Наречённая

      — Тебе не кажется странным, что Марсель так поспешно покинул Париж? — Кэролайн удивлённо подняла взгляд на Люсьена. Странным? Он сейчас серьёзно? Да всё, что происходило последний месяц, казалось не только странным, но до истерики не понятным. Начать с того, что ей пришлось уволиться с работы, и закончить отъездом Марселя, кстати к которому она за это время прониклась пониманием. Они с ним были в одной лодке, под прицелом Клауса, и теперь он не так бесил, как изначально.       — Может, у него возникли неотложные дела? — Она наблюдала за тем, как её друг подошёл к столику и, взяв бутылку шампанского из ведёрка, подошёл к ней. — Я повторю? — Кэролайн одобряюще кивнула и протянула пустой бокал Люсьену. Сейчас она находилась в его кабинете, подальше от шумной вечеринки внизу. Можно сказать, это был первый разговор наедине за весь месяц, и теперь им многое нужно было прояснить между собой.       — Послушай… я до сих пор не понимаю цели вашей с Клаусом скрытой от всех глаз войны.       — Цель одна, Кэролайн. Власть! — Люсьен сел напротив неё и внимательно посмотрел ей в глаза.       — Серьёзно? Разве у него её нет? Разве не он сейчас король Нового Орлеана? — Кэролайн посмотрела на него с непониманием.       — Новый Орлеан — это только начало, детка. Когда Ник прислал сюда Марселя, то я подумал, что он нацелился на Париж, но я ошибался. Его целью был Лондон, и пока я переживал за всё это, — Люсьен развёл руками, показывая ей, — Клаус подмял под себя совсем другой город.       — Зачем ему столько городов? И почему именно сейчас, когда у него было больше тысячи лет на это?       — Это очень правильные вопросы, Кэр. Потому что раньше ему мешал Майкл. Думаю, ты знаешь эту печальную историю про кровожадного папашу?       — Д-да. Ребекка мне рассказывала, что они никогда не задерживались надолго ни в одном городе. Теперь Клаусу ничего не мешает, я правильно понимаю?       — Ты умнее, чем остальные женщины, милая, и этим ты мне очень нравишься, — Люсьен улыбнулся ей очаровательной улыбкой, но когда он продолжил, от улыбки не осталось и следа. — На самом деле это всё не так страшно, как-то, что на самом деле он задумал. Гибриды — вот самое опасное во всей этой истории, соответственно и в будущем.       — Вот сейчас я тебя не понимаю. При чём тут его гибриды, Люсьен? — Кэролайн отпила глоток шампанского и поставила бокал на столик, вопросительно посмотрев на него. Что-то не стыковалось в этой всей истории, и она не хотела упускать даже малейшей детали.       — Клаус ставит своих гибридов на влиятельные посты, свергая при этом очень уважаемых и древних вампиров, но и это не самое главное.       — Дай угадаю… их численность растёт, и так как гибриды Клауса намного сильнее нас, то они представляют опасность для нашего вида. — Люсьен согласно кивнул на её замечание.       — Он возвращает оборотней в большие города. Мы веками боролись с ними и сокращали численность, ограничивая их в территориях. Сейчас они приходят из малых городов и лесов ради перерождения и идут с радостью на это ради прекращения обращения в полнолуние. Гибриды — верные люди Клауса, связанные с ним, и им не нужно даже внушать. Но он не учёл одного. В них остаётся больше оборотня, чем вампира, и ненависть, которую они копили веками, теперь могут обратить против нас всех. Если раньше мы могли при помощи своих особенных сил не дать себя укусить, то теперь это стало практически невозможным.       — А от укуса есть лишь одно противоядие — кровь Клауса. Теперь всё под его контролем, — Кэролайн задумчиво смотрела мимо Люсьена. Власть и вправду странный феномен, и кто её получает, становится изолированным от реального мира. Люди, наделённые властью, не видят ничего, кроме самих себя. Даже сейчас Люсьен думал пускай не только о себе, а только о своём виде. А как же люди? Обычные люди! Как на них повлияет смена власти? Кэролайн очень хотела задать ему этот вопрос, но сдержала себя. Наверное, сейчас даже сам Клаус не знал и тоже не задумывался над этим вопросом. Она бы очень не хотела, чтобы в этом перевороте пострадали невинные.       — О чём ты думаешь, детка? — За своими размышлениями Кэролайн не заметила, как Люсьен подошёл к ней сзади и начал массировать ей плечи, снимая напряжение от недобрых новостей.       — Как ты собираешься его остановить? У тебя же есть план? — спросила она тихо, закрывая глаза. Его руки были нежными и тёплыми, она полностью расслабилась, позволяя снять нервное напряжение.       — План есть, но без важной детали он неосуществим, Кэролайн. — Люсьен стал массировать шею, и от приятных ощущений она едва сдержала стон. Он плотно прижал свои ладони и стал растирать круговыми движениями, слегка похлопывая подушечками пальцев.       — Что за деталь? — отстранённым голосом спросила она.       — Его наречённая, — прошептал Люсьен ей на ухо. От этого объявления она словно обомлела, а он убрал руки и сел опять напротив, внимательно наблюдая за её реакцией. Наверняка он давно уже знал, кем она на самом деле была раньше, но теперь это не имело значения. Кэролайн решила пока продолжать играть по его правилам. Она удивлённо вскинула бровь, тем самым давая понять, что до неё пока не дошло ничего. — Которая могла бы внушить ему отступить.       — Насколько я знаю, Клаус снял с себя это проклятье, и разве теперь она не бесполезна, Люсьен?       — Я тоже так думал, пока не пообщался с одной ведьмой. Она утверждала, что проклятье только наполовину снято. С его вампирской сущности невозможно убрать его. Если его бывшая невеста разрешит поставить метку, то всё вернётся на круги своя, — Люсьен шутливо отсалютовал ей бокалом виски.       — Ты, наверное, не знаешь, что первородные и наречённые делают это по обоюдному согласию… никто никого не принуждает, — сдавленно произнесла Кэролайн.       — Конечно знаю. Значит, наш гибрид должен этого захотеть, детка, — тихо засмеялся он, а Форбс смотрела на него во все глаза. Затем она встала со своего места и, поправив узкую юбку, подошла к окну.       — Ты, конечно же, знаешь, кто она. И давно знал, — подвела итог Кэролайн и даже не оборачиваясь знала, что её друг довольно улыбается.       — Не сразу. Только когда увидел вас обоих рядом. А когда я послал своих ребят в твой родной Мистик Фоллз, то обнаружил особенности этого маленького городка. — Тон Люсьена был мягким и успокаивающим, и казалось, что сейчас они разговаривали об обычной погоде, а не о серьёзных вещах.       — Почти все наречённые оттуда, — в тон ему ответила Форбс.       — Не почти, а все. Если копнуть глубже в прошлое, то Катерина Петрова, именуемая сейчас Кэтрин Пирс, тоже с этих мест.       — Ты думаешь, что это не обычное совпадение? — Кэролайн наконец повернулась к нему.       — Этого я, к сожалению, ещё не выяснил, детка. Думаю, что всё закономерно в этой истории. Полагаю, ты совсем не этот вопрос хотела задать.       Он с ожиданием посмотрел на неё.       — Учитывая, что ты знаешь, кто я, у меня только один к тебе вопрос. Что ты со мной сделаешь, Люсьен?       — Сделаю? — вампир тихо рассмеялся. — Не думал, что за пять лет дружбы ты так и не поняла, что я из себя представляю. — Он встал и подошёл к ней; протянув свою руку, Люсьен погладил тыльной стороной её щёку. — Я никогда не причиню тебе боль, милая. Верь мне.       — И даже если я тебе откажу в помощи? — она посмотрела на него упрямо, вздёрнув подбородок.       — Это будет твоё решение. Я приму его. Но всё же я хотел бы, чтобы ты хорошо всё обдумала. От твоего решения будут зависеть судьбы многих жизней.       — Не манипулируй мной, Люсьен. — Каков наглец! Он прекрасно знал, какая у неё чуткая натура. Кэролайн подошла к дивану и, схватив сумочку, направилась к двери, но остановилась и повернулась к нему: — Ты сказал, что у тебя есть план?       — Есть, но ты узнаешь о нём, только когда решишь, на чьей стороне, и будешь полностью готова. И, Кэролайн, у нас очень мало времени. Сообщи мне о своём решении. — Он опять подошёл и распахнул перед ней двери. — В любом случае, независимо от того, что ты решишь, мы будем продолжать с тобой так же дружить. — Люсьен подошёл к ней вплотную и поцеловал в уголок губ. — Я буду ждать от тебя новостей, милая.       Она пробиралась через толпу вампиров через весь зал. Сегодня было особенно много народу у Люсьена, но она не обращала ни на кого внимания. Кто-то из гостей кричал ей, приглашая поболтать, но Форбс, не оборачиваясь, решительно направлялась к выходу из особняка. Ей нужно в свою квартирку, побыть одной и обдумать всё досконально. Ей нужно поступить правильно и взвесить все «за» и «против». И речь уже не шла о какой-либо мести Клаусу. Речь шла о невинных людях, которые могут пострадать при этом. Она должна сделать правильный шаг.

