Наречённая

      — Что происходит? Куда мы летим? — это были первые панические вопросы, когда Кэролайн очнулась и поняла, что оказалась в частном самолёте Майклсона. Клаус вальяжно сидел в пассажирском кресле, а рядом с ним стояла миленькая стюардесса и цедила свою кровь из запястья в бокал древнему.       — Ты долго была в отключке. Совсем скоро мы совершим посадку в аэропорту Нового Орлеана. — И сообщил он это таким обыденным тоном, как будто этот полёт был запланирован у Кэролайн.       — Зачем тебе всё это? — она оттолкнула предложенный стюардессой бокал и гневно уставилась на Клауса.       — Ничего личного, дорогуша. Ты просто расходный материал. — Древний иронично поднял бровь.       — Не сомневаюсь, но хотелось бы знать о твоём очередном мерзком плане, — Кэролайн брезгливо поморщилась. Сейчас она как никогда ненавидела его.       — Ты льстишь мне, Кэролайн. — Майклсон улыбнулся ей самой очаровательной улыбкой, а она раздражённо закатила глаза.       — Я не выйду из этого самолёта, пока ты мне не объяснишь, что ты задумал.       — Всё очень просто. Мне нужно, чтобы Касл перестал устраивать бунт между вампирами. — Клаус пожал плечами, и отвернулся к иллюминатору, и, казалось, полностью был поглощён созерцанием облаков.       — Не вижу связи между мной и Люсьеном, — не выдержала Форбс. Наконец Клаус оторвал свой взгляд от иллюминатора и удивлённо посмотрел на неё.       — Люсьен пойдёт на всё ради тебя, дорогуша, и ты это прекрасно знаешь. — Сейчас ей хотелось крикнуть ему в лицо: «А ты?», но она сдержалась. — Я дал ему на раздумья три дня, и, поверь мне, он примчится за тобой раньше. Так что ты долго не задержишься.       — С чего такая уверенность? — недовольно произнесла Кэролайн.       — Я знаю его уже тысячелетие, дорогуша, и он мой первообращённый. Предлагаю перемирие на эти дни. Расслабься и получай удовольствие. Посмотри на это с другой стороны, Кэролайн. Ты навестишь своих подруг. — У него так всё просто выглядело, что ей захотелось врезать ему хорошенько и убрать ухмылку с его лица.       — Заодно я поближе познакомлюсь с твоей любовницей, — ехидно произнесла она.       — Сейчас она в Лондоне, и, думаю, вы с ней не столкнётесь, но вот тебе совет на будущее, Кэролайн. Камила очень несдержанный вампир, и поэтому будь с ней осторожнее. Когда она была человеком, то была милой и безобидной, но, обратившись, изменилась.       — О-о-о, мы все меняемся, когда обращаемся, и наши тёмные помыслы выходят наружу, — парировала Форбс.       — Но ты не так изменилась, — только и ответил Клаус. Казалось, в его голосе промелькнула грусть. Интересно, о чём сейчас он сожалел? Вот так отлично пообщались и потом сидели молча всё оставшееся время, пока самолёт не приземлился. В аэропорту их ждал лимузин чёрного цвета. Водитель открыл ей дверь, и она села на заднее сиденье.       — Тебе понравится этот город, Кэролайн, — воодушевлённо произнёс Клаус, но она сомневалась в его словах. Возможно, при других обстоятельствах Форбс бы восхищалась, но никак ни в этом случае.       Примерно через минут пятнадцать лимузин затормозил, Кэролайн дождалась, когда Клаус откроет ей дверь, и вышла на улицу.       — Добро пожаловать во Французский квартал. Он очень знаменит своими странностями и загадками, — довольно произнёс он.       — Можешь не продолжать. Мне гид не нужен, Клаус.       — Как скажешь, — усмехнулся он, пропуская в ворота своего особняка, и краем глаза она заметила, как Клаус внимательно наблюдает за её реакцией. Его интересует её мнение?       Они вошли вовнутрь двора. Тут был даже фонтан. Особняк был старым, но отреставрированным. Он завораживал своим величием, захватывал, и не было смысла скрывать своё восхищение.       — Он прекрасен, Клаус.       — Кэролайн! — услышала она восторженный вскрик. Они подняли головы и увидели Кэтрин, перегибающуюся через перила. Она спрыгнула и оказалась как раз напротив неё. — Рада тебя видеть! — Они обнялись в дружеских объятьях. — Теперь хоть не так скучно будет. — Клаус громко усмехнулся. — Что? — Пирс укоряюще посмотрела на него. — Сегодня мы порвём этот город!       — Только без фанатизма, дорогуша, учитывая то, что твоя подружка тут в качестве заложницы.       — Ой, да брось. Не будь таким злодеем, Клаус. Признайся, ты хотел, чтобы она оказалась тут, а Люсьен — только предлог. — Пирс даже не останавливал недобрый огонёк в глазах. — Ты не испортишь мне веселье!       — Катерина! Тебе стоит показать нашей гостье комнату, пока мой брат не свернул тебе в очередной раз шею за твой болтливый язык. — Кэролайн перевела взгляд на лестницу и наблюдала, как Элайджа спускается. — Добро пожаловать в наш дом, Кэролайн. — Он поравнялся с ней и, взяв её руку, поцеловал запястье. Истинный джентльмен, не то что его брат. — Надеюсь, тебе понравится у нас.       — Да уж. — Форбс неуверенно улыбнулась.       — Никлаус, на минутку. — Элайджа перевёл взгляд на брата, и Кэролайн вздохнула с облегчением, что разговор с ним закончен. Она не хотела бы сейчас общаться со старшим Майклсоном при Клаусе.       — Эй! Я тут подруга. — Кетрин помахала руками перед её лицом, и Форбс обратила на неё внимание.       — А ты знала, что Клаус собирался меня похитить? — неожиданно спросила она.       — Похитить? — удивилась брюнетка. — Он должен был добровольно тебя привезти. Я бы предупредила, если бы знала.       — Ты заметила чемоданы со мной? Клаус проник в мою квартиру, свернул мне шею, а потом я очутилась на его самолёте.       — Во даёт, древняя задница. Но ты не переживай, мы отлично проведём с тобой время. Давай пошли, тебе нужно сменить одежду, подберём что-нибудь из моей коллекции, — не умолкала Пирс. — Хорошо, что этой гадкой Камил нет. Каждый раз, когда я её вижу, у меня появляется желание вырвать её эгоистичное сердце.       — Ты сейчас серьёзно? — Они поднимались по лестнице, и после последней фразы Кетрин она остановилась. — Это мне говорит вечно добропорядочная Кетрин Пирс? — с насмешкой спросила блондинка.       — Не смейся. Думала, что меня никто не переплюнет, но ей это прекрасно удалось. Камила чокнутая идиотка.       — Где-то я уже это слышала, — задумчиво произнесла Кэролайн.       — Что? — Кетрин обернулась.       — Ничего. Показывай мне комнату скорее. Кстати, где Ребекка и Бонни?       — О-о-о, не переживай. К вечеру они будут. Устроим себе девичник в клубе Марселя. Вот увидишь, нам всем сегодня будет весело!

