенно не благодарен. — Только не говорите мне, — начал гоготать колдун, внезапно осенённый догадкой, — Только не говорите... Ах-ха-ха! Вы, что же, не своё имя туда подбросили?! Так я, значит, — он схватился за бок, щурясь от разбирающего его смеха и удовольствия, — Я, значит, воздал по заслугам начинающему преступнику? Ха-ха-ха! Салазар молча терпел это издевательство над собой, дожидаясь, когда Блэк насмеётся вволю и сможет уже вести с ним спокойную и рациональную беседу. — Вот так вот, Певерелл, — всё ещё посмеиваясь, Блэк утёр слезящиеся глаза. — Не ройте яму другому — сами в неё и попадёте. Кого же вы собирались подставить? — Я вам скажу, сэр, в обмен на ещё один магический долг, — холодно ответил Салазар. — Ещё один? Вам не многовато ли долгов? — оскалился колдун. — Могли бы сейчас использовать первый, попросить у меня помощи в подготовке. Если, конечно, это не сильно ущемит ваше самолюбие. — Нет, сэр. По вашей вине я теперь нахожусь в смертельной опасности, так что считаю справедливым потребовать с вас за это ещё один долг. — Но ведь кто-то другой мог оказаться в смертельной опасности благодаря вам, — резонно заметил Блэк. — Вы должны быть благодарны, что я не бегу с донесением к директору. Салазар лишь протянул ему свою ладонь. — В обмен на долг я скажу вам, кого собирался подставить. Поверьте, это того стоит. А ещё расскажу вам один очень интересный секрет. Проблема Блэка была в том, что он был азартен. И неутомим, когда дело касалось его врагов. Певерелл пока в их ряды не входил, но что-то подсказывало бывшему Аврору, что очень скоро это изменится. Усмехнувшись, он крепко сжал руку мальчишки в своей, и их тут же сцепили чёрные нити волшебных уз. Оставалось только дивиться прыткости и хитрости этого змеёныша. — Ну, так и кто же жертва? — весело спросил он, потирая пальцы, обожённые тёмной магией. — Вы ведь в курсе, что должность преподавателя ЗОТИ проклята, сэр? — ни с того ни с сего спросил у него слизеринец, подавшись вперёд, чтобы приблизиться к нему. — Это всё сказки, Певерелл, вы это прекрасно знаете. Не заговаривайте мне зубы и подавайте мне свою часть сделки. — Конечно, конечно, сейчас скажу. Но вы уверены, что проклятья не существует? Вы могли просто ещё не заметить его эффект, ввиду вашей собственной тяжёлой болезни, — продолжал давить мальчишка. — Никакого проклятья не существует, — с уверенностью отрезал Блэк и вдруг почувствовал, что всё его тело обмякло. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что на него наложили Империус. Вот только противостоять ему он почему-то не мог, как ни старался. — Видите ли, сэр, — тихо и даже по-своему ласково продолжил Певерелл, — Зелья, что даёт вам профессор Снейп, вроде бы помогают вашей психике, но очень ослабляют вас физически и магически. А проклятье, наложенное на эту должность, — и очень даже реальное, кстати говоря, — напротив, нацелено на разрушение вашей психики. Поэтому зелья вам не помогут. В какой-то момент вы перестанете их принимать, и проклятье вступит в полную силу. И всё вернётся на круги своя, вы снова станете умалишённым. Что же касается жертвы, то ею является Лонгботтом. Вот я и выполнил часть своей сделки. Глаза Блэка бегали из стороны в сторону, а губы вздрагивали в попытке произнести слова, но бороться с Непростительным было очень трудно. — Вы думаете, что Люпин отказался от этой должности ради вас? Не будьте так наивны. Он ведь в последние два месяца места себе не находил, у него развилась такая же паранойя как у вас, только по другому поводу... Но я не буду перед вами чужое грязное бельё перебирать, сами у него всё можете спросить. Все учителя Защиты всегда покидают школу через год. Почему, думаете, Дамблдор не даёт Снейпу занять этот пост? Ну, не буду больше отнимать у вас ваше драгоценное время, сэр, а то у вас столько непроверенных работ... Обливиэйт! Блэк резко выпрямился, широко зевая и потягиваясь. Ну вот, опять он уснул за столом. Ремус с ним всё реже оставался на ночь, уповая на то, что ему пора было привыкать спать одному, а без контроля друга он от этих проклятых зелий вечно засыпал где ни попадя. Колдун нахмурился, присмотревшись к своим карманным часам: он проспал шесть часов. Такого у него давно не было. А сочинения так и не проверил. Застонав, Блэк недовольно оттолкнул их в сторону и потянулся к ящику, в котором валялась бутылка Огневиски. Странно, впервые за долгое время он спал так долго и так крепко, что даже не мог вспомнить, что было после последнего урока. Пожав плечами и ещё раз зевнув, бывший Аврор приложился прямо к горлышку и сделал несколько больших глотков, морщась и улыбаясь одновременно. Наконец-то ему становится лучше.