***

      Мысли Кэролайн были до сих пор заняты, когда она вошла в квартиру и, не смотря по сторонам, кинула ключи на столик. Она на ходу скидывала туфли и снимала с задумчивым видом с себя пиджак и остальные вещи. Подойдя к барной стойке и наливая себе выпивку, она всё думала, что вообще по всему этому поводу думают остальные первородные. Ей так хотелось позвонить Ребекке и расспросить её обо всём этом, но, конечно, она понимала, что может выдать Люсьена. Сейчас она разрывалась между двумя огнями и не знала, какой из них в первую очередь тушить.       — Привет, Кэролайн, — услышала она бархатистый голос Клауса. Секунда осознания, и бокал с янтарной жидкостью от неожиданности падает на её персидский ковёр. Она медленно повернула голову в его сторону и увидела лежащего на её кровати древнего нахала. Он сверлил её взглядом и, в отличие от неё самой, чувствовал себя раскованно, удобно расположившись полностью одетый и положив ногу на ногу, он продолжил: — Да, прости. Куда девались мои манеры. — Клаус перевёл взгляд на образовавшееся пятно на ковре, а потом медленно окинул её взглядом. — Не думал тебя пугать, но ты так была занята своими мыслями, дорогуша, что я не хотел отрывать тебя от столь увлекательного занятия, но после третьего бокала решил всё-таки остановить тебя, так как сейчас нам нужно трезво обсудить одну маленькую проблемку.       — Что ты тут делаешь? — Кэролайн силилась привести свой разум в порядок, но пока ей это не удавалось. Она на вампирской скорости собрала свою раскиданную одежду и вмиг стояла перед ним уже не в белье, а опять полностью одетая.       — Зря. Это было прекрасным зрелищем. Особенно когда юбка полетела и попала мне в лицо, — подмигнул он ей. Как? Как она могла не заметить, что в её доме посторонний, учитывая, что она вампир.       — Что ты тут делаешь? — повторилась она. Сейчас ей было совсем не до шуток. Она не была морально готова ко встрече с ним.       — Нам нужно поговорить, но сначала я бы хотел узнать, где ты была? — Он встал и направился к её бару, в очередной раз показывая, что он тут хозяин.       — Тебя это не касается, Клаус, — прошипела Кэролайн. Да какое он имеет право?       — Касается. Учитывая то, что ты пропахла Люсьеном. — Он замолчал, наливая себе бурбон в стакан, и когда древний повернулся, то его глаза горели. От ревности? От злости? Она не понимала, в чём проблема того, что она встречалась с другом. — Марсель уехал, и ты побежала к нему?       — Мы с ним дружим уже пять лет, если ты не забыл, и я не собираюсь обсуждать с тобой наши с ним отношения! — Кэролайн закатила глаза, показывая Клаусу своё недовольство.       — Разве вы с ним только дружите? — Клаус подошёл к ней совсем близко: ещё чуть-чуть и его грудь коснётся её. Это была опасная близость, и она поспешила отойти на безопасное расстояние.       — Повторяю ещё раз — это тебя не касается, Клаус, — она упрямо подняла подбородок.       — Ошибаешься. Касается, — прорычал он. — И твоя миссия в Париже завершена. Я хочу, чтобы завтра ты собрала вещи и была готова.       — Серьёзно? Ты думаешь, можешь диктовать, что мне делать? Врываться ко мне, поджидать меня, пугать, а потом так просто объявлять о том, что я должна покинуть город, к которому привыкла, бросить друзей, которые мне дороги? Ты серьёзно думаешь, что имеешь право на это всё? — Она в бешенстве развела руками. — Тебе не кажется, что ты перегибаешь палку, Клаус? И ты этим нарушаешь договор между нами! Я ввела Марселя в общество Люсьена, всё, что диктовал мне он, я, как послушная собачка, исполняла!       — Тогда я забыл обсудить с тобой форс-мажорные обстоятельства, но думаю, мы с тобой исправим эти пробелы, когда ты очнёшься…       Последнее, что она видела — это его глаза, налитые бешенством и решительностью. Потом её окутала темнота, в которую она провалилась, словно в пропасть, насильно, и когда очнётся, в её душе останется такая же темнота, мучительные и горькие сомненья.       — Ты слишком много всегда болтаешь, любовь моя… — Клаус держал её на руках. Голова Кэролайн болталась оттого, что он секундой назад свернул ей шею. Он аккуратно уложил её на кровать и, стоя около неё, продолжал на неё смотреть. — Тебе понравится Новый Орлеан, Кэролайн.