***

      — Никлаус, когда я говорил, что неплохо бы манипулировать Люсьеном при помощи Кэролайн, я не имел в виду сразу мчаться на всех парах и привозить её сюда насильно. — Элайджа с укором посмотрел на брата.       — Что сделано, то сделано, брат, — Клаус, не смотря на него, продолжал рисовать на мольберте.       — Ты понимаешь, что ведёшь себя как капризный мальчишка, который за своими погаными поступками скрывает истинные чувства. Кэролайн должна быть союзником, а не врагом.       — Она слишком спелась с Каслом, поэтому я предпринял крайние меры.       — И что теперь? Когда приедет Касл, у тебя, наверное, есть в запасе очередной «блестящий» план?       — Касл не получит её обратно. Она будет залогом его верности, — монотонно объявил Клаус, продолжая заниматься своим делом.       — Мне интересно, как ты это всё устроишь, брат? — улыбнулся про себя Элайджа. И дураку было понятно, что Клаус хочет вернуть назад свою блондинку, но вот вопрос: как он это сделает?       — Так как наша блондинистая проблема больше не наречённая, то ей можно просто внушить остаться. Обычный способ.       — И всего-то? Я поражаюсь твоему эгоизму, Никлаус! — взорвался Элайджа.       — Люсьен не отступится, если Кэролайн не согласится добровольно, а без внушения это невозможно. — Клаус пожал плечами и продолжил сосредоточенно проводить кисточкой линию по холсту.       — Мне жаль тебя, Никлаус. И когда до тебя наконец дойдёт, что она до сих пор твоя, и что ведьма тебя обдурила сказкой об «истиной наречённой», то будет уже поздно! — Старший Майклсон встал с дивана и с недовольным видом вышел из мастерской.       Клаус наконец оторвался от рисунка и задумчиво уставился на дверь, которая только что захлопнулась за его братом. Может, Элайджа и был сейчас прав, но он не мог уже остановить себя. Его буквально поглощало чувство ревности и затмевало здравый рассудок. Он боролся с этим чувством в течение нескольких месяцев, как только увидел Касла с ней. Ещё больнее было наблюдать, как Кэролайн к нему относится, и это выводило из себя.